Чёрный лёд

музыкальная рекомендация ( Mein Herz Brennt - Rammstein)

pov's Tom

​- Как это, блять, произошло? - мой голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но от этого звука четверо моих охранников, стоявших у стены реанимационного отделения, одновременно вжали головы в плечи.

​В палате пахло медикаментами, спиртом и свежей кровью. Я сидел на краю больничной койки, полностью проигнорировав протесты польских врачей. Левая рука, куда вонзила свои клыки чешуйчатая мразь, распухла до локтя, налилась мертвенно-синим цветом и горела так, словно её сунули в доменную печь. Яд успели откачать в последнюю минуту, но остаточная боль была дикой, парализующей. Мне было похуй. Абсолютно насрать на руку, на врачей и на долбаную гангрену. Внутри меня выжигало органы другое бешенство.

​Элиза сбежала. Снова. Мой маленький, грёбаный мышонок испарился из-под самого носа моих псов, пока я валялся на этой койке с капельницей в вене.

​Я медленно поднялся, с мясом вырывая иглу из правой руки. Кровь брызнула на белую кафельную плитку пола. Глава варшавской безопасности, Ганс - тот самый ублюдок, которому я лично, засыпая от действия яда, приказал не спускать с неё глаз - стоял передо мной, бледный как мел, и его колени откровенно тряслись.

​- Б-босс... мы отвлеклись на оформление документов с полицией... она ушла через правое крыло... - заикаясь, выдавил он, глядя куда-то мне в грудь.

​- Ты отвлекся? - я сделал шаг вперёд. Мои брейды качнулись, пирсинг на прокушенной губе окрасился свежей каплей крови. - Ты отвлекся, когда на кону стояла моя вещь?

​В следующую долю секунды я здоровой правой рукой выхватил пистолет из кобуры стоявшего рядом бойца и, не колеблясь ни мгновения, в упор разрядил всю обойму Гансу в грудь.

​Бах! Бах! Бах! Бах!

​Глухие, оглушительные хлопки в замкнутом пространстве палаты смешались со звоном разбитого стекла. Ганс с открытым от изумления ртом рухнул назад, его тело тяжело осело на пол, пачкая стену багровыми полосами. Он сдох до того, как успел понять, что произошло. Остальные охранники даже не шелохнулись, застыв как статуи. Они знали правила: за предательство или тупость у меня один приговор.

​Я отшвырнул пустой ствол прямо в лужу крови у моих ног и тяжело, шумно выдохнул сквозь зубы. Рука отозвалась новой вспышкой пульсирующей боли, но этот физический ад только подпитывал мою ярость, делая её идеальной, чистой и направленной.

​Она думала, что может бегать от меня вечно. Она думала, что если её похитили враги, а я вытащил её из-под земли, рискнув собственной шкурой, то теперь у неё есть право снова крутить мной, как дешёвой марионеткой? Эта девка совсем потеряла страх. Два месяца тишины в Польше размягчили её мозги. Она решила вернуть своего американского дружка Тео? Я знал про этого ублюдка всё. Знал, где он снимает свою всратую конуру на Праге, знал цвет его дешёвой машины.

​- Поднимайте всех, - тихо приказал я оставшимся бойцам, вытирая окровавленную ладонь о чёрные джинсы. - Перекройте вокзалы, аэропорты, выезды из Варшавы. Если этот щенок Тео успеет вывезти её за пределы города - вы все ляжете рядом с Гансом.

Я вышел на задний двор больницы, где в тени деревьев уже стояли три чёрных внедорожника с заведёнными двигателями. Мои брейды слегка качались от резких порывов ветра, а раненая рука пульсировала с такой силой, будто её зажали в тиски. Мне было плевать на эту боль. Она лишь подливала масла в огонь, который выжигал меня изнутри.

​Я на ходу поправил воротник своей тяжёлой чёрной куртки, чувствуя, как адреналин окончательно подавляет остатки змеиного яда в моей крови. Слабость ушла. Осталась только чистая, ледяная, расчётливая ярость хищника.

​Я резко повернулся к своему новому заместителю, который шёл за мной на шаг позади, боясь даже громко дышать.

