* * * *
Дамир не обманул моих надежд. Не знаю, как ему это удалось, но уже на следующий день меня отвели в отдельную комнату и оставили наедине с новым знакомым. Я видела этого человека всего раз, ничего о нём не знала, но была рада ему, словно хорошему старому другу. Может, потому что понимала, что надеяться мне больше не на кого.
- Итак...
Я неотрывно смотрела на длинные пальцы, сжимавшие медленно тлеющую сигарету. Можно было подумать, что Дамир – музыкант. Пианист, скрипач или что-то вроде этого. Уж слишком руки у него холёные, кисти рук тонкие и пальцы длинные, с аккуратными ногтями. Таких рук не бывает у простых трудяг. У моего отчима, к примеру, руки мозолистые и шершавые, а ещё потные.
- Значит, тебя зовут Женя, - мужчина щурился и с любопытством изучал моё лицо, пока я старалась скрыть переполнявшее меня волнение и смущение.
Очень нужно было произвести положительное о себе впечатление. Я невинно хлопала длинными ресницами, опускала несчастный взгляд в пол и громко сопела, надув губы. Мне очень хотелось выбраться из этого места, так что я готова была плясать на столе или приносить палку по команде, а не только строить из себя невинную овечку.
- Тебя здесь обижают? – он указал пальцем на саднящую скулу и припухшую губу.
Заметил, значит. Да тут попробуй не заметь, такой фингал.
- Это ничего, я привыкла уже. Глупости.
Что ж, это была наполовину правда: я часто участвовала в разного рода стычках, и получала травмы и ссадины, не без этого. Да я сама могла разукрасить лицо при необходимости, но тут, как бы, шансы были не равны. Когда трое рослых девах держат тебя, заламывают руки, пока их подруга «учит тебя манерам», дать сдачи проблематично.
- Тогда давай знакомиться, сейчас самое время, - мужчина подтолкнул ко мне пачку сигарет и зажигалку. – Зовут меня Дамир Исламгулов. Кое-что о себе я уже рассказывал, возможно, ты помнишь нашу недавнюю короткую беседу. Главным образом я тренер, работаю с детьми. А если говорить по существу, то по совместительству, я являюсь волонтером, помогаю полиции в поисках пропавших детей. Собственно, я хочу, чтобы ты понимала: в расследовании твоего дела я участия не принимаю. В полиции я не работаю, просто Володя мой хороший товарищ, и он в качестве исключения разрешил побеседовать с тобой, пока не прибыли работники из социальной службы. Тогда, моя милая Евгения, они меня и на пушечный выстрел к тебе не подпустят, а потому давай демагогию не разводить, будем думать, как решать твою проблему.
Я слушала его, приоткрыв рот. Кивала. Совала в рот дрожащими от волнения руками сигарету, давилась дымом и шипела от ноющей боли в разбитой губе.
- Не знаю, почему меня здесь держат. Не убивала я ту девочку, понимаете?
- Я тебе верю, - мужчина доверительно придвинулся вперед, будто опасаясь, что нас могут подслушать и прошептал. – А вот они – нет. Но кроме честного слова нужно ещё что-то. Тут тебе не церковь.
Дамир откинулся на спинку стула. Я видела, как ходят желваки на его скулах, как хмурятся брови и над переносицей появляются глубокие мимические морщины.
- Всё очень сложно, Жень. Мне хочется успокоить тебя и поддержать, сказать, что всё будет хорошо. Но я не стану врать, потому что это было бы нечестно с моей стороны. Девочка эта, Мария, задушена твоим шарфом. И ты сама в этом призналась. Следы вокруг тела размыты. Ты ведь помнишь, в тот день был дождь. Непролазные лужи повсюду. А по заключению эксперта, душивший был, скорей всего, ростом ниже жертвы. Да и твой послужной хулиганский список подливает масла в огонь.
Каждое его слово, как гвоздь в крышку гроба. Горло стиснули невидимые руки и давят всё сильнее. Моя отчаянная надежда на скорое спасение медленно угасала, таяла. Комната, в которой нам разрешили «свидание» и без того походившая на коморку, становилась всё меньше. Я была глупым зверьком, угодившим в капкан.
- Женька, ты чего, не кисни! – Дамир забрал у меня окурок и сам потушил его.
Он, наклонившись вперед, по-отечески похлопал меня по плечу и взъерошил непослушные коротко остриженные волосы. Нас разделял только стол, стоявший посреди тесной комнатушки. Не знаю почему, но мне, как маленькой, хотелось, чтоб кто-то большой и сильный обнял меня и пообещал, что решит все проблемы. Другая же часть меня, повидавшая жизнь в разных её проявлениях знала, что так не бывает. Она же заставила ясно взглянуть на ситуацию и оттолкнуть приласкавшую руку.
- Я найду адвоката. Очень хорошего. Обещаю. Жень, ты мне веришь?
Неопределенно пожимаю плечами. Хмыкаю недоверчиво. Зачем вообще незнакомому человеку помогать девочке, которая даже родителям своим не нужна?
- Денег у меня нет. И родители платить не станут.
Тяну ещё одну сигарету из пачки, но мужчина забирает у меня её. Он явно недоволен моим поведением, смотрит с каким-то осуждением, что ли.
