* * *
Мне хотелось казаться сильнее. Я дала себе клятву: ничто и никто не смогут сломить мой дух. Я, как стальная пружина, искала в себе силы, чтобы выстоять перед лицом непрекращающихся испытаний, которые, подобно натиску волн, стремились сбить меня с ног. В каждом вздохе я чувствовала напоминание о том, что я сильнее, чем мне порой кажется, и готова сразиться за свою свободу. Во всяком случае, так говорит Волков, уверяя, что я смогу выстоять и победить.
- Присаживайся, Женя, - Листерман поставил посреди комнаты старый ветхий стул. – Я дам тебе наушники, и ты сможешь посмотреть видео, которое я подготовил для тебя. Ты будешь смотреть очень внимательно, и ты скажешь мне, если почувствуешь что-то необычное.
Доктор протянул мне большие беспроводные наушники. Я взяла их и села на стул.
- Например? – уточнила я.
- Головную боль или покалывание в пальцах. В общем, что-нибудь.
- Это как-то поможет мне? С моими способностями?
- Надеюсь, - тихо ответил мужчина, но я хорошо расслышала. - Иначе эта возня не стоит и гроша.
Доктор опустил подвешенный к потолку белый экран, и направил на проектор пульт управления. Он жестом попросил меня надеть наушники и затем направился к выключателю. В комнате стало темно, и только яркий свет экрана освещал комнату.
Посреди белого прямоугольника сначала возникла крошечная чёрная точка, а в наушниках зазвучала музыка — тихая, нежная мелодия. Постепенно точка начала растягиваться, словно пульсируя в ритме мелодии, которая становилась всё громче. Затем, начали появляться такие же точки в разных частях экрана. Они перемещались, меняли свой цвет и размер. Я закрыла глаза, пытаясь избежать мельтешащих образов, словно целый рой мушек. Но доктор, бесцеремонно толкнув меня в плечо, заставил снова обратить взор на экран. Круги расширялись и сжимались, хаотично метались по поверхности, создавая тревожный вихрь. Во мне нарастала сильная тошнота, а головная боль пульсировала в унисон с музыкой, которая становилась всё громче. Каждый звук, пронизывающий пространство, лишь усиливал мигрень, создавая целую симфонию дискомфорта.
- Моя голова. Она сейчас взорвётся.
Я стянула с головы наушники и посмотрела на доктора, как мне казалось, жалостливо. Но точки будто впились в мои зрачки и продолжали плясать перед глазами.
- Тебе нужно сосредоточиться на своих ощущениях, - нетерпеливо произнёс Листерман.
- Нет, я не могу!
Я хотела встать, но доктор взял со стола длинную чёрную палку и направил её на меня. Я почувствовала, как твёрдая резиновая поверхность уперлась в мою грудную клетку. Я была заперта в этом моменте, где реальность и страх сливались в единое целое, создавая напряжение, сравнимое с натянутой струной.
- Мне надоело напрасно тратить своё время! – громко выкрикнул мужчина. - Давай же, сделай хоть что-то.
И он пустил разряд тока. Я выгнулась дугой и вскрикнула. Это было больно.
- Ты пустышка! Бесполезная пустышка!
Он снова ткнул палкой в мою грудь и электрический разряд прошёл сквозь меня. Я чувствовала, как свело челюсть, так сильно я стиснула зубы.
- Не надо. Пожалуйста!
- Сделай то, что должна!
Он кричал, рычал и злобно сверлил меня своим взглядом. Страх сковал меня так, что все тело, каждая мышца, словно натянутая струна, напряглась. Увидев это орудие пыток, я собрала все свои силы и выплеснула мощный адреналин в единственный импульс. Я сосредоточилась на голове Листермана и, как учил меня Волков, выдала команду: «Остановись! Стой!». И он замер.
Я наблюдала, как его взгляд стал странным, стеклянным, а тело — неподвижным. Мы с Волковым много раз пытались научить меня воздействовать на разум другого человека, но успех избегал меня. Возможно, в Янe была какая-то преграда, которая мешала мне сосредоточиться. Но сейчас, в этом моменте, словно свет озарил тьму, все отчаянные попытки обрели форму и результат. Как будто сама судьба позволила мне подчинить его волю.