​- Слушай меня сюда, - тихо, но до жути отчётливо произнёс я, останавливаясь у дверцы головной машины. - Владек думал, что Нью-Йорк далеко, а Польша - его личная песочница. Найдите этого ублюдка. Мне плевать, под какую землю он зарылся, в каком подвале прячется и сколько у него охраны. Переверните Варшаву, вытряхните всех его шестёрок, но чтобы через час эта тварь на коленях стояла передо мной.

​- Будет сделано, босс. Парни уже шерстят его притоны на окраинах, - быстро закивал мужчина.

​- Это ещё не всё, - я оскалился, и пирсинг на моей прокушенной губе блеснул в полумраке. - Владек ведь очень любит спецэффекты. Любит копать чужие могилы и играть с чешуйчатыми гадами. Давай устроим ему взаимность. Прикажи моим людям найти змей. Самых ядовитых, самых агрессивных тварей, какие только есть в этой ебучей Европе. К чёрту гадюк, найдите что-нибудь похлеще. Штук десять или пятнадцать. Соберите их все в один большой, сука, ящик.

​Заместитель сглотнул, его кадык судорожно дернулся, но он не посмел возразить ни слова.

​- Я хочу, чтобы когда я начну сдирать с него кожу, у него перед глазами был этот террариум, - процедил я сквозь зубы, хватаясь здоровой рукой за ручку двери внедорожника. - Он ответит мне за каждую секунду, которую мой мышонок провела в той земляной коробке. За каждый её судорожный вдох. Он захлебнётся собственным страхом.

​Я сел на заднее сиденье, и машина с поскрипыванием резины рванула с места, выезжая на разбитый асфальт варшавской улицы. Мой взгляд был устремлён вперёд, сквозь
тонированное стекло.

​Владек получит свои пятнадцать змей и долгую, мучительную смерть. Но сначала я верну то, что принадлежит мне по праву. Элиза думала, что квартира её американского дружка Тео - это надёжное укрытие. Она забыла, что в этом городе нет мест, куда бы не дотягивались когти Льва. Наш второй раунд только начинается, и на этот раз я не буду нежным.

​Я пинком выломал массивную дубовую дверь его загородного дома, даже не дожидаясь, пока мои парни пустят в ход таран. Владек сука думал, что за высокими кирпичными стенами в элитном пригороде Варшавы он будет в безопасности. Наивный польский кусок дерьма.

​В просторной гостиной, залитой мягким светом дорогих люстр, царил хаос. Его немногочисленные псы-охранники лежали на паркете лицом вниз, уже раздавленные моими штурмовиками. Сам Владек, бледный, с растрёпанными седыми волосами, сидел в центре комнаты, привязанный к собственному кожаному креслу. На его лице не осталось и следа от той спеси, с которой он записывал мне видео на пустыре. Сейчас он смотрел на меня, и в его глазах отражался финал его жалкой жизни.

​Я медленно прошёл в центр комнаты. Рука, укусанная гадюкой, раздулась так, что кожа натянулась до предела, приобретая зловещий багровый оттенок. Боль была ослепляющей, она пульсировала в такт моему бешеному сердцу, но мне было абсолютно плевать. Я был бесстрашным психом, сорвавшимся с цепи. Адреналин, гнев и первобытная ярость полностью выжгли во мне способность чувствовать страх или жалость.

​- Ну что, Владек, - тихо, почти ласково произнёс я, останавливаясь прямо перед ним. - Время вышло. Теперь я выставляю счета.

Дверь гостиной снова открылась, и четверо моих бойцов с трудом затащили в комнату огромный, тяжёлый стеклянный куб, накрытый плотной тканью. Когда они сдёрнули брезент, по комнате разнёсся леденящий душу звук. Сухое, яростное шуршание десятков чешуйчатых тел. Мои люди выполнили приказ идеально: внутри террариума, свиваясь в клубки и кидаясь на стёкла, шипели около пятнадцати штук самых опасных, агрессивных тварей - от рогатых гадюк до привозных песчаных эф. Они буквально бесились от замкнутого пространства. Точно так же, как Элиза в своём гробу.

