Чёрный лёд

музыкальная рекомендация (False Alarm– TheWeeknd)

pov's Eliza

Пуля Тео, выпущенная из старого револьвера, пробила плечо Тома. Я видела, как на его белоснежной, испачканной сажей рубашке мгновенно расплылось густое багровое пятно. От силы удара его отбросило назад. Том потерял равновесие, зацепился за швартовный канат и с тяжелым всплеском рухнул в ледяную черную воду реки.

​— Элиза! Быстрее! — Тео едва стоял на ногах, его голос был похож на хрип умирающего.

​Я вскочила, игнорируя боль в изрезанных запястьях, и бросилась к нему. Тео буквально ввалился на водительское сиденье своей разбитой машины, а я прыгнула рядом. Мотор взревел, и мы сорвались с причала, оставляя за спиной тонущий фургон и круги на воде там, где скрылся Том.

Я обернулась всего на секунду. Из воды показалась рука Тома, он судорожно вцепился в край причала. Даже раненый, даже в ледяной воде, он не выглядел побежденным. Его глаза — два горящих угля в темноте — провожали нашу машину взглядом, полным такой чудовищной одержимости, что у меня перехватило дыхание.

​— Он выберется, Тео... Он не умрет, такие как он не дохнут просто так, — задыхаясь, прошептала я, прижимая руки к груди.

​— Нам нужно... к границе... — Тео кашлял кровью, вцепляясь в руль побелевшими пальцами. — У меня есть немного денег и... поддельные паспорта в тайнике... Он не найдет нас...

Мы мчались по ночному шоссе. Ветер свистел в разбитых окнах, выдувая запах гари и страха. Я смотрела на Тео — он был бледным как смерть, его силы таяли с каждой минутой. А за нашими спинами, где-то там, в темных водах порта, Лев зализывал раны.

​«Мы бежали. Снова. Но в этот раз за нами не было правды, не было видеозаписей и не было дома. Я смотрела на свои руки, на которых под грязью всё еще алел шрам в форме буквы "Т". Том Каулитц забрал мою жизнь, мою честь и мою тишину. И даже сейчас, когда между нами росли километры, я кожей чувствовала его присутствие. Он позволил нам уйти — или Тео действительно совершил невозможное? Я знала ответ. Том никогда не отпускает свою добычу. Он даст нам почувствовать вкус ложной свободы, даст Тео надежду... чтобы потом забрать нас обоих в самый подходящий момент».

дорогу и заглушил мотор. В лесу было тихо. Слишком тихо.

​— Лиз... — тихо позвал он, роняя голову на руль. — Мы... мы справились?

​Я посмотрела на него и увидела, что его глаза закрываются. А на заднем сиденье, среди осколков стекла, завибрировал мой старый телефон, который я считала уничтоженным... нет, это был не мой. Это был телефон Тео.

​На экране высветилось одно сообщение.

​«3:0 в мою пользу, мышата. Тео, спасибо, что довез её до места назначения. Я буду через пять минут. Элиза, приготовься — второй раунд будет гораздо больнее первого».

был взломан. Том не просто преследовал нас — он вел нас по навигатору всё это время.
​Из темноты леса, разрезая туман, медленно показались две ослепляющие фары черного G-Class. Он не ехал быстро. Он ехал уверенно.

​— Тео! Вставай! — я затрясла его за плечо, но он был без сознания.

​Черная машина остановилась в десяти метрах. Дверь открылась, и на землю ступил человек. Его плечо было наспех перевязано черным лоскутом ткани, а в руке он держал тот самый нож, которым когда-то вырезал букву на моей коже.

​Том Каулитц вернулся за своим. И в этот раз бежать было некуда.

Я видела, как Том медленно идет к нам. Свет фар его джипа превращал его силуэт в огромную, пугающую тень. Он не торопился. Он знал, что мы в ловушке.

​— Давай же, Тео, очнись! — я в панике трясла его за плечи, но он лишь слабо застонал.

​Мой взгляд упал на его револьвер, выпавший на коврик. Четыре патрона. Один Тео потратил на причале. Осталось три. Но я знала, что не смогу выстрелить в Тома — рука просто не поднимется, или он перехватит пулю в полете, как чертов демон.

​И тут я заметила, что мы стоим на самом краю обрыва, под которым шумела горная река — та самая, что впадала в залив. Течение там было бешеное.

​— Ты не получишь меня живой, — прошептала я, глядя в зеркало заднего вида на приближающегося Тома.

Я перелезла на водительское сиденье, перекинув обмякшее тело Тео на пассажирское. Том был уже в пяти метрах. Он поднял нож, и на его губах заиграла та самая ледяная усмешка. Он думал, я сдамся.
​Я включила заднюю передачу.

​— Элиза, нет! Стой! — закричал он, поняв мой замысел. Его спокойствие мгновенно испарилось. Лев испугался.

​Я нажала на газ до упора. Колеса взрыли землю, машина сорвалась с места, пятясь назад, к пропасти.

​— ЕСЛИ Я НЕ МОГУ БЫТЬ СВОБОДНОЙ, ТО Я НЕ БУДУ НИЧЬЕЙ! — закричала я ему в лицо.

