Чёрный лёд

музыкальная рекомендация ( Change-(Ln the House of Flies)-Deftones)

pov's Eliza

Мы мчались по ночной трассе, уносясь прочь от Варшавы. Тео, вцепившись в руль нашего старенького Фольксвагена, то и дело бросал нервные взгляды в зеркало заднего вида. Сердце колотилось у меня в груди, отсчитывая каждую секунду нашего отчаянного побега. Два месяца тишины рухнули в одно мгновение, оставив после себя лишь руины надежды.

​Вдруг впереди, посреди пустынной дороги, возникла стена. Это были не бетонные блоки или дорожные заграждения, а цепочка массивных, черных внедорожников. Они перекрыли всю проезжую часть, словно монолитная стена. Тео резко ударил по тормозам, шины взвизгнули, и машина, дернувшись, замерла в нескольких метрах от препятствия.

​- Какого черта?! - прошептал Тео, его голос дрожал от страха.

​Мы застыли в оцепенении, наблюдая, как из внедорожников бесшумно появляются люди. Одетые в камуфляж и маски, они больше походили на тени, чем на людей. В их руках тускло поблескивало оружие.

​И тут я все поняла. В груди похолодело, а дыхание перехватило. Это были его люди. Это был он.
​В тот момент, когда эта мысль пронзила меня, из центрального внедорожника вышла фигура. Высокий силуэт в тяжелой кожаной куртке, небрежно накинутой на плечи, медленно приближался к нам. Свет фар выхватил из темноты знакомые черты лица, пирсинг на губе и брейды, обрамлявшие лицо. Это был Том. Он выжил.

В душе моей смешались ярость, отчаяние и дикий, первобытный страх. Два месяца я жила в иллюзии безопасности, два месяца я верила, что смогла скрыться от своего дьявола. И вот он снова здесь, стоит на моем пути, словно призрак из кошмара. Что будет дальше? Клетка? Пытки? Смерть? Я не знала, и от этого было еще страшнее.

​Тео рядом со мной замер, его лицо побелело, а руки судорожно сжимали руль. Он тоже понял, кто перед нами. В его глазах читался тот же страх, что и в моих.

​- Элиза... - прошептал он, и в этом слове было столько отчаяния, что мое сердце сжалось от боли.

​Дверь машины распахнулась с такой силой, что я едва не вылетела наружу. Грубые руки в перчатках схватили меня за плечи и вытащили из салона. Я попыталась сопротивляться, кричала, но мои крики тонули в шуме моторов и лязге оружия.

​- Отпустите ее! - закричал Тео, пытаясь выбраться из машины, но его тоже схватили и прижали к асфальту.

​- Молчать! - рявкнул один из людей Тома, и приклад автомата опустился на голову Тео. Он вскрикнул и обмяк.

​Я смотрела на Тома, который стоял всего в нескольких метрах от меня, наблюдая за происходящим с ледяным спокойствием. В его глазах не было ни тени жалости или сострадания. Лишь холодная, расчетливая ярость хищника, который наконец-то загнал свою добычу в угол.

​Холодный ветер пробирал до костей, а луна, пробиваясь сквозь тучи, освещала эту жуткую сцену. Вокруг нас была лишь темнота и тишина пустынной трассы. Мы были отрезаны от всего мира, во власти человека, который не знал пощады. И в этот момент я поняла, что наш побег закончился. Теперь началась игра, в которой правила устанавливал только он.

Нас волокли по холодному, грязному асфальту, как послушный скот на убой. Грубые пальцы наёмников Тома намертво впивались в мои плечи, раздирая куртку, но я не чувствовала физической боли - её полностью заглушил леденящий, парализующий ужас. Земля уходила из-под ног. В голове набатом стучала только одна безумная, отчаянная мысль: «Два месяца... Два месяца я бежала, скрывалась, дышала свободой - и всё зря». Ловушка захлопнулась с глухим, гробовым стуком. Он поймал меня. Мой личный палач снова стоял надо мной, и обратного пути больше не было.

​Нас швырнули прямо к его сапогам. Я упала на колени, пачкая джинсы в придорожной грязи, и сквозь пелену хлынувших из глаз слёз медленно, через силу подняла взгляд вверх.