​Владек, увидев этот стеклянный ад, судорожно задергался в кресле, издав задушенный, животный хныкающий звук.

​- Том... Каулитц... Пожалуйста... Это был просто бизнес... - забормотал он на ломаном немецком, захлёбываясь собственной слюной. - Деньги... я отдам все деньги...

​- Мне не нужны твои деньги, сука, - оскалился я, и пирсинг на моей окровавленной губе блеснул в свете ламп. - Ты заставил моего мышонка задыхаться под землёй. Ты заставил меня считать секунды.

​Я резко обернулся к стене, где у камина декоративно висел раритетный, тяжёлый колун с длинной рукоятью. Я сорвал его одним движением здоровой правой руки, примериваясь к весу. Металл зловеще блеснул.

​- Том, нет! Нет! - истошно закричал Владек, понимая, что сейчас произойдёт.

​Я не стал тратить слова. На чистом безумии, не колеблясь ни доли секунды, я наотмашь рубанул топором прямо по его левому предплечью, прижатому к подлокотнику кресла.

​Хруст!

Тяжёлое лезвие с глухим стуком рассекло плоть и кости, намертво вонзившись в дерево подлокотника. Владек издал такой дикий, ультразвуковой визг, от которого заложило уши, а из обрубка фонтаном брызнула густая, тёмная кровь, мгновенно залив ковёр и мои чёрные джинсы.

Пока он бился в предсмертных судорогах и выл, теряя сознание от болевого шока, я спокойно вытащил из кармана куртки рацию. Мои люди на улицах Варшавы прямо сейчас вели слежку за Элизой и её щенком Тео.

​- Говорит Лев, - холодно бросил я в динамик, игнорируя крики за спиной. - Где девка?

​- Босс, они сели в дешёвый Фольксваген Тео, двигаются в сторону южного выезда из города, к трассе на Краков. Мы ведём их, они нас не видят, - раздался чёткий ответ.

​- Держите дистанцию. Не трогайте, пока я не приеду. Я хочу взять её лично, - отрезал я и отключил связь. Они были у меня на ладони. У меня было ещё немного времени, чтобы закончить шоу здесь.

​Я повернулся к кричащему Владеку и его парализованным страхом псам, лежащим на полу.

​- Вы очень любите змей, парни. Так наслаждайтесь, - ухмыльнулся я, чувствуя, как яд в моей собственной крови окончательно лишает меня остатков человечности.

​Я подошёл к террариуму, здоровой рукой приподнял тяжёлую стеклянную крышку куба и с размаху опрокинул его прямо на связанных бандитов и кресло их босса. Пятнадцать разъярённых, смертоносных гадов хлынули на паркет. Почувствовав тепло и запах свежей крови, змеи мгновенно перешли в атаку.

Гостиная превратилась в сущий кошмар. Гадюки и эфы одна за другой вонзали свои клыки в лица, руки и шеи орущих от ужаса польских охранников. Твари впивались в обрубок руки Владека, заползали к нему за шиворот, шипя и оставляя десятки смертельных проколов. Мужчины бились в конвульсиях, их лица синели, а из ртов шла пена. Они подыхали в страшных муках, на глазах превращаясь в гниющие трупы.

​Я молча смотрел на этот хоррор, не поведя и бровью. Забрав свой пистолет со стола, я подошёл к бару, взял бутылку дорогого коллекционного виски, откупорил её и щедро залил алкоголем шторы, диваны и ковёр, пропитанный кровью. Затем достал из кармана зажигалку Zippo, высек длинное пламя и швырнул его в лужу алкоголя.

​Огонь вспыхнул мгновенно, с рёвом взлетая до самого потолка.
​Я развернулся и медленно пошёл к выходу, пока за моей спиной заживо горел дом вместе с вищащими от боли змеями и умирающими в судорогах остатками банды Владека. Я вышел на улицу, и жар от полыхающего особняка ударил мне в спину, окрашивая ночное польское небо в багровые тона.

​Я сел во внедорожник, захлопнул дверь и нажал на газ. Пора было вернуть моего мышонка домой. Карта была бита, и её маленький побег подошёл к концу.