Чёрный лёд

музыкальная рекомендация (Waiting Game -BANKS)

pov's Eliza

Каждый удар лопаты над моей головой отзывался в теле болезненной дрожью, но когда земля содрогнулась от утробного рёва эвакуатора, моё сердце окончательно ушло в пятки. Мне было страшно. Так страшно, что этот ужас парализовал меня изнутри, выжигая остатки кислорода в лёгких. Гроб ходил ходуном, и с каждым движением деревянной коробки чёрная гадюка на моей груди напрягалась всё сильнее.

​Её плоская, уродливая голова покачивалась в считанных сантиметрах от моего лица. В тусклом, дрожащем луче фонарика, который я судорожно сжимала связанными за спиной руками, её глаза-бусины отливали мёртвым блеском. Из приоткрытой пасти то и дело вырывался раздвоенный язык, ловя моё бешеное дыхание. Она была готова атаковать. Один неверный шорох сверху - и её клыки вонзятся мне в шею.

​- Ты слышишь меня, Элиза?! - этот оглушительный, сорванный крик Тома, пробившийся сквозь щель в крышке, заставил меня судорожно распахнуть глаза. - Ты слышишь меня, маленькая моя?! Я тебя вытащу! Слышишь? Том здесь! Ещё немного, потерпи, сука, только не шевелись! Смотри на меня!

​Я смотрела. Захлёбываясь слезами, искусав губы в кровь от парализующего ужаса, я ловила его дикий, сумасшедший взгляд через расширяющуюся прорезь в досках. Он был в бешенстве. Его лицо было испачкано в грязи, но в его глазах, помимо ярости, я впервые увидела то, чего никогда не ожидала там встретить - дикий, первобытный страх за меня.

​А затем всё произошло за какую-то долю секунды.

Наверху что-то пошло не так. Раздался резкий хруст ломающегося дерева, змея сделала молниеносный, смертоносный выпад вперёд, и я в панике зажмурилась, приготовившись к укусу. Из моего горла вырвался истошный, захлёбывающийся крик. Но боли не последовало. Вместо этого раздался утробный, животный рык Тома, тяжёлый глухой удар и свист рассекаемого воздуха.

​Когда я открыла глаза, крышка гроба с треском разлетелась в щепки. Дневной свет, яркий и режущий, хлынул в мою подземную тюрьму, ослепляя меня.

​Том тяжело, хрипло дышал, стоя надо мной на коленях. Его левая рука была в крови, но он даже не смотрел на неё. Одним резким, мощным движением правой руки он полоснул охотничьим ножом по верёвкам на моих запястьях, а затем освободил мои затекшие ноги. Путы упали на дно ящика.

Прежде чем я успела осознать, что жива, сильные, широкие руки Тома мёртвой хваткой вцепились в мои плечи. Он с силой рванул меня вверх, буквально вырывая моё тело из этой проклятой земляной могилы.

​Холодный, свежий варшавский воздух ударил мне в лицо, и я наконец-то смогла сделать первый, глубокий, разрывающий лёгкие вдох. Я задыхалась, кашляла, из моих глаз градом катились слёзы, размывая грязь на щеках.

​Том упал прямо на колени в сырую землю пустыря, намертво прижимая меня к своей широкой груди. Он держал меня так крепко, с такой бешеной, собственнической силой, что у меня хрустнули рёбра. Я упёрлась лицом в его шею, чувствуя, как его тело крупно дрожит от пережитого напряжения. Его брейды падали мне на лицо, пахнущие порохом, дорогим парфюмом и дождём.

​Мои освобождённые, дрожащие руки сами, вопреки всей моей ненависти и страху перед ним, судорожно вцепились в его чёрный плащ. Я сжимала ткань пальцами, боясь отпустить хотя бы на миллиметр, потому что этот ужасный, жестокий человек прямо сейчас был моим единственным спасением. Моей единственной оранжереей жизни среди этого мёртвого, серого поля. Я рыдала, утыкаясь в его плечо, а он только сильнее сжимал свои объятия, шумно и хрипло выдыхая мне в волосы. Я была на свободе. Он успел.

​Всё происходило как в каком-то лихорадочном, безумном сне. Гул сирен, крики мужчин, резкий запах нашатыря и чьи-то чужие, грубые руки, которые пытались оттащить меня от Тома.

​Змея всё-таки укусила его. Пока он вырывал меня из этого деревянного ада, эта чёрная мразь успела вонзить свои клыки прямо в его ладонь. Я видела, как стремительно опухала его рука, превращаясь в багровую массу, видела, как вздулись вены на его шее, а лицо покрылось мертвенно-бледным потом. Но даже теряя сознание от яда, когда его укладывали на носилки подоспевшие медики, Том умудрился хрипло, едва ворочая языком, приказать своей охране:

​- Смотреть... за ней... Не спускать... глаз...

​Его увезли в центральную больницу Варшавы с мигалками. Как мне потом шепнули напуганные охранники, противоядие у врачей слава богу было, яд успели выкачать быстро, и его жизни уже ничего не угрожало. Но для меня его спасение означало только одно - как только
Том придёт в себя, клетка захлопнется навсегда. Лев не простит мне того, что из-за меня чуть не сдох. И он никогда больше не выпустит меня из поля зрения.

​У меня был один-единственный шанс. Короткий промежуток хаоса, пока вся его охрана стояла на ушах возле реанимационного отделения, разрываясь между приказами босса и координацией с полицией.

