11. Идеальное преступление
музыкальная рекомендация ( Bring Me To Life –Evanescence)
pov's Eliza
Прошла еще неделя относительного затишья. Университетские лекции, суета в коридорах с Тео, Хлоей и Мией — всё это создавало иллюзию нормальной жизни. Мы обсуждали зачеты и планы на выходные, и на мгновение мне показалось, что тень Тома наконец-то отступила.
Вечером мы с Тео работали в кафе. Смена была тяжелой, и когда Тео ушел, пообещав зайти за мной завтра перед парами, я осталась одна закрывать заведение.
Скрип.
Я замерла со шваброй в руках. Мне показалось, что в подсобке кто-то есть. Тишина была такой звонкой, что я слышала собственное сердце.
— Показалось... — прошептала я, вытирая холодный пот. — Просто старое здание.
Я закрыла кафе на все замки и пошла в сторону дома пешком. Ночной Нью-Йорк давил своей пустотой. И вдруг на другой стороне улицы, в свете мигающего фонаря, я увидела его. Высокий, широкоплечий силуэт в длинном плаще. Брейды, рассыпавшиеся по плечам, и этот неподвижный, хищный взгляд.
Том.
Я не стала ждать. Я сорвалась на бег. Мои легкие горели, я свернула в первый попавшийся переулок, надеясь срезать путь, но в темноте потеряла ориентацию. Я бежала, пока не уперлась в высокую кирпичную стену.
Тупик.
Силуэт медленно приближался. Шаги были тяжелыми, размеренными. Том не торопился — он наслаждался моим ужасом.
— Прошу, не надо! Пожалуйста! — закричала я, вжимаясь в холодный кирпич. — Чего ты хочешь, урод?! Убирайся! Помогите! Кто-нибудь!
Внезапно тяжелая металлическая дверь в стене склада с грохотом распахнулась. Из неё вышел мужчина в засаленной майке, видимо, ночной сторож или рабочий.
— Че ты орешь на всю улицу? — грубо спросил он, щурясь от темноты.
— Там! Помогите мне! — я ткнула пальцем в сторону надвигающейся тени. — Он убьет меня! Вызовите полицию!
Мужик, выругавшись, сплюнул и двинулся навстречу Тому.
— Эй, ты! Слышь? Вали отсюда, алкаш! Набухаются и девчонок пугают... И маску сними, придурок, не Хэллоуин уже!
Том остановился в двух шагах от него. Он был на голову выше рабочего и в три раза шире в плечах. В тусклом свете я увидела, как его рука скользнула в складки плаща.
Всё произошло за доли секунды. Вспышка стали. Резкий, властный взмах.
Я услышала жуткий, влажный хруст. Том одним движением перерезал мужчине горло. Тот даже не успел вскрикнуть — только захрипел, хватаясь руками за шею, из которой фонтаном ударила темная кровь. Но Тому этого было мало. Он шагнул ближе и с глухим звуком вонзил нож глубоко в живот рабочего, проворачивая лезвие.
Тело мужчины обмякло и рухнуло на асфальт, как мешок с костями.
— А-а-а-а-а! — мой крик разорвал тишину переулка.
Том медленно поднял голову. Его лицо было забрызгано кровью, и в этом свете он выглядел как демон, вырвавшийся из преисподней. Он начал вытирать нож о рукав плаща, не сводя с меня глаз.
Я не стала ждать своей очереди. Я бросилась к той самой металлической двери, которая всё еще была приоткрыта. Внутри было темно и пусто — огромный складской ангар, заваленный ящиками. Я неслась вперед, не разбирая дороги, ориентируясь только на слабый свет в конце помещения.
Черный выход.
Я вылетела на другую улицу, едва не попав под колеса проезжающей машины. Я бежала, пока ноги не начали подкашиваться, а вкус крови не появился во рту от тяжелого дыхания.
Я не спала всю ночь. Каждый шорох за окном, каждый скрип половиц заставлял меня вздрагивать. Перед глазами стояла одна и та же картина: вспышка ножа и то, как обмякло тело того бедолаги. Его кровь казалась мне черной в свете уличных фонарей.
Утром, едва дождавшись рассвета, я включила телевизор, трясущимися руками переключая каналы местных новостей. Мия и Хлоя вышли на кухню, привлеченные громким звуком диктора.
— ...полиция сообщает о трагическом инциденте в промзоне, — голос ведущей был ровным и профессиональным. — Тело сорокапятилетнего ночного сторожа было найдено сегодня утром на складе. По предварительным данным, мужчина находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и стал жертвой несчастного случая.
Я замерла с пультом в руке. Сердце пропустило удар.
— Что?.. — прошептала я.
— Экспертиза установила, что мужчина упал на работающее оборудование, что привело к несовместимым с жизнью травмам, — продолжала диктор. — Следов присутствия посторонних лиц на месте происшествия не обнаружено. Камеры видеонаблюдения зафиксировали сбой в системе именно в момент происшествия.
— Лиз, ты в порядке? — Мия подошла ко мне, обеспокоенно заглядывая в лицо. — Опять эти новости?
— Он убил его! — я вскочила, указывая на экран. — Я была там! Я видела, как Том перерезал ему горло и ударил ножом в живот! Какой несчастный случай?! Какое оборудование?! Там был тупик и кирпичная стена!
Мия и Хлоя переглянулись. В их глазах я снова увидела ту самую смесь жалости и страха.
— Лиз, дорогая... — Хлоя мягко взяла меня за плечи. — Мы весь вечер были дома. Ты пришла поздно, вся в слезах, сказала, что тебе что-то померещилось в переулке. Но в новостях говорят про несчастный случай. И это другой район...
— Вы мне не верите! — я оттолкнула её руки. — Он всё подстроил! Он подкупил полицию, он стер записи с камер, он перетащил тело! Он показывает мне, что он может сделать что угодно, и ему ничего за это не будет!
Я выбежала из кухни, захлопнув дверь спальни. Внутри всё кричало от несправедливости. Он не просто убил человека — он лишил его даже права на расследование. Он сделал так, что свидетельница убийства выглядела как параноик.
Я схватила свою сумку, чтобы пойти в университет, и из неё выпал листок бумаги. Это была вырезка из сегодняшней газеты, которую я точно не покупала. На ней был заголовок о том самом стороже, а на полях серебряным маркером было написано:
«Никто не услышит твою правду, мышонок. В этом городе звучит только мой голос. Ты видела, как легко ломаются люди? Не заставляй меня проверять на прочность твоих друзей. Т.»
Меня затрясло. Он был здесь. Он вошел в квартиру, пока мы спали, и подложил это. Он напомнил мне, что цена моей «правды» — жизни Мии, Хлои и Тео.
«Я смотрела на эти буквы и понимала: Том Каулитц — это не человек. Это система. Это тень, которая накрыла Нью-Йорк. Он убил того мужчину просто чтобы показать мне свою безнаказанность. Полиция видит то, что он хочет, чтобы они видели. Мои друзья слышат то, что он позволяет им слышать. Я осталась совсем одна в этой войне, где враг невидим для всех, кроме жертвы. И самое страшное — я больше не могла просить о помощи. Каждое моё слово могло стать смертным приговором для того, кто решит мне поверить».