Том стоял в полумраке ночной трассы, освещённый мертвенно-белым, синюшным светом фар своих внедорожников. На нём была та самая тяжёлая чёрная кожаная куртка. Его левая рука, укусанная гадюкой, ужасающе раздулась, кожа на ней натянулась и потемнела, но он даже не морщился. Лицо Тома казалось высеченным из мрамора. В его глазах не было ни капли человечности, ни намёка на ту сумасшедшую панику, с которой он выл над моей могилой на пустыре. Только ледяная, беспросветная, монолитная ярость. Ярость хозяина, у которого рабыня посмела сорваться с поводка.

​- Держите её, - тихо, почти шёпотом приказал Том, даже не глядя на меня. Его голос прозвучал как смертный приговор.

​Двое массивных охранников тут же перехватили мои руки за спиной, заламывая их до хруста в суставах и намертво пригвоздив меня к месту. Я не могла сделать даже шага.

​А затем начался истинный, неразбавленный ад.
​Том медленно повернулся к Тео, которого его люди держали на коленях рядом. В глазах моего друга застыл животный, смертельный страх. Том не стал говорить с ним. Он просто размахнулся и с глухим, костедробительным звуком впечатал свой тяжёлый сапог прямо в лицо Тео.

​Хруст.

​Нос Тео мгновенно превратился в кровавое месиво. Из его рта брызнула густая, тёмная кровь, заливая асфальт. Он вскрикнул, но Том не дал ему упасть. Он схватил Тео за волосы, рванул его голову назад и начал методично, с животной, чудовищной жестокостью избивать его прямо у меня на глазах. Избивать без капли жалости, превращая живого человека в изломанную, хрипящую куклу.

​Каждый удар Тома отзывался во мне диким, разрывающим лёгкие криком.

​- Перестань! Перестань, прошу-у-у-у! Хватит! - истошно, срывая голосовые связки до хрипа, закричала я, в безумии пытаясь вырваться, сорваться с мёртвой хватки державших меня наёмников. Я извивалась, царапала ногтями землю, но пальцы охранников держали меня как стальные тиски. - Ты сукин сын! Не трогай его, ублюдок! Прошу тебя, остановись! Пожалуйста-а-а!

​Тяжёлый кастет на правой руке Тома раз за разом вонзался в плоть Тео. Я видела, как лопается кожа на его щеках, как изо рта вылетают выбитые зубы вместе со сгустками крови. Тео уже не кричал - он лишь глухо, страшно хрипел, захлёбываясь собственной кровью, пока Том продолжал ломать его рёбра ублюдскими, точными ударами. Вокруг них всё уже было залито багровыми, липкими лужами, которые жутко поблёскивали в свете фар. Это был хоррор наяву. Кровавая баня, устроенная психом ради одной цели - сломать меня окончательно.

​Я рыдала навзрыд, моя голова ходила ходуном, а лицо было мокрым от слёз и чужой крови, долетевшей до моих щёк. Психика не выдерживала этого зрелища. Я сломалась. Моя гордость, моя ненависть - всё сгорело в этом огне отчаяния.

​- Прекрати-и-и! Я сделаю всё, что ты скажешь! Всё, что захочешь, слышишь?! - истошно завыла я, глядя на Тома безумными, умоляющими глазами. - Любые условия! Я никогда больше не побегу, я буду твоей, только не убивай его! Прекрати-и-и-и!

​Том занёс руку для очередного удара, способного окончательно проломить Тео череп, и на секунду замер. Мои слова повисли в сыром ночном воздухе. Он медленно повернул ко мне своё окровавленное лицо, и на его губах, испачканных брызгами чужой жизни, поползла жуткая, торжествующая ухмылка хищника. Он добился своего. Мышонок добровольно вернулся в клетку.

Том медленно опустил руку. С его кастета на грязный асфальт лениво, тяжело упала густая капля крови. Изломанное тело Тео мешком рухнуло рядом с колесом Фольксвагена. Он ещё дышал - утробно, с каким-то свистящим, булькающим звуком, выплёвывая багровую пену из разорванных губ.

​Я задыхалась от собственных слёз, моё тело колотилось в
непрекращающейся истерике, но как только Том повернулся ко мне, внутри моего личного ада что-то надломилось. Ужас, достигший своего пика, вдруг перегорел, оставив после себя лишь ядовитую, злую пеплищу. Да, я умоляла его. Да, я сломалась ради спасения друга. Но смотреть на этого ублюдка снизу вверх, как покорная сучка, я больше не собиралась.

