Криптоханса

Момент истины. Наверное, у каждого человека на жизненной дороге встречается такое распутье, на котором ты должен выбрать свой путь. Это важный шаг, влияющий на судьбу и это страшно, когда ты делаешь этот шаг, не осознавая последствий. Не знаешь, что шагаешь в бездну, в пустоту и там нет почвы. Даёшь втянуть себя в игру, правил которой не знаешь. Да и вообще не понимаешь, что ты втягиваешься во что-то.

Просто летишь, как мотылёк, на свет, радостно трепеща тонкими крылышками. Тебя манит свет, он согревает и даёт надежду. Но «хлоп» и ты в капкане. Жаль, что даже не осознаешь этого и продолжаешь подпитываться глупыми иллюзиями, теша свою маленькую душонку глупого насекомого.

Мне горько осознавать всё это сейчас. Но тогда... я летела глупым мотыльком на тёплый, как мне казалось, свет костра.

***

Никто, даже ведущие Андрей Малахов в паре с Тиной Канделаки, не смогли бы переговорить меня в тот момент. Я сидела на переднем сидении дорогущей иномарки, жевала вкуснейшие бутерброды и ощущала себя по-настоящему свободной. Пожалуй, даже счастливой. Раньше я ненавидела свою жизнь, злилась на родителей и презирала весь мир, но в тот момент мне показалось, что жизнь, даже такая несовершенная, как моя, не так уж плоха.

- Я знала, что всё закончится хорошо, - пела свиристелкой я, стараясь не подавиться сухомяткой. - Вот честное слово. Мне одна девочка в приюте гадала, а она это хорошо умеет. Так вот, она сказала, что я однажды уеду далеко и буду жить в другой стране. Это круто, да?

В отличие от меня, волонтёр Исламгулов, сосредоточенно следивший за дорогой, разговорчивым сегодня не был. Я ещё после того, как покинула кабинет следователя, заметила его изменившееся настроение, но не придала этому должного значения. Мало ли, какие у человека могут быть проблемы и дела, помимо меня. Это у меня состоялся «день свободы», а у него – так, обычный четверг, по которым он отвозит маленьких девочек из тюрем домой.

- Однажды я точно отмочу что-то... крутое. Может, стану знаменитой. «Миллионерша из трущоб». А? Каково?

Взгляд Дамира становился всё тучнее, а пальцы с такой силой стискивали руль, что, казалось, они намертво вгрызаются в баранку. Я лишь украдкой поглядывала в его сторону, но лишних вопросов не задавала. Продолжала жевать халявные гостинцы и старалась смотреть на дорогу, не замечая его молчаливости. А ведь и, правда, с момента моего освобождения и слова не проронил.

Я не сразу заметила, что мы едем достаточно долго. Мы двигались по пустынной трассе, которая всё никак не хотела заканчиваться. Дорога казалась совершенно не знакомой.

- Мы не заблудились? – как можно более беспечно спросила.

Наконец-то мне удалось привлечь к себе внимание Дамира. Он встретился со мной взглядом и силком выдавил из себя подобие улыбки.

- Нет, Женя, мы едем правильно.

Мужчина колебался, видимо, обдумывая, как бы преподнести мне то, что он собирался сказать.

- Конечно, я должен был рассказать тебе об этом раньше, - он шумно выдохнул и покачал головой. – Видишь ли, суд постановил лишить твою мать родительских прав. Отца нам удалось разыскать, твоя мать дала мне его адрес, но он не захотел даже говорить со мной, в суд он тоже не явился. Такие вот пироги.

Я растерянно покачала головой. Почему? Почему моя мать отказалась от меня? Да, я любимицей в семье не была, что уж тут скрывать. Да, дралась с другими ребятами, часто попадала в различные передряги, плохо училась и грубила родителям. Не подарочек, скажем прямо. Но ведь это не повод выбрасывать меня, словно надоевшую сломанную игрушку.