​В последнюю секунду перед тем, как машина рухнула вниз, я увидела, как Том бросился вперед, отчаянно протягивая руку, пытаясь схватить бампер. Его пальцы соскользнули по металлу. В его глазах в этот миг я увидела не ярость, а настоящий, дикий ужас — ужас потери единственной вещи, которая заставляла его сердце биться.
​Удар. Ледяная вода сомкнулась над крышей.

Вода была повсюду. Она выбила стекла, заполняя салон за считанные секунды. Темнота. Холод, от которого сводило челюсти. Я судорожно нащупала ремень Тео, рванула его. Мои легкие горели. Я тянула его за собой, выталкивая через разбитое окно, борясь с бешеным течением.

​Река подхватила нас, как щепки, и понесла вниз, ударяя о камни. Я не знаю, сколько это длилось. Минуту? Вечность?

​Когда я наконец почувствовала под ногами ил, я из последних сил вытащила Тео на пологий берег в паре километров ниже по течению. Мы были живы. Промокшие до нитки, израненные, но живые.
​Я обернулась назад, на высокую скалу, с которой мы упали. Там, наверху, всё еще горели фары джипа. Маленький огонек в бесконечной ночи.

​— Мы... мы ушли, — прохрипела я, обнимая дрожащего Тео.

​Но я знала: Том не поверит в нашу смерть. Он будет искать наши тела. Он прочешет каждое дерево, каждый камень этой реки.

Мы бросили машину в лесу. У нас не было ничего, кроме промокшей одежды, поддельных паспортов (которые Тео чудом спрятал в непромокаемый пакет) и одного пистолета с тремя патронами.

​— Нам... нам нужно к моим, — прохрипел Тео, когда мы спрятались в старом охотничьем домике. — Это недалеко от границы. Они не знают... они не связаны с этим миром. Они помогут.

​Я колебалась. Привести Льва к его невинным родителям — это все равно что приговорить их к смерти. Но у нас не было другого выбора. Нам нужны были деньги. Много денег.

Мы добрались до дома родителей Тео на рассвете. Это была старая, уютная усадьба за городом, скрытая в тени старых дубов. Родители Тео — Марк и Елена — были в ужасе, когда увидели своего сына в таком состоянии, и меня, мокрую и избитую.
​Они не задавали лишних вопросов. Они видели, что дело серьезное.

​— Что случилось, Тео? — Елена плакала, промывая раны сына.
​— Не спрашивайте, мам. Просто... нам нужно уехать. Прямо сейчас. Навсегда. Нам нужны деньги.

​Марк достал из сейфа старую шкатулку, в которой хранились сбережения всей их жизни — немного наличных, золотые украшения Елены, старые часы.

​— Это всё, что у нас есть, — он протянул мне шкатулку. Его руки дрожали. — Забирайте. Только... спасите моего сына. Позаботьтесь о нём, Элиза. Он любит вас.

​Я смотрела на эти вещи — на маленькие семейные реликвии, которые они собирали годами. Это было их прошлое, их история. И они отдавали всё, чтобы спасти нас.
​— Марк... Елена... Я не могу... — слезы душили меня.

​— Берите, — Елена сжала мою руку. — Жизнь сына важнее этих железяк. Езжайте в Польшу. Моя сестра живет в Варшаве. У неё есть старая фамилия... Ей помогут. Это далеко. Каулитц там не властен.

​Прощание было быстрым и болезненным. Тео, шатаясь от боли, обнял родителей. Мы сели в их старый «Мерседес», который Марк отдал нам, и поехали к границе.

Мы решили  поехать  в Польшу мы с Тео сделали  паспорта

На границе с Польшей было тихо. Мой фальшивый паспорт, который Тео сделал ещё в Нью-Йорке с помощью друга котрый работал в паспортном аделе он за час сделалнам паспорт и это , сработало. Мы въехали в новую страну, в новую жизнь. У нас не было ничего, кроме шкатулки с украшениями, поддельных имен и друг друга.

​Но я знала: это только начало. Том Каулитц — Лев. А Лев никогда не отпускает свою добычу. Даже если весь мир будет думать, что я мертва, он будет чувствовать мое присутствие.

​«Я смотрела на Тео, который уснул от изнеможения, и понимала: в этой шкатулке не просто украшения. В ней — любовь его родителей, их вера в то, что мы справимся. Я больше не была "собственностью" Каулитца. Я была той, кто зажег огонь, кто выбрал свободу. Но Лев... он умеет ждать. Он даст нам почувствовать вкус ложной свободы, даст Тео надежду... чтобы потом забрать нас обоих в самый подходящий момент. Но сейчас... сейчас мы едем в Польшу. Там я стану никем. Там я снова научусь дышать. И там, в тени, я буду ждать. Потому что теперь я знаю: его слабость — это я».

Мы въезжали в Польшу на рассвете. Туман окутывал старые дома, скрывая наше прошлое и наше будущее. Мы были в «ничейной земле». И пока что это было всё, что мне нужно.