- Не нужны мне твои деньги. Просто я верю тебе, девочка. Ещё тогда, в парке, поверил. Взгляд у тебя хороший, чистый. Тебя ещё можно спасти и вытянуть из засасывающего болота.
- Вам-то это зачем?
- Объяснял уже. И подумал тогда, что ты поняла меня. Есть в этом мире добро, Женя. И я верю в эффект бумеранга. Все мои хорошие дела вернуться ко мне сторицей. И не умру я в одиночестве, в холодной пустой кровати. Рядом со мной будет кто-то. Понимать надо.
***
Дамир Исламгулов своё слово сдержал. Он нашёл мне адвоката, эдакого хлыща с самомнением примадонны. Жутко делового, в строгом костюме-тройке и с тараканьими усиками. Он был молод, но, по словам моего благодетеля, «чрезмерно въедлив и дотошен до мелочей». А ещё от него разило невыносимо приторным парфюмом, вызывавшим у меня слёзы и чахотку.
Нужно отдать ему должное, в первый же день своего появления, адвокат добился перевода в местный приют, где мне должны были обеспечить более «комфортные условия» на время следствия. Естественно, это было не совсем так. Далеко не шоколадные условия содержания, местная задирающая по поводу и без шпана, да и просто атмосфера безнадеги жутко угнетали. Я стойко выдерживала беседы с чопорным юристом, пыталась воспроизвести в памяти малейшие детали, которые помогли бы следствию разыскать свидетелей, знакомых, родственников и друзей Марии. Последних, как и ожидалось, в наличии не было. Да и, найденный во время планового рейда по городским помойкам Колян, «крышующий» Машку, заявил, что та была абсолютно безвредной особой, хоть «за косяк могла душу продать и телом иной раз торгануть».
Суд потребовал от моих родителей денежный залог, который они не собирались оплачивать. Пришлось стиснуть зубы и продолжать терпеть местный контингент, постоянно устраивающий мне «тёмную». Да, били мастерски: избегая открытых участков тела, но было терпимо, случалось и хуже. Кулаки чесались жутко, но адвокат строго-настрого приказал «на рожон не лезть» и терпеливо ждать. Я и ждала, правда, в один момент издевательства прекратились, так как я пустила слух, что нахожусь под следствием за убийство. Да, это не совсем слух, но адвокат запрещал мне говорить об этом в стенах приюта. Может он и прав, но слушок помог, меня стали сторониться.
Одна была радость: мне разрешали свидания с моим «спасителем, благодетелем и едва ли не богом». Дамир навещал меня часто, он приносил с собой морозный холод с улицы и вкусные продукты. Вначале я забирала их с собой, но быстро поняла, что нужно съедать всё сразу, иначе их тут же местная шпана отнимет.
Предполагаю, что моё спасение обходилось недешево. Не маленькая, понимала, что хороший адвокат стоит неплохих денег, да и за посещения в приюте мужчина исправно оставлял конверт в кабинете директора «на занавески и канцелярию». Но, как бы там ни было, навещал он меня регулярно, словно по часам. А я, как верный Хатико, ждала его визитов.
- Не отчаивайся, Женька, - Дамир ласково, по-отечески, обнимал меня за плечи. - Скоро всё закончится, вот увидишь.
- Ого, вы умеете предсказывать будущее? – брызгая соком и энергично пережевывая сочный апельсин, хихикаю.
- Нет. Но предчувствие меня редко подводит, - мужчина, смеясь и морща нос, протягивает платок, дабы я вытерла стекающий по подбородку сок.
Мне смешно, ведь апельсины жутко кислые, но я так рада визиту моего покровителя, что готова даже соль есть ложками. Только бы он не отвернулся, не ушёл. Иначе мне кранты.
- А у тебя есть шестое чувство? Что оно тебе говорит?
А оно мне не говорило ничего.
Пожимаю плечами. Да какое там чувство может быть в клетке? Только одно и остаётся: ждать. А больше ничего.
Я никакого чуда не ожидала. Вот честно. Понимала, что дело складывалось не в мою пользу. Не то, чтобы отчаялась совсем, но с каждым новым визитом адвоката понимала, что глазёнки у хлыща всё печальней и взгляд тучнее. Он ведь проигрывать дело в суде не хотел, репутация, видите ли, у него на кону, однако дело моё гиблое.
Не было у следствия других подозреваемых и я было смирилась со своей участью, когда в один прекрасный день меня не вызвали к следователю и в присутствии адвоката мне было объявлено, что с меня снимают все обвинения, так как напавший на Машку человек был найден. Точнее, он сам пришел с повинной. Следователь обмолвился, мол, типичный бомж. Он детально рассказал, как шёл за двумя девушками и как бросился душить одну из них, посчитав, что бутылки пригодятся и ему самому. В ходе следственного эксперимента смог показать, как именно напал на Машу и, как и чем душил жертву. Я не верила ушам, считая, что это какой-то розыгрыш. Кто станет сознаваться в убийстве? Причем, расчетливом. Но всё было именно так и меня отпустили домой.
Домой. Это было невероятным счастьем. Везением. Умываясь слезами и бормоча слова благодарности, бросилась на шею Дамиру, который ждал меня у кабинета следователя. Это всё Он, без него я совсем бы пропала. А он лишь твердил, что я удачливая и мне просто повезло. Отделалась лёгким испугом.
Да. Если бы...