Чёрный лёд

музыкальная рекомендация (I Ran -Hidden Citizens)

pov's Eliza

Тишина в поместье Каулитца наступала глубокой ночью, но это была не та мирная, убаюкивающая тишина, которой люди наслаждаются в своих теплых домах. Это было мёртвое, удушливое затишье перед новой бурей, когда даже стены огромного особняка, казалось, замирали в ожидании очередного проявления жестокости своего хозяина.

Том лежал на спине, раскинув правую руку поверх темного покрывала. Его тяжелое, прерывистое дыхание свидетельствовало о том, что анальгетики и виски наконец подействовали, погрузив Кровавого Льва в глубокий, беспамятный сон. На его бледном лице, подернутом тенями от гаснущего камина, больше не было той хищной, извращенной ухмылки, с которой он несколько часов назад избивал Кристиана в туалете клуба. Серебряный пирсинг на его прокушенной губе тускло поблескивал в темноте. Его левая рука, плотно прижатая к груди жестким черным бандажом, слегка подрагивала - швы после драки явно ныли, но истощенный агрессией и алкоголем организм босса подпольного бокса требовал перезагрузки.

Я сидела на самом краю кровати, боясь сделать даже полноценный вдох. На мне уже не было того проклятого изумрудного шелкового платья, испачканного чужой кровью. Я успела смыть с себя липкие следы его ласк, оттереть до красноты кожу на щеках и бедрах, уничтожая любое напоминание о том позорном, животном отклике, который мое предавшее тело выдало в приватной ложе. Сейчас на мне были простые черные джинсы и свободный свитер, скрывающий шрамы и синяки.

Мое сердце колотилось в грудную клетку так сильно и бешено, что мне казалось, будто этот глухой, частый стук вот-вот разбудит спящего рядом дьявола. Паника, чистая, первобытная паника ледяными иглами прошивала мои нервы, заставляя пальцы мелко дрожать. Это был мой единственный шанс. Марк остался в городе, зачищая следы кровавой бойни Кристиана, охрана по периметру двора расслабилась, а сам Том спал без задних ног. Если я не сделаю это сейчас, завтра поводок затянется на моей шее намертво, и я больше никогда не увижу дневного света.

Я медленно, буквально по миллиметру, повернула голову в сторону прикроватной тумбочки Тома. Там, прямо под тусклым светом гаснущих углей, лежал его массивный черный пистолет - то самое оружие, рукоять которого его правая рука привычно ласкала каждый раз, когда он угрожал мне или Тео. Рядом с тяжелой сталью небрежно брошенной цепочкой поблескивала связка ключей, на которой висел заветный магнитный пропуск от дверей подвального сектора.

​Каждый шаг, каждое мимолетное движение в этой комнате ощущались как прогулка по минному полю. Если мои джинсы шурхнут слишком громко, если половица под ногами издаст малейший скрип - Том проснется в ту же секунду. А Кровавый Лев не прощает ошибок. Он убьет меня на месте, а перед этим заставит Тео пережить те самые муки, о которых он шептал мне в клубе.

​Я стиснула зубы так, что в ушах зашумело, подавляя рвущийся наружу всхлип страха. Опираясь на правую ногу, я медленно, как невесомый призрак, перенесла вес тела и встала с кровати. Шпильки остались в углу - сейчас на моих ногах были мягкие носки, позволяющие ступать по холодному паркету абсолютно беззвучно.

​Один шаг. Мои глаза были намертво прикованы к лицу Тома. Он слегка поморщился во сне, его правые пальцы судорожно дернулись, словно сжимая невидимое горло врага, но он не проснулся. Густой запах алкоголя и лекарств, исходящий от него, был моим главным союзником в эту ночь.

Второй шаг. Я оказалась у тумбочки. Запах оружейного масла и металла ударил в ноздри. Я протянула дрожащую руку к пистолету. Сталь оказалась обжигающе холодной, тяжелой, чуждой моим пальцам. Я никогда в жизни не держала в руках настоящее боевое оружие, но сейчас эта тяжесть была моей единственной страховкой. Медленно, стараясь не издать ни единого звука, я обхватила рукоять и подняла пистолет. Вслед за ним моя левая рука потянулась к связке ключей. Я аккуратно зажала железные кольца в ладони, чтобы они не звякнули друг о друга.

​Есть. Оружие и ключи были у меня.

