* *
Я должна была продемонстрировать какое-то умение перед всеми. Так Волков сказал. Иначе меня могли счесть пустышкой и отправить в клинику. Вакцина, которая хозяйничала в моём организме, вряд ли будет бесследно гулять в крови, поэтому вряд ли мне позволят вернуться домой.
У меня неплохо получалось читать мысли и эмоции. Со временем, уверял Ян, я смогу обучиться и внушению. Он сказал, что это необходимо для того, чтобы я смогла защитить себя и не позволила другим управлять мною. Но демонстрировать мои способности к телепатии он запретил. Объяснил, что это не безопасно. Что я смогу стать оружием в руках умелых кукловодов. Кто такие эти «кукловоды» он не объяснил. Сказал, что мне не стоит вникать в то, что знать мне не нужно.
С другими умениями было глухо. Какие бы эксперименты Дамир или Ирина или Листерман не проводили, у меня ничего не выходило. Я всё так же не могла зажечь свечу, поджечь бумагу, переместить предмет, вскипятить воду или разгадать картинки. Дамир, после трёх недель стыдливых неудач, заметно приуныл, в то время как Ирина, казалось, ощущала внутреннее удовлетворение от происходящего. Её злорадная улыбка не трогала меня, но её явное пренебрежение по отношению к моим неудачам было неоспоримо.
Мне безумно хотелось рассказать ей историю о том, как одна маленькая девочка, став жертвой жестоких насмешек одноклассников, израненная их неблагодарностью, обратилась в холодный обитель своей боли. Внутри нее разгорелось пламя, и, оно, вырвавшись наружу, превратило ее в непоколебимого судью судеб окружающих. Она укрепляла свою решимость, до такой степени, что приняла на себя роль вершителя справедливости, намереваясь переломить свои страдания, превращая их в нечто могущественное. Только счастья ей это решение не принесло, это я тоже почувствовала.
А ещё неожиданно вернулись «голоса». Они вновь зазвучали, настойчиво умоляя о помощи. Я же, прислушавшись к совету Яна, старалась игнорировать их мольбы, но это было безумно сложно.
И тогда Волков предложил мне использовать вновь проявившиеся «голоса». Ян попросил меня прийти в их сопровождении, и когда мне удалось выполнить его желание, он подробно объяснил, в чём заключается их помощь.
- Ты сможешь двигать предметы, - терпеливо объяснил Ян. – Точнее, не совсем ты. Они могут. Коллективно. Им нужно только объединиться. Вместе они как один большой сгусток энергии.
Голоса наперебой принялись что-то обсуждать. Они всегда так делают, устраивают шум и балаган. «Я не слышал о таком», «я бы знал, если бы мог трогать предметы», «это невозможно».
Ян поставил на стол пустой стакан и жестом указал на него.
- Пусть они сдвинут его. Все вместе. Нужно только сосредоточиться и одновременно сделать толчок. Только обязательно это делать синхронно, иначе ничего не выйдет.
Я слышала, как «голоса» сосредоточились вокруг стола. Они наперебой спорили и яростно клеймили друг друга, превращая этот эксперимент в хаос, где разум и логика потерялись в буре эмоций.
- И делать это нужно не как живым людям, я как... неживым, - Ян подошёл ближе к столу. - Энергия должна идти изнутри. Это как злость, как всплеск адреналина.
Как ответ на его слова, стакан медленно сдвинулся с места. Честное слово, он сдвинулся с мертвой точки. Я даже не поверила своим глазам. Конечно, читать мысли и чувствовать эмоции других людей это тоже не хухры мухры. Но это меня удивило. Это было таким неожиданным, что в воздухе, казалось, повисла невидимая нить, связывающая меня с этим загадочным движением.
- Я, конечно, могу пожалеть о своей идее, - Ян вздохнул. – Да я уже жалею, но не вижу другого выхода.
Я заметила, насколько уставшим он был. Все три недели, что он проводил со мной, я не замечала этого. Наверное, я была слишком сосредоточена на своих новых навыках.
