Чёрный лёд

музыкальная рекомендация (Lana Del Rey -Dark Paradise)

pov's Eliza

Я так долго бежала от Тома Каулитца. Два месяца в Варшаве я строила карточный домик своей новой жизни, наивно полагая, что стерла все следы. Но я забыла, что у монстров его калибра не бывает простых врагов. У них есть те, кто годами выжидает момента, чтобы ударить в самое больное место. И они нашли это место. Меня. Они прознали, что у ледяного, безжалостного Льва появилась единственная слабость - напуганная девчонка, сменившая имя на Анну Новак.

Пан Марек перевел меня с кухни в зал. Теперь я была не просто судомойкой, а официанткой. Я разносила заказы, фальшиво улыбалась клиентам и постоянно поправляла воротник, раны на моем теле едва затянулись, а страх все еще заставлял руки дрожать, когда я держала поднос.

​Это случилось прямо посреди рабочего дня. В кафе было пусто, Кася ушла на перерыв. К столику у окна сели двое мужчин в тяжелых кожаных куртках. Я подошла, чтобы принять заказ, даже не подозревая, что это мой последний глоток свободы.

​- Что будете заказывать? - тихо спросила я на польском.

​Один из них, с глубоким шрамом на щеке, поднял на меня тяжелый взгляд и криво усмехнулся.

- Мы заказываем тебя, Элиза, - ответил он на чистом немецком.

​Крик застрял у меня в горле. Я дернулась назад, собираясь бросить поднос и бежать к черному ходу, но второй мужчина резко вскочил. Короткий, профессиональный удар под дых выбил из моих легких весь воздух. Я согнулась, падая на колени, а на мое лицо тут же опустилась липкая, влажная ткань. Приторно-сладкий, удушливый запах хлороформа мгновенно заполнил ноздри. Мир вокруг покачнулся, огни кафе поплыли, превращаясь в грязные разводы, и я провалилась в глухую, тяжелую темноту.

Я очнулась от того, что мне нечем было дышать. В глазах стояла абсолютная, непроглядная чернота. В нос ударил резкий, удушливый запах сырого дерева, дешевого лака и свежей, влажной земли.
​Я попыталась пошевелиться, но не смогла. Мои руки были намертво стянуты за спиной толстой, врезающейся в кожу веревкой. Ноги были связаны в районе щиколоток и коленей так сильно, что я не могла даже пошевелить пальцами. На губах был наклеен плотный, широкий скотч, который не давал мне сделать нормальный вдох через рот.
​Я лежала на спине. Сверху, всего в нескольких сантиметрах от моего лица, находилась деревянная крышка.

​Я в ящике. О господи, я в деревянном гробу.

​Паника хлынула по венам, как раскаленная кислота. Я начала лихорадочно выгибаться, биться телом о тесные деревянные стенки, но ящик даже не шелохнулся. А затем сверху раздался страшный, глухой звук.

​Бум. Бум. Бум.

​Это была земля. Они засыпали меня. Прямо сейчас, пока я была без сознания, они вывезли меня на какой-то глухой, заброшенный участок в Польше и закопали заживо. Шесть футов сырой, тяжелой земли над моей головой. Гроб пронзительно затрещал под этим чудовищным весом, и мне показалось, что крышка вот-вот рухнет и раздавит мое лицо.

Я задыхалась. Воздух внутри маленького ящика стремительно заканчивался, становясь горячим и липким. От ужаса сердце колотилось в ребра с такой силой, что мне казалось, оно разорвется. Из глаз градом покатились слезы, размывая скотч на лице. Я издавала сквозь заклеенный рот только жалкое, приглушенное мычание. Они похоронили меня. Конец. Моя могила здесь, в чужой стране, под толщей грязи.

​Вдруг сверху, прямо над моей головой, раздался странный, свистящий звук. Прохладный, свежий воздух тонкой струйкой ударил мне в лоб.

​Я приоткрыла глаза в темноте и прямо над собой увидела круглое отверстие. Похитители вывели из гроба на поверхность длинную пластиковую трубу. Сначала в мою душу закралась безумная, слабая надежда: они оставили трубу, чтобы я могла дышать! Они не хотят моей смерти, это просто выкуп!

Но эта надежда сгорела дотла, когда сквозь трубу, приглушенный расстоянием и пластиковыми стенками, до меня донесся жестокий голос мужчины со шрамом. Он говорил по телефону, и его слова отчетливо падали в мою подземную тюрьму:

​- Алло, Каулитц? Твой куколка у нас. Нам плевать, сколько у тебя денег и пушек в Америке. Сейчас она лежит в ящике, глубоко под землей на одном из участков в Польше. Слышишь этот свист? Это труба. И воздух в ней будет недолго. Если ты не привезешь нам то, что мы требуем, через три часа мы запустим в эту трубу кое-кого. Очень ядовитую, голодную змею, Том. Ты ведь знаешь, что бывает при укусе в замкнутом пространстве? Она будет жрать её заживо в темноте, а твоя девочка даже закричать не сможет. Время пошло, Лев. Ищи её.

​Связь оборвалась. Наступила мертвая, звенящая тишина, прерываемая только моим судорожным, хриплым дыханием сквозь нос.

енный круг. Я два месяца бежала от Тома​Связь оборвалась. Наступила мертвая, звенящая тишина, прерываемая только моим судорожным, хриплым дыханием сквозь нос.

​«Вся моя жизнь превратилась в безумный, извращенный круг. Я два месяца бежала от Тома, считая его главным монстром на земле. Я проклинала его, я ненавидела его шаги и его кассеты. Но теперь, лежа в сырой темноте деревянного гроба, связанная по рукам и ногам, я знала: Том Каулитц - моя единственная надежда. Мой личный палач стал моим единственным спасителем. О господи, Том... найди меня. Пожалуйста, найди меня раньше, чем они запустят сюда змею. Услышь мой страх сквозь эту землю».

​Я замерла, вслушиваясь в темноту трубы, и каждый шорох на поверхности казался мне приближением чешуйчатого, смертоносного гада. У меня оставалось всего три часа. Три часа до того, как эта пластиковая труба превратится в дорогу в ад.