Я сделала глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как внутри всё сжимается от дикого, пьянящего коктейля из ужаса и внезапной надежды. Я развернулась спиной к спящему Каулитцу и двинулась к выходу из спальни. Каждая секунда тянулась как вечность. Я ставила ногу на паркет так аккуратно, словно проверяла лед на прочность. Ручка двери поддалась с тихим, едва слышным щелчком, который в моей голове прозвучал как выстрел. Я выскользнула в темный коридор особняка и прикрыла за собой дверь, оставляя Кровавого Льва в его кошмарах.

Коридоры поместья были погружены во мрак, обитая тяжелыми дубовыми панелями, которые в темноте напоминали стены склепа. Я шла вдоль стены, прижимая тяжелый пистолет к груди, а ключи намертво зажала в кулаке. Мои ноги были ватными, дыхание - прерывистым и рваным. Я нервничала так, что во рту пересохло, а к горлу подкатывал горький ком.

​«Пожалуйста, только бы там никого не было. Пожалуйста, пусть Тео будет жив», - как безумная, повторяла я про себя одну и ту же молитву, спускаясь по массивной парадной лестнице. Каждый шаг вниз приближал меня к тому самому месту, где держали мою растоптанную жизнь, мою единственную ниточку, связывающую меня с прошлым - Тео.

Я дошла до первого этажа, пересекла пустой, гулкий холл и направилась к незаметной железной двери в дальнем крыле дома, скрытой за тяжелой гобеленовой шторой. Именно туда Том и Марк спускались каждый раз, когда уходили «проверить щенка».

​Мои пальцы, мокрые от пота, судорожно перебрали связку ключей. Вот он - продолговатый черный чип с выгравированной эмблемой подпольного клуба. Я поднесла его к электронному замку на железной двери. Раздался негромкий писк, и загорелся зеленый светодиод. Замок со щелчком разблокировался.

Я толкнула тяжелую дверь и шагнула на крутую, бетонную лестницу, ведущую вниз, в сырой, пахнущий плесенью и запекшейся кровью полумрак подвала. Мое сердце забилось в самом горле. Я медленно спускалась ступенька за ступенькой, сжимая в одной руке пистолет Тома, а в другой - ключи от кандалов, готовая сделать всё, чтобы вытащить нас из этого ада, даже если для этого придется спустить курок прямо в лицо Кровавому Льву.

Бетонные ступени уходили всё глубже под землю, и с каждым моим шагом воздух становился холоднее, пропитываясь удушливым запахом сырости, ржавчины и застарелой боли. Шаги в мягких носках были абсолютно беззвучными, но в ушах по-прежнему грохотал оглушительный стук собственного сердца. Рука, сжимающая тяжелый пистолет Тома, вспотела, а пальцы левой руки до боли вдавливали связку ключей в ладонь.

В самом конце коридора, за ржавой железной решеткой, в полумраке тусклой лампочки я наконец увидела его.

​- Тео... - этот прерывистый, задушенный шепот сорвался с моих губ прежде, чем я успела себя остановить.

Он сидел на холодном полу, прислонившись спиной к сырой кирпичной стене. Его руки были прикованы тяжелыми цепями к стальной трубе. Услышав мой голос, он медленно, с видимым трудом поднял голову. Лицо в синяках, разорванная рубашка, исхудавший, измученный - Кровавый Лев планомерно уничтожал его день за днем. Когда Тео разглядел меня в темноте, в его глазах, до этого полных глухого отчаяния, вспыхнул дикий, безумный страх.

​- Элиза?! - хрипло, едва слышно просипел он, пытаясь дернуться вперед, отчего цепи оглушительно зазвенели в тишине подвала. - Господи, Элиза, что ты здесь делаешь?! Уходи... если Том узнает, он убьет тебя... уходи сейчас же!

​- Замолчи, Тео, пожалуйста, тише, - я судорожно подбежала к решетке, поднесла магнитный чип к замку. Снова этот короткий, пищащий звук - и дверь открылась. Я ворвалась в его камеру, упала перед ним на колени и принялась лихорадочно перебирать железные ключи, пытаясь вставить нужный в замок на его наручниках. - Я не уйду без тебя. Я украла его пистолет. Он спит. Нам нужно бежать прямо сейчас, Марка нет в особняке. Это наш единственный шанс, слышишь меня?!

Пальцы не слушались, ключи соскальзывали, металл бился о металл, поднимая жуткий, панический шум. Тео смотрел на меня сверху вниз, и я видела, как по его разбитой щеке покатилась слеза.

​- Ты... ты пришла за мной... - прошептал он, едва веря в происходящее.

​- Всегда, Тео. Я никогда бы тебя не бросила, - один из ключей наконец с сухим щелчком повернулся в скважине. Тяжелый браслет раскрылся и с грохотом упал на бетон. Следом я освободила его вторую руку.

