30. Наперегонки со смертью
музыкальная рекомендация ( DON'T -Chris Grey )
pov's Tom
Я вылетел из бронированного внедорожника ещё до того, как он окончательно затормозил, подняв столб серой пыли на этом чёртовом заброшенном пустыре под Варшавой. Вокруг не было ни души - эти польские выродки испугались собственной тени и сбежали, бросив всё. Но мне было плевать на них. Мой взгляд намертво приковала она.
Пластиковая труба. Уродливый, серый шприц, торчащий прямо из свежевскопанной земли.
- Элиза! - мой дикий, хриплый рев разрезал гробовую тишину пустыря.
Сердце, которое до этого работало как холодный швейцарский механизм, пропустило удар и зашлось в бешеном, паническом ритме. Я рванул к этой трубе, едва не падая на колени в грязь. Планшет, координаты, чёртовы деньги - всё это сгорело в углях моей ярости. Копатели с лопатами, которых мои люди наняли по дороге, и тяжёлый эвакуатор с тросами уже влетали на строительный участок, поднимая гул, но для меня весь мир сузился до этого куска пластика.
Я упал на колени перед трубой, срывая брейды с лица, и заглянул внутрь, прямо в эту тёмную, глубокую бездну.
То, что я увидел, заставило мои вены заледенеть. На глубине нескольких метров, в слабом, угасающем луче дешёвого фонарика, я увидел её глаза. Огромные, полные животного, первобытного ужаса глаза моей Элизы. Она смотрела прямо на меня сквозь это узкое отверстие. Её губы были намертво сжаты под полуотклеившимся скотчем, лицо было мокрым от слёз и пота, она судорожно, прерывисто задыхалась от нехватки кислорода.
И самое страшное. Прямо на её груди, глянцево поблёскивая в синюшном свете, лежала эта тварь. Чёрная, жирная гадюка свилась кольцами прямо у её горла, покачивая плоской головой. Элиза замерла, боясь сделать даже мимолётный вздох, пока её руки в верёвках судорожно сжимали пластиковый фонарь.
- Сука! Сука-а-а-а! - взревел я, чувствуя, как рассудок окончательно покидает меня от этого зрелища.
Мне было плевать на её яд. Мне было плевать, что эта чешуйчатая природа может убить человека за считанные минуты. Мой мышонок лежал там, под землёй, и эта тварь собиралась забрать то, что принадлежит мне.
В припадке безумия я сдёрнул кожаную перчатку, с размаху вогнал свою широкую руку прямо в узкое пластиковое отверстие трубы, раздирая кожу на локте о острые края. Я тянулся вниз, пальцы бешено растопырились, пытаясь нащупать, схватить, вырвать эту грёбаную змею из гроба, перехватить удар на себя. Пусть кусает меня! Пусть весь её яд выльется в мою кровь, мне похрен, только не она!
Но моя рука застряла, не дотянувшись даже до середины трубы. Длины просто не хватало.
- Чёрт! Чёрт! Чё-ё-ёрт! - я с мясом вырвал руку обратно, оставляя на пластике полосы своей собственной крови.
Я снова приник глазами к отверстию, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, хотя внутри меня всё выло от бессилия.
- Не шевелись! Слышишь меня, Элиза?! Не шевелись, я здесь! Всё, я тут, твой Том здесь! Прекрати двигаться, не дыши на неё!
Я резко вскочил на ноги, оборачиваясь к замершим от страха наёмникам. Моё лицо было искажено такой первобытной, животной яростью, что рабочие попятились назад. Пирсинг на моей губе окрасился кровью - я прокусил её от злости.
- Копайте, уроды! Копайте-е-е-е, суки! - заорал я, выхватывая пистолет и стреляя в воздух, чтобы придать этим тварям скорости. - Если крышка гроба треснет, если эта змея дёрнется - я вас всех живьём в этой яме закопаю! Заводи эвакуатор, цепляй плиты! Быстрее!
Я сам схватил вторую лопату, отшвыривая парня в сторону, и с диким, утробным рыком вонзил сталь в тяжёлую, неподатливую польскую землю, вышвыривая комья грязи. Время шло на секунды. Там, внизу, под моими сапогами, Элиза вела свой самый страшный бой - бой за право сделать следующий вдох.
pov's Eliza
музыкальная рекомендация ( Run boy Run - Woodkid)
«Не шевелись!» - этот хриплый, оглушительный рёв Тома, пробившийся сквозь пластиковые стенки трубы, до сих пор стоял у меня в ушах.
И я не шевелилась. Я превратилась в ледяную, застывшую статую. Каждая мышца моего тела была натянута как струна, а суставы сводило дикой, непрекращающейся судорогой. Мои руки, намертво связанные за спиной, крупно, неуправляемо дрожали. Пальцы едва удерживали этот проклятый дешёвый фонарик, и его блёклый синюшный луч ходил ходуном по тёмным доскам гроба.
Мне было страшно. Так страшно, что этот ужас выжигал меня изнутри, вытесняя остатки разума. Я не знала, что делать. Лёжа в тесной, душной коробке под шестью футами земли, ты абсолютно бессильна.
Ты просто кусок мяса, ждущий своей участи.
Сверху, сквозь толщу земли, доносились жуткие, тяжёлые звуки. Я слышала дикие, нечеловеческие крики Тома. Слышала, как глухо и бешено вонзаются в грунт лопаты. А затем земля над моей головой содрогнулась с новой силой - завыл, надрываясь, тяжёлый мотор эвакуатора, который начал крушить и выламывать верхние слои почвы. Они копали. Том копал так, будто пытался разорвать саму преисподнюю, чтобы добраться до меня.
Но этот грохот и вибрация только всё испортили.
Змея, устроившаяся на моей груди, резко отреагировала на дрожь земли. Её чёрные, глянцевые кольца напряглись. В тусклом свете фонарика я увидела, как её плоская, треугольная голова приподнялась выше. Её чешуя зашуршала о ткань моей кофты с утроенной силой. Она начала покачиваться из стороны в сторону, фиксируя взгляд своих мёртвых глаз-бусин на моем лице.
Она готовилась атаковать. Она приоткрыла пасть, и из неё вырвалось тихое, леденящее душу шипение. Один выпад - и её ядовитые зубы вонзятся мне прямо в шею или в лицо.
- Успей, Том... успей, прошу тебя... - задыхаясь от слёз, мысленно умоляла я, сжимая губы под мокрым скотчем так сильно, что во рту появился солоноватый вкус крови.
Я зажмурилась, из-под век непрерывным потоком текли горячие слёзы. Паника накрыла меня с головой, лёгкие горели без кислорода. Сердце колотилось в грудную клетку с такой силой, что казалось, оно само спровоцирует змею на удар. Это был ужас в своей самой чистой, первобытной форме. До ужаса, до крика, до безумия страшно.
«Быстрее, Том... Пожалуйста, будь тем самым всесильным монстром, которым ты всегда был. Сделай невозможное. Вытащи меня из этой могилы, пока эта тварь не сделала свой последний бросок...»
Наверху раздался оглушительный треск рвущегося металла и грохот лопаты, ударившей прямо по деревянной крышке моего гроба. Змея сделала резкий выпад вперёд.