8. Кровавый след
музыкальная рекомендация ( NEED IT– Chris Grey)
pov's Eliza
Воздух в комнате стал густым, как клей. Том стоял в дверном проеме, и его массивный силуэт полностью перекрывал путь к спасению. В тусклом свете лампы блеснуло лезвие — длинный, идеально отполированный охотничий нож. Он вытащил его из-за пояса медленным, почти ласковым движением.
— Ты так отчаянно искала правду, Элиза, — его голос вибрировал в самой моей грудной клетке, холодный и безжалостный. — Теперь правда убьет тебя.
Животный ужас толкнул меня в спину. Я рванулась с места, снося стул, и бросилась в спальню. Мои легкие горели, я слышала за спиной его тяжелые, размеренные шаги. Он не бежал. Он знал, что в этой квартире нет выхода.
Я захлопнула дверь спальни и навалилась на неё всем телом, пытаясь повернуть защелку. Но в ту же секунду страшный удар сотряс дерево. Дверь просто вылетела вместе с косяком, отбросив меня на пол.
— Нет! Пожалуйста! — мой крик сорвался на хрип.
Он навис надо мной, придавив моё тело своим весом, тяжелым, как каменная плита. Его лицо было в сантиметрах от моего — я видела каждую прядь его брейдов, чувствовал запах металла от его пирсинга. В его глазах не было ярости — только ледяное, садистское наслаждение.
Том медленно поднял нож. Я видела своё искаженное страхом отражение в стали.
— Я хочу слышать, как ты звучишь, когда тебе по-настоящему больно, — прошептал он.
Резкий, ослепляющий укол. Я почувствовала, как холодная сталь входит в моё бедро. Сначала была только пустота, а затем — вспышка раскаленного свинца. Он не просто ударил, он медленно, с расстановкой вдавливал нож в мышцу,
проворачивая лезвие.
Я закричала так, что в ушах зазвенело. Мой крик захлебнулся, когда Том накрыл мой рот своей ладонью, заглушая звуки мучения. Кровь, горячая и густая, мгновенно пропитала ткань моих джинсов, растекаясь по полу липкой лужей.
— Да... — выдохнул он, глядя, как мои зрачки расширяются от шока. — Вот этот звук. Самый чистый из всех, что я записывал.
Он вытащил нож, и новая волна боли заставила меня выгнуться дугой. Том поднес окровавленное лезвие к своим губам и слизнул каплю моей крови, не сводя с меня своего жуткого, торжествующего взгляда.
В этот момент мир перестал существовать. Осталась только бесконечная, пульсирующая боль в ноге и его тяжелое дыхание. Том Каулитц не был человеком — он был машиной для переработки жизней в шум магнитофонной ленты. Я видела, как он достает из кармана плеер и нажимает на кнопку записи. Мой крик, моя кровь, моя агония — теперь это была его новая коллекция. Его "черный список" заканчивался здесь, на полу моей спальни, под острием его ножа»
Он снова занес руку, целясь в плечо, и в его глазах я прочитала свой приговор. Это была не быстрая смерть. Это была долгая, методичная разделка.
— Ты будешь кричать долго, мышонок, — прохрипел он, вонзая сталь снова. — У нас впереди вся ночь. И никто не придет на помощь.
Я видела, как он заносит руку для нового удара, уверенный в моей беспомощности. В его глазах горел этот жуткий, собственнический триумф. В тот момент страх во мне превратился в чистую, ледяную ярость. Я понимала: если я не сделаю это сейчас, я больше никогда не вздохну.
Я
резко дернулась, игнорируя вспышку боли в раненом бедре, которая едва не заставила меня отключиться. Когда он навис надо мной, я собрала всю силу, всю волю к жизни в своей правой ноге.
Я вложила в этот удар всё: свой страх перед кассетами, ужас от отрубленной руки в коробке, ненависть к его ледяному голосу.
Мое колено с глухим, костным стуком врезалось точно ему в пах.
Звук был коротким и сокрушительным.
Лицо Тома мгновенно изменилось. Его зрачки сузились, а рот приоткрылся в беззвучном спазме. Вся его мощь, вся эта грация хищника рассыпались в одно мгновение. Он издал утробный, хриплый звук — смесь стона и яростного рыка. Его тело содрогнулось, и он начал медленно оседать, хватаясь руками за воздух, будто пытаясь удержать ускользающую власть.