Впрочем, они ведь грозились однажды это сделать. После того, как отчим... После того, как мать узнала, что он ко мне... Фу, даже думать об этом мерзко.

- Что со мной будет теперь? – остатки бутерброда отправились назад, в пакет, аппетит был безнадёжно испорчен. – Вы отвезёте меня обратно, в приют?

- Ты можешь вернуться в приют. Если хочешь.

- Нет, разумеется, не хочу. Это место ничуть не лучше тюрьмы.

Дамир впервые улыбнулся знакомой тёплой улыбкой и облегченно выдохнул, словно тяжелый камень снял с души.

- Тогда, может, тебе больше понравится новость, что мне позволили оформить над тобой временную опеку? Поживёшь пока у нас, а там видно будет. Может, твоя мать ещё одумается.

Пунцовая краска стыда коснулась моих щёк. Родная мать отвернулась от меня, тогда как совершенно посторонний человек предлагает мне помощь. Было неловко представить, что же Дамир на самом деле думает обо мне? Насколько нужно быть пропащей, чтоб от тебя отказались родные?

- Они не передумают, - хмыкнула горько и выдохнула. - Вы совсем их не знаете.

- Знаешь, мне показалось, что твоя мама просто расстроена, и она не знает, как тебе помочь. Она сказала, что «в этом бесёнке слишком много энергии».

Несмотря на шутливый тон мужчины, мне совсем не хотелось улыбаться. Что ж я, мать свою не знаю совсем? Уж если она и дала мне характеристику, то скорей назвала «чумой, которой самое место на нарах». Мне кажется, это уже было моим домашним прозвищем. Но я не стала говорить об этом вслух.

- Вы говорили с ними?

- Да. Я приезжал их навестить и побеседовать о тебе, - неохотно ответил мужчина, скорее всего, он хотел уйти от ответа, догадываюсь почему. - Знаешь, у вас там и так настоящий сумасшедший дом. Не представляю, как вам удавалось ютиться целым табором в таком маленьком пространстве? У нас, конечно, не царские хоромы, но площадь довольно большая для того, чтоб с легкостью помещались все члены семьи, и у каждого была возможность найти уединение.

Знаю, дома меня бы ожидал грандиозный скандал с рукоприкладством, и я морально даже была к этому готова. Да и отчим мог снова заставлять меня делать те отвратительно мерзкие вещи. Но я так жила всю сознательную жизнь, а теперь у меня даже своего угла нет. Из личного имущества, только вещички, в которые я была одета.

- Мы живём в небольшом посёлке, - Исламгулов улыбался, пытаясь добавить голосу веселости и лёгкости. – Там очень живописная местность и замечательный воздух. Рядом есть речка и лес, а ещё целая площадка для игр и тренировок. Мои воспитанники получают необходимое образование. А так как ребят не очень много, каждому из них оказывается много внимания. Мне кажется, так воспитательный и учебный процесс проходят намного эффективней.

Уставившись в окно, я принялась разглядывать дорогу, на которую мы свернули. Небо заволокло рыхлыми тяжелыми тучами, что вполне гармонировало с моим настроением. Природа была окрашена в безликий серо-коричневый цвет, но я постаралась всё разглядеть получше. Многочисленные деревья и кустарники уже голые, но их было так много, что я представляла, как здесь здорово жить летом. Невольно вспомнила старый дом, из которого мы переехали в бабушкину квартиру, и в груди тошнотворно заныло.

- Не унывай, девочка, всё могло быть гораздо хуже. Ты не одна, а это уже половина успеха.

Наверное, как я не пыталась держать лицо, на нём всё было красноречиво написано.

Дорога, по которой мы ехали, когда свернули с трассы, оставляла желать лучшего: она скорее походила на вытоптанную тропу. Но едва мы подъехали к высоким железным воротам, и автоматический механизм позволил нам въехать во двор, я неприлично присвистнула.

- Офигенский видок, - вырвалось у меня непроизвольно.

