Чёрный лёд

музыкальная рекомендация ( Katy Perry - E.T)

pov's Eliza

Я потеряла счёт времени в этой грёбаной земле. Минуты растянулись в вечность, превращая деревянный ящик в мой персональный, удушливый ад. Было невыносимо тесно. Стенки гроба давили на плечи, скованные верёвкой руки затекли так, что я перестала их чувствовать, а ноги, стянутые в коленях и щиколотках, пронзало тысячами раскалённых игл.

Воздух внутри становился горячим, липким, пахнущим лаком и моим собственным судорожным потом. Единственным источником света был крошечный дешёвый фонарик, который эти ублюдки издевательски швырнули мне в ноги перед тем, как заколотить крышку. Его блёклый, синюшный луч выхватывал из темноты шершавые доски прямо над моим лицом и круглое отверстие пластиковой трубы.

В это отверстие пробивался далёкий, едва заметный лучик дневного света. И я орала.

​Я кричала, срывая голос, плакала, захлёбываясь собственными слезами. Широкий скотч на губах намок от пота и слёз, он немного отклеился с одного края, позволяя мне издавать не просто глухое мычание, а дикие, хриплые, истошные вопли.

​- Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста! - надрывалась я, выгибаясь всем телом в гробу, надеясь, что мой голос пройдёт сквозь эту чёртову трубу на поверхность. - Пан Марек! Тео! Том!..

​Я звала его. Моего главного кошмара, человека, от которого бежала без оглядки. Сейчас я умоляла, чтобы он пришёл. Но ответом мне была лишь глухая, мёртвая толща польской земли.

Вдруг сверху, прямо из трубы, донеслись глухие голоса. Они были искажены пластиковым эхом, но я отчётливо расслышала грубый немецкий выговор мужчины со шрамом:

​- Видимо, всё. Наш Лев обосрался. Он опоздал. Время вышло.

​У меня внутри всё заледенело. Сердце сделало бешеный кувырок и, кажется, просто перестало биться.
​- Запускай змею, - скомандовал второй голос. - Пусть подыхает.

​- Нет! Нет! Пожалуйста, нет! - закричала я в диком, первобытном ужасе, мотая головой из стороны в сторону. Слёзы брызнули из глаз с новой силой, застилая зрение. - Том! То-о-ом!

​Сверху раздался страшный, ни с чем не сравнимый звук. Шуршание. Тяжёлое, скользящее, чешуйчатое шуршание по внутренним стенкам пластиковой трубы. Что-то массивное и живое быстро спускалось прямо ко мне, перекрывая слабый поток света.
​Секунда. Всего одна секунда, и из отверстия трубы прямо на мою грудь тяжело шлёпнулось холодное, глянцевое тело. Черная как смоль гадюка.

​- А-а-а-а! - мой истошный, безумный крик захлебнулся, когда я увидела её в тусклом свете фонарика.

​Она была огромной. Её плоская, треугольная голова покачивалась всего в тридцати сантиметрах от моего лица, а из пасти то и дело вырывался раздвоенный язык. Она зашипела - этот звук в замкнутом пространстве гроба прозвучал как смертный приговор.

Я сжалась, вжалась спиной и затылком в деревянное дно так сильно, насколько это вообще было возможно, боясь сделать даже мимолётный вздох. Я замерла, превратившись в камень. Не двигаться. Только не двигаться.

​Но тварь начала ползти. Её леденящее, тяжёлое тело скользнуло с моей груди вниз. Я кожей чувствовала это омерзительное, медленное движение сквозь тонкую ткань одежды официантки. Змея стала ползти по моим ногам, свиваясь кольцами вокруг связанных коленей. Чешуя шуршала о мои джинсы, и этот звук сводил меня с ума.

​- Нет, нет, нет... - одними губами, задыхаясь от беззвучного плача, шептала я, закрыв глаза.

