Криптоханса

Мне казалось, я заново учусь дышать, ходить, разговаривать. Всё было каким-то не таким. Мой голос звучал громче и ярче, а движения стали более ловкими. Реакция заметно улучшилась. Дамир радовался, словно ребёнок, с восторгом наблюдая за мною во время тестов, проводимых Ириной и Листерманом. Они задали множество вопросов, тщательно проверили каждую мою реакцию, прикрепив к моей голове многочисленные провода. С одной стороны, эти метаморфозы внушали мне страх, словно омут неизведанного, с другой — наполняли душу сладостным трепетом: я наслаждалась ощущением чего-то более величественного и лучшего, чем я сама.

- В этот раз всё обязательно должно получиться, - Дамир казался удовлетворенным увиденным. – Я так горжусь тобой. Я в тебе не ошибся, ты сильная девочка и у тебя хороший потенциал.

Ирина скептически улыбалась, а Листерман проявлял холодное равнодушие. Я же улыбалась своему опекуну, погружаясь в ту загадочную связь, что связывала меня с Волковым. Ян уже шестой день подряд обучал меня по ночам. Как только Света глубоко засыпала, я тихонько прокрадывалась в его комнату, усаживалась напротив и позволяла ему вторгаться в мои мысли, словно управляя их потоком. Ян отправлял мне яркие образы и причудливые картинки, а я должна была пересказать, что вижу. Сначала это оказалось непросто — фрагменты распадались, как неуловимый пазл, и я никак не могла их зафиксировать. Ян убеждал меня отпустить посторонние мысли и сосредоточиться на ощущениях. Постепенно реальность начинала тускнеть, в то время как образы обретали живую яркость. Я «видела» знакомые силуэты жильцов дома, узнавала места и окружение.

Волков радовался моим успехам не меньше моего. Скорее, даже больше. Потому что он был сосредоточен на результате. Он хотел научить меня контролировать свой разум и разум других людей. Но помимо этих занятий я находила истинное наслаждение в его близости. Сначала я тайком бегала к нему, воспринимая наш контакт как захватывающую игру, словно испытывая свои возможности и границы. Его присутствие манило меня: мелодия его голоса, аромат, исходящий от него, и грациозные движения. Даже его вторжение в мое сознание стало не только допустимым, но и желанным. Он уверенно хозяйничал в моей голове, а я, словно таинственная партнёрша в танце, совершенно не противилась этому.

Ян объяснял, что для того, чтобы развить способность читать мысли, необходимо не только понимать собственные эмоции, но и уметь подключаться к энергетическим потокам других людей.

- Закрой глаза, — говорил он, — и сосредоточься на дыхании. Представь, что ты словно луч света, проникающий в сознание другого. Чувствуй, как его мысли струятся сквозь тебя, словно вода.

Постепенно я начала различать шепоты мыслей: радость, печаль, страх — все это становилось одной общей мелодией. Но чувствовать эмоции оказалось проще, чем читать мысли и отдавать приказы. Этому мне пришлось учиться очень долго. Ян терпеливо просил меня не закрываться от него.

- Женя, открой разум, - Ян касался своим лбом моего лба.

«Ты слышишь меня?» - расслышала я отчётливо в своей голове, тогда как губы Яна оставались неподвижными.

- Да! Как ты это сделал?

- Не говори ничего, - строго отвечал парень. - Отвечай мысленно. Толкай свою мысль ко мне. Отправляй, словно по невидимому шнуру. Я поймаю.

И я пыталась. Снова и снова.

- Не получается.

- Не зажимайся. Женя, ты прячешься от меня. Не бойся, я твой друг.

Ян сжимал мои плечи и снова касался моего лба. Я ощущала, как его дыхание, теплое и близкое, обвивает мое лицо, проникая в каждую клеточку моего существа, а его запах, словно волшебное зелье, окутывал меня, погружая в незнакомый мир. Мои ладони, дрожащие от напряжения, были влажны, как утренний туман, в то время как сердце стучало в ритме, который заставлял меня теряться в бездне противоречивых эмоций. Я отчаянно пыталась дистанцироваться, словно стремилась ускользнуть от магнетической силы, исходящей от него. Но чем больше я пыталась отстраниться, тем сильнее чувствовала его притяжение, которое словно парализовало мой разум.

- Я не хочу, чтоб ты копался в моей голове, - я отодвигалась, пытаясь усилить дистанцию.

- Я буду слышать лишь то, что ты сама мне позволишь. Я ведь тебе объяснял, как можно построить стену, за которую можно спрятать то, чего ты не хочешь озвучивать. Толкай мне лишь те мысли, которые я должен услышать.

И я пыталась. Однако все мои попытки обернулись лишь бесплодными усилиями. Тогда Ян допустил, что причина кроется в том, что я не доверяю ему. Я не была уверена, что именно недоверие стало корнем проблемы; скорее, я опасалась, что он сможет разгадать мои мысли. Мысли, полные стыдливых сомнений и уязвимости, которые я стремилась скрыть от его цепкого взгляда. Как ни странно, мне абсолютно не хотелось предстать в его глазах глупой или беззащитной.

В этом страхе заключалась непередаваемая тяжесть, от которой мне хотелось избавиться, но, увы, она лишь угнетала мои старания. Каждая попытка вырваться из своих внутренних барьеров оказывалась тщетной, и, оставшись одна наедине с собственными переживаниями, я впадала в еще большую тревогу, стыдясь самого факта того, что не могу довериться тому, кого на самом деле желала бы понять.

И тогда, наверное, уже отчаявшись донести до меня свою правоту, Ян послал мне образ. Я увидела маленького мальчика, который бежит, сломя голову, спотыкается, поднимается и снова бежит. Он испытывает просто животный страх и ужас. И сил бежать у него уже нет. Мальчик выжимает из себя все силы, прямо двигается вперёд, карабкается.

- Ян, я вижу ребёнка, - шёпотом произнесла я. - Он убегает, он напуган. Я чувствую его страх. Что это?

- Это мои ночные кошмары, - тихо ответил парень.

- Тебе это снится? Этот мальчик? Почему? Кто он?

- Это я сам. Моё прошлое, которое никак не хочет отпускать меня. Даже психолог мне не может помочь. Только лекарства и помогают. Они же и губят.

- А если их не принимать?

- Так нельзя. Будет только хуже. Я перестану спать.

- Я буду рядом, если ты позволишь, - горячо зашептала я и взяла его руки в свои. - Я помню, что ты друзей не заводишь. Но я хочу тебя отблагодарить за всё то, что ты делаешь для меня.

- И как ты это собираешься сделать, позволь тебя спросить? Потому что мне в голову лезут странные мысли.

Я густо покраснела. Уж чересчур у него тон был игривый и брови подвижные. Он искренне улыбался и даже по-дружески взлохматил мои непослушные отросшие волосы.