В моём понимании, дом, который я увидела, больше походил на особняк с большой мансардой и просторным двором. Ухоженный двор был аккуратно вымощен плиткой. Я успела заметить и декоративный фонтан, и беседки, и цветники.

- Да, неплохо, - Дамир повёл носом и выдал кислую мину. - Но предпочёл бы слово «чудесный». Не люблю я молодёжный сленг и прошу своих воспитанников выражаться понятней.

- Охренеть! Что, уже начался воспитательный процесс?

На моё недовольное ворчание мужчина не отреагировал. Он припарковал автомобиль у ступенек дома и жестом приказал следовать за ним.

Я нехотя крякнула и вытолкнула своё худосочное тело из тёплого салона. На улице стало ощутимо холоднее, я быстро окочурилась в тонкой куртке и невольно с тоской вспомнила о шарфе, который, не подумавши, подарила Жизель. Сейчас бы он мне сгодился.

Старалась не отставать от мужчины, но было страшновато переступать порог чужого дома с неизвестными мне обитателями.

- Добро пожаловать в семью.

Дамир похлопал меня по плечу и жестом пригласил войти в дом первой. И я вошла.

Первое, что бросилось мне в глаза – камин. Большой, пылающий, трескучий. Мне не приходилось прежде видеть камины, я считала это пережитком прошлого, но этот экземпляр, в тандеме с лежавшей на полу шкуркой неизвестного зверя, с первого взгляда покорил моё сердце. Я тут же представила, как буду сидеть рядом с ним, и подставлять огню озябшие пальцы.

- Ты не говорил, что у нас будут гости, - неизвестный резкий мужской голос вернул моё сознание в реальность.

Испытывая долю разочарования от невозможности подойти прямо сейчас к предмету моего внимания, я повернулась в сторону голоса. Его обладателем оказался высокий парень чуть старше меня. Он был одет в дутую куртку, а на голове у него была шапка с огромным бубоном. Я хотела было прыснуть со смеху, настолько эта шапка казалась чудной и нелепой, но едва парень её снял, я передумала это делать.

У этого парня было необычное лицо. Не знаю, как правильно его описать. Наверное, подойдет определение «миловидное и привлекательное». У него прямой нос, чуть раскосые глаза, полные губы с красивым изгибом и выразительные брови. Правда, у парня были светлые волосы, а мне прежде никогда не нравились блондины.

Одно я могу сказать точно: этот юноша однозначно был красив.

- Ян, познакомься, это Женя. И она будет жить с нами.

Парень мазнул по мне беглым взглядом, и снова принялся буровить взглядом Дамира. Становилось неловко.

- Будет жить где, позволь спросить?

- Я надеялся, что ты нацепишь маску гостеприимства и познакомишь Женю с ребятами, ознакомишь с нашими правилами. А не станешь устраивать допросы.

- Ты же обещал девчонок больше не приводить, - недружелюбно процедил сквозь зубы парень.

- Ян, ты забываешься. Жене нужна помощь и ей негде жить. Мы должны помочь этой девочке.

- Ты должен был обсудить это со мной!

- Делай, что тебе говорят. Это вопрос решенный и обсуждению не подлежит. Покажи Жене её комнату, она будет жить вместе со Светой. А после, друг мой, зайди ко мне на пару слов. Буду ждать тебя у себя.

Дамир развернулся и зашагал прочь, оставив меня в компании парня, который, кажется, был мне совсем не рад. Тот ещё с минуту буравил удаляющуюся фигуру немигающим взглядом и лишь после того, как мужчина оказался вне зоны видимости, повернулся ко мне и посмотрел в упор. Я, пользуясь случаем, скорчила рожицу и показала язык зазнайке, который носит девчачью шапку, ведь я же храбрая, никого не боюсь, пусть так и знает. Но неожиданно все колкие слова, что вертелись в моей голове, застряли у меня в глотке. Было что-то во взгляде этого парня такое, необъяснимое, колкое, что мне захотелось сжаться до мышиных размеров и юркнуть куда-нибудь в норку.