​Один укус. Всего один её выпад в этой тесной коробке, и я умру в страшных судорогах, захлебнувшись собственным криком в темноте. Я чувствовала, как гадюка натянула кольца на моих щиколотках, устраиваясь поудобнее, готовая в любой момент нанести смертельный удар.

​У меня не осталось воздуха. Не осталось сил. Только жуткий, парализующий страх и шёпот змеиной чешуи в шести футах под землёй.

Вдруг сверху, пробиваясь сквозь пластиковое эхо трубы, раздался резкий скрежет автомобильных шин, хлопки дверей и утробный рёв уезжающих моторов. Они бросили меня. Поняв, что Том опаздывает, банда Владека просто прыгнула в машины и скрылась, оставив меня здесь, под землёй, один на один с моим палачом.

Наступила мёртвая, гробовая тишина. Больше никаких голосов сверху. Никаких шагов. Полная, абсолютная изоляция от всего живого мира. Только я, шесть футов сырой польской грязи над головой и шуршащая смерть, устроившаяся на моих ногах.

​Я лежала, боясь сделать даже самый крошечный, неглубокий вдох. Сердце колотилось где-то в самом горле, но я заставила своё тело окоченеть, превратиться в неодушевленный предмет. Не двигаться. Если я дёрнусь хоть на миллиметр, если её потревожит моё судорожное дыхание - она вонзит зубы в мою плоть.

Кое-как, превозмогая адскую боль в затёкших суставах, я попыталась покрепче перехватить дешёвый пластиковый фонарик. Мои руки были намертво стянуты верёвкой за спиной, но пальцы всё ещё могли держать его, направляя тусклый, дрожащий луч в сторону моих ног.

​Синюшный свет выхватил из темноты глянцевые, чёрные кольца гадюки. Она медленно переливалась, устраиваясь поудобнее на моих связанных коленях. Её чешуя издавала тихий, сводящий с ума шуршащий звук, который в тесном пространстве гроба казался оглушительным.

​Губы сковал жуткий, парализующий холод. Из горла вырывались только жалкие, прерывистые всхлипы. Я начала заикаться, беззвучно шевеля губами под влажным, полуотклеившимся скотчем:

​- П-пожалуйста... г-господи... п-пожалуйста, не н-надо...

​Слёзы застилали глаза, горячими каплями стекая на деревянное дно ящика. Воздуха почти не осталось. Каждый вдох через нос давался с чудовищным трудом, лёгкие горели, а сознание то и дело уплывало в тёмную бездну. Я поняла, что это конец. Я потеряла счёт минутам, часам. Сколько мне осталось? Пять минут? Десять? Пока кислород в этой коробке окончательно не сменится моим углекислым газом?

Я уже попрощалась с жизнью. Я мысленно закрыла глаза, принимая то, что этот глухой польский пустырь станет моей безымянной могилой. Моё тело никогда не найдут, оно сгниёт здесь, в этом ящике, искусанное ядовитой тварью.
​И в этот самый страшный, финальный момент моего существования, в голове осталась только одна-единственная мысль. Один образ.

​Том.

​Человек, которого я ненавидела всей душой. Монстр, который превратил мою жизнь в Нью-Йорке в непрекращающийся ад, который заставил меня бежать, ломая ногти и меняя паспорта. Я презирала его собственнический взгляд, его безумные кассеты и его тяжёлые шаги. Но сейчас... сейчас он был моей единственной, отчаянной надеждой на спасение.

​«Том...» - мысленно умоляла я, захлёбываясь слезами в абсолютной темноте подземелья. - «Я знаю, ты ненавидишь, когда твои вещи берут без спроса. Я знаю, что ты в ярости. Пожалуйста, найди меня... Будь моим монстром, но только приди. Вытащи ме

Вдруг где-то далеко вверху, над толщей земли, раздался глухой, мощный взрыв, от которого деревянная крышка гроба мелко задрожала, а на моё лицо посыпалась старая сухая пыль. Змея на моих ногах резко вскинула голову и угрожающе зашипела.