​Тео попытался встать, но его измученные ноги подкосились, и он едва не рухнул обратно. Я подставила плечо, перехватывая его за талию, и изо всех сил потянула вверх. Пистолет Тома я сунула за пояс джинсов, чтобы освободить руки.

​- Опирайся на меня, Тео. Нам нужно идти. Сейчас или никогда.

​Мы медленно, шатаясь, вышли из камеры и потащились вверх по бетонной лестнице. Каждый шаг давался Тео с огромным трудом, он тяжело хрипел, но упрямо переставлял ноги, понимая, что на кону стоят наши жизни. Когда мы миновали потайную дверь и вышли обратно в темный холл первого этажа, дом по-прежнему спал. Наверху, в спальне, Кровавый Лев всё еще видел свои пьяные кошмары, но я знала, что его паранойя может разбудить его в любую секунду. Время утекало сквозь пальцы.

​Мы подошли к массивным стеклянным дверям, ведущим на задний двор поместья. За стеклом, в густом предрассветном тумане, лениво прохаживались двое охранников Тома. На них были тяжелые куртки, а на плечах висели автоматы. Они курили, о чем-то негромко переговариваясь, и явно не ожидали никакой угрозы изнутри дома.

​- Тео, стой за мной, - шепнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от леденящего ужаса. Я никогда не стреляла в людей. Я вообще никогда не стреляла. Но мысль о том, что нас сейчас вернут назад, к Тому, в его подвалы и ложи, выжгла во мне любой страх перед грехом. Я была готова убивать.

​Я резко толкнула стеклянную дверь, и прохладный ночной воздух мгновенно ударил нам в лица. Охранники от неожиданности синхронно обернулись, роняя сигареты в сырую траву. Их руки автоматически потянулись к ремням автоматов.

​- Какого черта... Элиза?! - крикнул один из них, вскидывая ствол.

​- Назад! Назад, блять, или я стреляю! - этот дикий, сорвавшийся на ультразвук крик вырвался из моей груди. Я сама не заметила, как переняла эту ядовитую, яростную манеру Тома разговаривать, когда на кону стояла жизнь. Я вскинула пистолет, целясь прямо в грудь первому охраннику. - Отойдите от ворот! Быстро!

​Они на секунду замерли, оценивая ситуацию. Перед ними стояла б​- Назад! Назад, блять, или я стреляю! - этот дикий, сорвавшийся на ультразвук крик вырвался из моей груди. Я сама не заметила, как переняла эту ядовитую, яростную манеру Тома разговаривать, когда на кону стояла жизнь. Я вскинула пистолет, целясь прямо в грудь первому охраннику. - Отойдите от ворот! Быстро!

​Они на секунду замерли, оценивая ситуацию. Перед ними стояла бледная, растрепанная девка в огромном свитере, но в её глазах горело такое безумие и отчаяние, что они поняли - я спущу курок, не задумываясь ни на долю секунды. Тяжелое армейское оружие в моих руках выглядело смертоносно.

​- Эй, тише, девочка, положи пушку... Босс тебя из-под земли достанет, ты же знаешь, - медленно, пытаясь выиграть время, произнес второй, делая шаг в сторону, чтобы обойти нас с фланга.

​- Назад! - взревела я, и мой палец сам, судорожно и слепо, вдавил спусковой крючок.

​Оглушительный, раскатистый выстрел разорвал ночную тишину поместья, эхом отбиваясь от каменных стен особняка. Оружие сильно дернулось в моих руках, отдавая болезненной отдачей в запястья. Пуля с визгом прошила воздух в сантиметре от уха первого охранника и разнесла в щепки деревянную беседку позади него.

​Эффект был мгновенным. Охранники в страхе отпрянули назад, падая на мокрую траву и закрывая головы - они не ожидали, что я действительно выстрелю.

​- Бежим, Тео! Бежим! - закричала я, хватая его за руку.

​Мы рванули напролом через открытую калитку заднего двора, прямо в густой, спасительный туман, окутавший прилегающий к поместью лес. Позади нас, в окнах второго этажа особняка, уже вспыхнул свет. Завыла сирена тревоги, разрезая ночь своим мертвенным, визгливым воем. Том проснулся. Кровавый Лев обнаружил пропажу своего оружия и своей главной игрушки.

​Мы бежали сквозь мокрые ветки, которые хлестали меня по лицу, спотыкались о корни, задыхались от ледяного воздуха, но не останавливались. Я крепко сжимала руку Тео, утягивая его за собой в темноту, прочь от этого проклятого дома. Мы были на свободе. Позади оставался ад, а впереди - неизвестность, но сейчас это была наша, общая, долгожданная неизвестность.