Я смогла. На чистом адреналине, в грязной, пахнущей сырой землёй одежде, я незаметно выскользнула через чёрный ход больницы, затерявшись в лабиринтах варшавских улиц. Мои ноги подкашивались, сердце готово было выпрыгнуть из груди, но я бежала. Бежала к единственному человеку, который мог меня защитить. К Тео.

​Тео был тем самым другом, который помог мне провернуть этот безумный побег из Америки, когда я пыталась скрыться от Тома в Нью-Йорке. Он улетел в Польшу чуть раньше, обустроил здесь небольшую съёмную квартиру на окраине Праги и ждал меня. Он вообще ничего не знал о том, что меня похитили люди Владека. Для него я просто пропала со связи на полдня.

Я ворвалась в его квартиру как сумасшедшая, едва не выломав хлипкую деревянную дверь.
​- Тео! Боже, Тео! - закричала я, вваливаясь в прихожую.

​Тео сидел на кухне с кружкой кофе. Увидев меня, он вскочил, и его кружка с грохотом поленяла на пол, разлетаясь на мелкие осколки. Я выглядела жутко: волосы в грязных колтунах, лицо в разводах от слёз и подсохшей крови, одежда разорвана, а руки до сих пор мелко дрожали от пережитого клаустрофобного ужаса.

​- Элиза?! Мать твою, что случилось?! На тебе лица нет! - он подлетел ко мне, хватая за плечи. - Где ты была? Тебя ограбили? Кто это сделал?!

Я схватила его за рукава толстовки, задыхаясь, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу. Слова путались, застревали, я заикалась, пытаясь вывалить на него весь тот ад, из которого меня только что достали.

​- Тео... они... они заколотили меня в гроб! - навзрыд закричала я, сползая по стене на пол. - Люди Владека! Они закопали меня живьём в землю на пустыре! Там была змея, понимаешь?! Чёрная гадюка, она ползала по мне, она была прямо на моей груди! Я задыхалась, я кричала, я думала, что это конец...

​Тео ошарашенно застыл, его глаза округлились от шока. Он переводил взгляд с моих грязных рук на искусанные губы, не в силах поверить в этот бред.

​- Какая земля? Какой гроб, Элиза, ты о чём?! Кто тебя спас?!

​- Том! - выкрикнул я, закрывая лицо руками. - Том прилетел из Нью-Йорка! Он нашёл меня... Он разбил эту крышку руками, он вытащил меня! Эта тварь укусила его, Тео! Его увезли в больницу, ему выкачивают яд... Его люди караулили меня, но я сбежала. Если он найдёт меня здесь, если он поймет, что я снова бегу... он убьёт и меня, и тебя! Нам нужно уезжать, прямо сейчас, Тео, умоляю, он перевернёт всю Варшаву!

Мы лихорадочно, до дрожи в пальцах, швыряли в старый рюкзак Тео первые попавшиеся вещи: документы, смену одежды, остатки наличных евро. Но куда нам, блять, бежать?! В голове была абсолютно звенящая, пустая чернота. Польша, Германия, Франция... какая, нахрен, разница? Если Том Каулитц захочет, он перевернет всю Европу, вскроет любую границу и вытащит меня даже со дна океана.

​- Боже, нет... Только не Том. Снова он, - шептала я, прижимая ладони к вискам, пока Тео судорожно проверял ключи от машины.

​Два месяца. Целых два месяца блаженной, чистой тишины. Два месяца, когда я просыпалась в Варшаве и наивно думала, что свободны, что смогла раствориться, стереть свои следы и навсегда исчезнуть из его извращённого, жестокого мира. Я ведь почти поверила, что тот берлинский ад остался позади. А теперь всё разрушено.

Я до хруста в суставах сжимала кулаки, и из моей груди рвался глухой, яростный плач. Я проклинала этого ублюдка Владека. Каждой клеткой своего тела проклинала! Если бы эта польская мразь не решила похитить меня, чтобы разыграть как козырь против Тома, если бы они не закопали меня в этот грёбаный гроб - Том никогда бы не узнал, где я. Владек сам, своими руками, притащил моего личного дьявола прямо ко мне. Из-за его тупости, из-за всей этой криминальной разборки Том снова ворвался в мою жизнь, разрушив иллюзию безопасности в пух и прах.

​Меня всю трясло от дикого, первобытного ужаса перед тем, что он снова держит меня на мушке своего контроля. То, что он прилетел через океан, то, что он выл над этой трубой и полез голыми руками к ядовитой змее - ни черта его не оправдывало! Вообще ни черта! Мой разум отказывался романтизировать этот бред. Да, он спас меня. Но ведь весь этот кошмар случился только потому, что я была его «вещью». Это его враги нашли меня, это из-за его грязных мафиозных войн меня заколотили в деревянный ящик заживо!

​- Элиза, уходим! Машина внизу! - Тео резко дёрнул меня за руку, вырывая из оцепенения.

​Я вскинула голову, вытирая слёзы грязным рукавом. В ушах до сих пор стоял хриплый, собственнический голос Тома: «Ты только моя. Я из-под земли тебя достану».

​Он уже жив. Ему уже выкачали яд. И прямо сейчас его псы, возможно, уже пробивают биллинги номеров Тео. Охота началась заново, и на этот раз Лев будет в ярости.