А сейчас Ян сидел так близко, что стоило лишь протянуть руку, и я могла бы его коснуться. Сердце вдруг забилось тревожно, как пойманная птица. Взгляд его, случайный, мимолетный, опалил меня, и я почувствовала, как вспыхнула изнутри. Он казался воплощением всего прекрасного, что я когда-либо представляла. Его улыбка, взгляд, голос и каждый жест был наполнен магией и чувственностью. Сама мысль о том, что этот парень считает меня глупой или недостаточно хорошей ранила до невозможности. Я мечтала о том, чтобы он видел во мне нечто большее, чем просто тень, чтобы его взгляд встретился с моим и отразил ту же искру, что горела внутри меня.
Я вовремя одернула себя, припомнив, что Волков умеет читать мысли. А, кажется, защитную стену в своем сознании я так и не воздвигла.
- Ты ведь их тоже слышал, правда? – я неуверенно посмотрела на парня, и тихо спросила. – Ты слышишь голоса, как и я?
- Слышу, - кивнул парень. - Я долго отрицал их существование и считал, что у меня начались проявления шизофрении. И я не позволял им общаться со мной. Я продолжаю делать вид, что ничего и никого не слышу. И, кстати, совершенно об этом не сожалею.
Он сказал это так комично, что я не смогла сдержать улыбки.
- Мы вдвоем не могли одновременно сойти с ума?
- Вполне. Но тогда мы бы не слышали одно и то же. Так это не работает.
- Почему сейчас ты не захотел поговорить с ними?
- Хочешь, чтобы они ходили за мной по пятам? Нет, спасибо. Они теперь твоя проблема. А раз уж ты нуждаешься в помощи, пусть это будет не напрасная жертва.
Мне отчаянно хотелось обнять Яна. Я чувствовала, что ему это необходимо, как бы он не утверждал обратное. Потому что теперь я умела чувствовать эмоции других людей. И его эмоции тоже, ведь Ян больше не закрывался от меня, он не строил стен или барьеров.
И, наверное, он чувствовал то же самое. Потому что он улыбнулся мне и осторожно обнял меня сам. Я хотела спросить у него, вызвана ли его реакция моими мыслями, считал ли он их, но подумав немного, я не стала этого делать. Потому что я надеялась, что он захотел обнять меня сам. Потому что он тоже что-то чувствует ко мне. Нечто большее, чем сопереживание или сочувствие. Мне нужен был кто-то, кому я могла доверять.
Жаль, что не все в этом доме гуманно относились ко мне. И если с негативной реакцией Ирины я была хорошо знакома, то поступки доктора Листермана иногда были настолько спонтанными и непредсказуемыми, что я терялась. Я потеряла бдительность, поскольку после месяца ежедневных тренировок считала, что неплохо чувствую эмоции людей, которые меня окружают. И когда доктор попросил заглянуть меня в лабораторию, чтобы провести ещё пару тестов, я не думала ни о чём плохом. Я не чувствовала угрозы с его стороны или чего-то дурного.
После ужина я спустилась в подвал вместе с доктором и спокойно поплелась за ним следом. Правда, вместо комнаты, где он всегда проводил осмотр, Листерман завёл меня в то самое помещение, где стояла ванная. Та самая, в которую он погружал меня.
- Я не хочу снова оказаться там, - дрожащим голосом я произнесла и сделала два шага назад, пятясь к двери.
- Не волнуйся, сегодня у меня на тебя другие планы. Я сделаю тебе укол, а после, ты просто посидишь и посмотришь видео, которое я тебе подготовил.
- Почему это нужно делать прямо здесь?
- Я надеюсь, что всё пройдет так, как я запланировал. И тогда мне не придётся применять дополнительные меры.
Мне не хотелось знать, о каких дополнительных мерах он говорит. Но сейчас, как никогда, я сожалела о том, что так и не научилась управлять другими людьми. Внутри разгорелось желание обменяться местами с доктором Зло — увидеть, как его мир был бы охвачен моими решениями и действиями, как он был бы вынужден столкнуться с последствиями своих амбиций. А ещё, я с удовольствием искупала бы его как следует.