Том пошёл ко мне. Спокойно. Размеренно. Каждый шаг его тяжёлых сапог звучал как удары молота по крышке того проклятого гроба. Его вздувшаяся от змеиного укуса рука висела плетью, но вся его фигура в чёрной кожаной куртке по-прежнему источала неоспоримую, удушающую смерть. На его лице, перепачканном кровью Тео, не было ни единой эмоции. Полный эмоциональный детокс. Чистый психопат.

​Он остановился прямо передо мной. Наёмники, державшие меня за плечи, на всякий случай сжали пальцы ещё сильнее, едва не вывихивая мне суставы.

Том медленно наклонился. От него пахло порохом, сырой землёй с того пустыря, дорогим табаком и железом. Его правая рука, покрытая ссадинами, резко взметнулась вверх и намертво схватила меня за подбородок. Его пальцы вдавились в мою кожу с такой силой, что челюсть хрустнула. Он вздёрнул мою голову вверх, заставляя смотреть прямо в его сузившиеся, абсолютно чёрные глаза.

​Я не отвела взгляд. Я смотрела на него сквозь пелену слёз, тяжело дыша прямо ему в лицо, и изо всех сил пыталась влить в свой взор всю ту ненависть и презрение, что копились во мне эти два месяца. Если он ждал, что я буду ползать перед ним на коленях и лизать его сапоги - хрен ему.

​- Ну давай, убей его, - хрипло, сорванным голосом процедила я ему прямо в губы, оскалившись. - Давай, добей! Покажи, какой ты сильный, когда перед тобой лежит полумёртвый парень! Ты же без этого не можешь, правда? Без своих игрушек, без своей грёбаной власти! Ты чудовище, Том. И сколько бы ты меня ни ловил, я всегда буду смотреть на тебя как на мразь.

​Мои слова наёмники встретили гробовым молчанием. Кто-то сзади судорожно сглотнул. Никто и никогда не смел говорить с Каулитцем в таком тоне. Тем более стоя на коленях в грязи.

​Том не ударил меня. Он даже не разозлился. Его жуткая, торжествующая ухмылка стала только шире, обнажая зубы. Он наклонился ещё ближе, так, что его прокушенная губа с серебряным пирсингом почти коснулась моего уха.

​- Дерзкая маленькая дрянь, - тихо, обжигающе прошептал он, и от его низкого голоса у меня по спине пробежали ледяные мурашки. - Сидишь по уши в дерьме, а зубы скалишь. Думаешь, твоя копеечная гордость меня злит? Нет, мышонок. Она меня заводит.

​Он резко усилил хватку на моей челюсти, заставляя меня издать короткий болезненный стон.

​- Слушай меня сюда и запоминай каждым своим нервом, - его голос стал похож на шёпот гадюки, которая ползала по моей груди. - Ты только что дала мне слово. Перед лицом своего сдохшего будущего ты пообещала сделать всё, что я захочу. И я заберу этот долг до последнего цента. Больше никаких побегов, Элиза. Никакой Польши, никаких друзей, никакой надежды. Ты возвращаешься в мой дом, и теперь правила меняются. Если ты хотя бы посмотришь в сторону окна без моего приказа - я заставлю тебя лично отрезать по кусочку от этого щенка Тео. Ты будешь умолять меня о каждом вдохе. Ты поняла меня, сука?

​Я молчала, бешено глядя на него, чувствуя, как по подбородку от его пальцев струится капля моей собственной крови.

​- Я спрашиваю, ты поняла меня?! - рявкнул он прямо мне в лицо, так что эхо разлетелось по трассе.

​- Поняла, - выплюнула я вместе со скопившейся во рту горькой слюной, не сводя с него яростного взгляда.
​Том удовлетворённо хмыкнул и резко разжал пальцы, отчего моя голова дёрнулась назад. Он выпрямился во весь рост и, повернувшись к своим людям, сухо скомандовал:

​- Её - в мою машину. Труп её дружка бросьте в багажник, если по дороге не загнётся - подлатайте. Он нам ещё пригодится для её хорошего поведения. Двигаемся в аэропорт.

​Меня рванули с земли и поволокли к черному внедорожнику. Я обернулась, бросая последний взгляд на залитый кровью асфальт и тёмное польское небо. Два месяца свободы официально закончились. Мой личный, персональный ад гостеприимно распахивал свои двери.