Я почувствовала, как его тяжелая туша навалилась на меня, но уже без прежней силы. Я сбросила его руку со своего плеча и буквально выскользнула из-под него. Нож со звоном ударился о паркет и отлетел под кровать.
— Мразь... — прохрипел он, согнувшись пополам и уткнувшись лбом в край матраса. Его пальцы судорожно впились в простыню, раздирая её.
Я не стала смотреть, как он оправляется. Его огромная спина содрогалась от тяжелого дыхания, и я знала, что у меня есть всего пара секунд, пока шок не сменится бешеной жаждой мести.
Я рванулась к двери, волоча раненую ногу. Пол под моими руками (я почти ползла, прежде чем встать) был скользким от крови. Я видела, как Том пытается повернуть голову, как его брейды рассыпались по лицу, закрывая его безумный взгляд.
— Ты... не... уйдешь... — выдавил он сквозь плотно сжатые зубы.
Но я уже была в коридоре. Хватаясь за косяки и оставляя на светлых стенах багровые отпечатки своих ладоней, я бежала к выходу. Моё сердце колотилось в самом горле, заглушая его хрипы, которые уже начинали превращаться в обещание моей скорой и мучительной смерти.
Я лихорадочно набирала номер, пока бежала по коридору. Мои пальцы были скользкими от крови, экран телефона стал багровым, а перед глазами всё плыло.
— Алло, полиция?! Помогите! На меня напали! Улица... — я захлебывалась словами, едва соображая, что говорю, потому что всё моё внимание было приковано к открытой двери моей квартиры.
Я не пошла к лифту — я знала, что не успею. Я бросилась к двери Хлои и Мии, оставляя на полу длинные, мазаные кровавые следы. Сил стоять не было, я буквально рухнула на их дверь, колотя в неё кулаками и оставляя на дереве отпечатки своих ладоней.
— Мия! Хлоя! Прошу, откройте! Кто-нибудь! — мой голос сорвался на истошный крик, переходящий в хрип. — Пожалуйста, он сейчас выйдет! Он убьет меня!
Я обернулась. В проеме моей двери показался Том. Он выпрямился во весь рост, поправляя плащ, и его взгляд — холодный, лишенный всяких эмоций — встретился с моим. Из моих глаз градом покатились слезы. Я видела, как он делает шаг ко мне, массивный, неостановимый, как сама смерть.
И в этот момент, когда его тень уже готова была накрыть меня, свет в подъезде внезапно погас.
Наступила абсолютная, гробовая темнота. Я слышала только своё судорожное дыхание и тихий, вкрадчивый скрип подошв его тяжелых ботинок по бетону.
— Нет... нет... — прошептала я, вжимаясь в дверь.
Внезапно замок за моей спиной щелкнул. Дверь распахнулась, и чьи-то сильные руки схватили меня за плечи, втягивая внутрь.
— Лиз! Господи, Лиз! — это был голос Мии, полный ужаса.
Я буквально рухнула на пол в их прихожей, и Мия тут же захлопнула дверь на все замки. В ту же секунду свет в подъезде моментально включился.
Я задрожала всем телом, прижавшись ухом к холодному металлу двери. Мия дрожащими руками включила камеру видеодомофона. Мы обе затаили дыхание, глядя в маленький экран.
Подъезд был пуст.
Никаких шагов, никакой тени, никакого гиганта в плаще. Яркий люминесцентный свет заливал пустой коридор, и только дорожка моей крови, тянущаяся от моей двери к двери подруг, напоминала о том, что это не был кошмарный сон. Том Каулитц исчез, словно его и не было, растворившись в той секундной темноте.
— Его нет... — выдохнула Мия, глядя на экран. — Лиз, там никого нет!
Я лежала на полу, чувствуя, как жизнь медленно вытекает из раны на бедре, и смотрела на свои окровавленные руки. Он ушел, но я знала: он не закончил. Он просто перевернул страницу, чтобы дать мне немного времени осознать, что теперь я — часть его запечатанного дела.