25. Последний крик куклы
музыкальная рекомендация ( The Walls–Chase Atlantic)
pov's Tom
Я зашел в свой новый особняк, где пахло свежей краской и пустотой. Каждый угол этого дома напоминал мне о том, что здесь должна была сидеть она. Я тяжело плюхнулся на диван, закинув голову и закрыв глаза. Перед глазами до сих пор стоял её блокнот и этот проклятый Нью-Йорк, который её проглотил.
Тишину разорвал стук каблуков. Я даже не открыл глаз, зная этот запах — приторно-сладкий, дорогой, фальшивый. Стелла. Дочь какого-то нефтяного магната, с которой я спал от скуки и ради связей. Для мира мы были парой, для меня она была просто удобной шлюхой в шелках.
— Том! — её голос прозвучал как скрип пенопласта. — Ты наконец-то соизволил вернуться? Ты куда пропал? Я звонила сотни раз!
— Были дела, — бросил я, не открывая глаз.
— Дела? Три месяца, Том! Три месяца молчания! — она встала передо мной, сложив руки на груди. — У нас вообще-то была годовщина неделю назад. Ровно год, как мы вместе. Ты не подарил мне ничего, ты даже не набрал мой номер! Все мои подруги смеются надо мной!
Я медленно открыл глаза и усмехнулся. Год? Я даже не помнил, как её зовут по батюшке, не то что даты наших встреч. Для меня это были просто триста шестьдесят пять дней, когда я использовал её тело, чтобы не сдохнуть от скуки, пока не встретил своего мышонка.
— Годовщина? — я криво ухмыльнулся. — Ты хочешь подарок, дорогая? Новая сумка от Louis Vuitton? Пятый «Роллс-Ройс»? Или то самое колье, о котором ты ныла? Выбирай любое и отъебись от меня. У меня нет времени на твои истерики.
Стелла замерла, её лицо пошло красными пятнами. Она бросилась ко мне, пытаясь обнять за шею, липкая и навязчивая, как дешевый пластырь.
— Мне не нужны твои деньги, Том! Я люблю тебя! Мне нужен ты, а не подарки! Почему ты стал таким холодным?
Я грубо перехватил её руки и отвернулся. Каждое её прикосновение вызывало у меня тошноту. Она пахла духами за пять тысяч долларов, а я хотел чувствовать запах речной воды, ванили и страха.
— У тебя кто-то есть, да? — она вдруг замерла, и её голос сорвался на визг. — У тебя появилась какая-то девка!
— Не твоё дело, — отрезал я, глядя в стену. — Даже если и так, это абсолютно не твоё дело.
— Как это не моё?! Я твоя девушка! Кто она?! — она начала истерить, размахивая руками и сбрасывая вазы со столика. — Почему она? Почему не я? Я лучше неё! Я богаче, я красивее! Ты врешь, Том! Ты не можешь любить какую-то шалаву больше, чем меня!
Я медленно поднялся с дивана. В комнате стало так тихо, что было слышно, как она судорожно дышит. Я подошел к ней вплотную, возвышаясь над ней всей своей мощью. Стелла вжалась в стену, её глаза наполнились настоящим страхом.
Я наклонился к её уху и прошептал так тихо, что мороз пошел по её коже:
— Запомни раз и навсегда. Ты для меня — пустое место. Развлечение на одну ночь, которое затянулось. В моем сердце только её имя. И пока я его не выжгу вместе с самим сердцем, для таких как ты там нет места.
Я оттолкнул её и направился к выходу.
— Убирайся из моего дома. И не смей больше произносить слово «любовь». Ты даже не представляешь, что это значит.
Стелла не шелохнулась. Напротив, она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и её глаза, полные слез, сверкнули фанатичным огнем. Она сорвала с плеча дорогую сумку и швырнула её в стену, даже не глядя, куда та упала.
— Ты не посмеешь! — выкрикнула она мне в лицо, и её голос сорвался на визг. — Ты не посмеешь просто так выбросить меня после всего, что было! Ты думаешь, ты такой всемогущий? Мой отец сотрет тебя в порошок, Том! Один его звонок — и твоя карьера, твои счета, твоя свобода... всё исчезнет! Он уничтожит тебя за то, как ты со мной обращаешься!
Она вцепилась пальцами в мои лацканы, тряся меня, словно надеялась вытрясти из меня те чувства, которых никогда не было.
— Посмотри на меня! — кричала она, переходя на истерику. — Я — единственная, кто тебя любит! Слышишь? Единственная, кто знает, какой ты ублюдок, какой ты монстр, и всё равно остается рядом! Кто еще примет тебя таким? Твоя «шлюшка»? Да она сбежала от тебя, потому что ты ей противен! Она ненавидит тебя! А я... я терпела твоё молчание, твои измены, твой холод три месяца!
Она ударила меня кулаком в грудь, но я даже не пошевелился.
— Ты врешь себе, Том! Ты никогда не найдешь никого, кто будет предан тебе так, как я! Ты подохнешь в одиночестве в этом своем огромном пустом склепе, если прогонишь меня! Кто она такая?! Почему ты готов разрушить всё ради девки, которой ты не нужен?!
Я смотрел на неё сверху вниз, и на моем лице не дрогнул ни один мускул. Её слова о «преданности» и «любви» вызывали у меня только холодное презрение.
— Ты закончила? — тихо спросил я.
Я медленно убрал её руки от своей одежды. Каждое моё движение было пропитано таким безразличием, которое ранило сильнее любого удара.
— Твой отец может пытаться стереть меня в порошок, если ему не жалко своей империи. Но запомни одну вещь, Стелла... — я наклонился к самому её лицу, так что она видела своё отражение в моих мертвых зрачках. — Ты не «принимаешь» меня. Ты просто липнешь к силе, потому что сама ничего не стоишь. Ты любишь не меня, а то, как ты выглядишь рядом со мной.
Я усмехнулся, и эта усмешка заставила её замолчать.
— А Элиза... — при звуке её имени мой голос изменился, стал глубже, опаснее. — Она прыгнула в бездну, лишь бы не быть моей. И это стоит тысячи твоих фальшивых признаний. Её ненависть чище, чем вся твоя «любовь».
Я выпрямился и указал на дверь.
— Убирайся. Если я увижу тебя здесь через пять минут, я забуду, что твой отец — влиятельный человек. И в моем сердце, и в этом доме место есть только для неё. А ты — просто шум, который мне надоел.
Стелла стояла неподвижно, её лицо перекосило от боли и осознания собственного бессилия. Она поняла: она проиграла тени. Девушке, которой даже нет в этом городе.
Она развернулась и, спотыкаясь на каблуках, бросилась к выходу, оставляя после себя только запах дорогих духов и эхо своего отчаяния.
Я остался один. В тишине дома, который ждал свою настоящую хозяйку.
— Слышишь, Элиза? — прошептал я, глядя на свои руки. — Весь мир кричит мне, что ты меня ненавидишь. Но именно это заставляет меня искать тебя еще яростнее.