Внутри меня заплясал дьяволенок и радостно потер руки. Я смогла это сделать!
- Убери от меня палку и помоги мне встать, - приказным тоном произнесла я.
Доктор послушно сделал так, как я велела.
- А теперь помоги мне подняться в свою комнату и дойти до кровати.
Листерман бережно, словно хрустальную вазу, обнял меня за талию и помог встать. Ноги плохо слушались, несмотря на прилив адреналина, а в голове всё ещё стоял гул. Я оперлась о его плечо и побрела в сторону двери. От него пахло лекарствами и немного табаком.
- Что вы мне вкололи? – чувствуя слабость в мышцах, спросила я.
- Я веду тебя в твою комнату, - бесцветным голосом произнёс Листерман.
Видимо, я еще не до конца понимаю, как работает этот механизм. Но я обязательно с этим разберусь. Чуть позже.
Мы поднялись по ступенькам, и доктор запер подвальное помещение на ключ. Этот этап, видимо, отработан у него до автоматизма. А после, мы не спеша, побрели к лестнице. И я уже поставила ногу на нижнюю ступеньку, когда откуда ни возьмись, выскочила Ирина. Как чёрт из табакерки.
- Вы уже справились?
Она выглядела раздраженной и буквально дышала гневом. И меньше всего мне хотелось выдать себя с потрохами.
- Да. Мы замечательно развлеклись, и теперь я едва волочу ноги, - я попыталась отвлечь её внимание своим едким замечанием.
- Не припомню, чтобы я разговаривала с тобой, - она отмахнулась от меня. – Давид, ты можешь уделить мне внимание?
Доктор медленно повернул голову в её сторону, отчего я даже дышать перестала.
- Я веду Женю в её комнату, - произнёс мужчина своим механическим голосом.
- Меня сейчас стошнит, - я согнулась пополам, привлекая внимание к своей персоне.
- Только не здесь, - Ирина, как я и ожидала, гадливо сморщила нос. – Веди её наверх и найди меня после.
Она скривила губы, и её охватило острое чувство отвращения. Бабенка она славная, конечно. Как только она повернулась ко мне спиной и быстро застучала своими каблуками, я с удовольствием показала ей средний палец. Этот жест, в своей красе импульсивной дерзости, весело резонировал с моими скрытыми эмоциями.
- Мне нужно отвести тебя в твою комнату, - произнёс доктор.
- Хорошая идея. Идём.
Мы медленно поднялись наверх, и мужчина завёл меня в спальню. Я опустилась на кровать и только тогда выдохнула. Так здорово было ощутить твёрдую поверхность под собой. Ноги были ватными, тряслись от слабости, а перед глазами бегали мушки. Мне кажется, я потратила последние силы на этот подъем по лестнице.
Я склонила тело вперед и осторожно прикоснулась рукой к правому предплечью доктора. Волков говорил, так можно прекратить внушение.
- Идите, доктор Листерман, - я медленно легла на кровать, даже не потрудившись снять одежду или освободиться от обуви. – И пусть Марта принесёт мне чай.
Доктор удивленно огляделся, но на удивление быстро совладал со своей растерянностью. Он снова надел на себя невозмутимую маску безразличия и принялся поучать.
- Я не советовал бы вам что-либо есть и пить до утра.
- Я разве спрашивала ваших советов? – переспросила я. – Я устала, мне нужен сахар.
Мужчина немного потоптался на месте с озадаченным видом и вышел. До утраменя больше никто не беспокоил, но и чай никто не принёс. А я была такойобессиленной, что не смогла заставить себя спуститься вниз. Я оставалась в ловушке собственных мысленныхлабиринтов, сжатая между светом уходящего дня и тенью надвигающейся ночи. Всяжизнь казалась невыносимо далекой, а надежда на нечто большее — едва заметнымблеском, затерянным в бескрайних просторах бесконечности.