Криптоханса

Тот день выдался весьма удачным для прогулки, а точнее, для моего очередного прогула уроков. Солнышко было тёплое, несмотря на середину октября, небо ясное, без единого облачка. А ещё, что более важно, у меня в правой руке находилась тёплая булочка из пекарни, принадлежавшей нашему соседу, Николаю Петровичу. Она добыта нечестным путём, проще говоря, я её украла. Но я до сих пор помню ее дивный аромат, и кажется, я никогда в жизни больше не ела вкуснее той самой выпечки.

Мне стыдно, хозяин лавочки всегда добр ко мне, но я была так голодна! Много раз я просила дружелюбного разговорчивого старичка взять меня на работу, но он упорно твердил, что место пятнадцатилетней девчушки в школе, за партой. А мне знания в голову не шли на пустой желудок. «Сытый голодному не товарищ, Николай Петрович. Не обессудьте». Тогда я так себе объяснила свой поступок и стянула с прилавка плюшку.

Смакую и оттягиваю тот момент, когда я смогу приземлиться на лавочку в парке и съесть вкусно пахнущую сдобу. Не проглотить мигом, как того требует урчащий желудок, а именно насладиться ароматом ванили, корицы и теста. Было бы неплохо выпить кофе, но увы, сегодня у автомата с ароматным напитком никто не оставил хоть половинку стаканчика. Все покупатели забирали его с собой, спеша на работу.

Мне легко удаётся найти свободную лавочку в сквере, что не мудрено, ведь время ещё раннее и все торопятся по своим делам. Я присаживаюсь и принюхиваюсь к своей «добыче». Вкуснятина. Пара голубей тут же приземлилась поблизости, воркуя, и задирая любопытные головы. Если останутся крошки, в чем я сомневаюсь, отдам им.

Во мне просыпается ребячество, и я демонстрирую глупым птицам булочку, будто хвастаясь и издеваясь над ними одновременно. Они чудно поглядывают в мою сторону мелкими бусинами, наклоняя голову набок. Но не успеваю одернуть руку, как моя протянутая плюшка оказывается в зубах крупного пса, которого я не видела до этого. Этот паразит вцепился в мою сдобу зубами и оттяпал большую половину. Я, не растерявшись, ведь привыкла к тому, что у меня часто что-то пытаются отнять, наспех сунула оставшийся кусок в карман старой ветровки и бросилась на псину с кулаками.

- Отдай, гад! Ты её не заработал, пёс шелудивый.

Он, не промах, принялся тут же заглатывать пищу, не обращая на мои жалкие вопли никакого внимания. Испытывая злость и досаду, цепляюсь пальцами за холку собаки, и заваливаю гадину на бок. Знаю, это глупо, но я так рассчитывала на эту булку! Я ведь её украла, и мне было стыдно за свой поступок. И я всё равно останусь голодной?! Собака вывернулась и цапнула меня за руку. Думала, это меня впечатлит? Ха, пусть она изучит мою кожу для начала. На ней живого места нет: сплошные синяки, кровоподтеки и ссадины. Таков мой мир, ничего не поделать.

- Будешь знать, как брать чужое! – честное слово, я готова была разреветься от досады.

Пальцы вцепились в спутанную шерстку и пёс громко взвизгнул. Да, за всё надо платить, жалкое животное! И я за свою булку заплачу, это точно. В тот момент, когда я её стянула с прилавка, то сразу решила, что во всем признаюсь соседу. Он поймет моё отчаяние, надеюсь, простит и, может быть, даст подработку.

- Мальчик, отойди от собаки! – пробасил чужой голос над головой и невидимые руки подхватили и оттянули меня в сторону.

- Убью, - поддавшись вперед, пинаю пса ногой и тот, клацнув зубами у кисти руки, но безуспешно, бросается прочь. – Я тебя ещё найду!

Делаю рывок и поворачиваюсь к человеку, который решил вмешаться в дело, которое его вовсе не касалось.

- Этот пёс украл мою еду! – не без злобы бросаю ему и принимаюсь отряхивать одежду от пыли, в которой вывалялась. – А вы помешали мне проучить его.

На лице незнакомца просто гамма эмоций: от непонимания до просветления. Кажется, он понял, что перед ним вовсе не «мальчик». Моя одежда, доставшаяся мне от старших братьев, и шапка на коротко стриженных волосах ввели его в заблуждение.

- Не пристало так себя вести юной девушке, - цокает языком незнакомец и качает головой осуждающе. - Вам ведь, должно быть, лет четырнадцать уже?

- Шестнадцать, - не без гордости выпячиваю плоскую грудь.

Из-за недоедания и вечных стычек с мальчишками, я и впрямь выгляжу, как пацанка. Маленький, неуклюжий и угловатый подросток. Зато я могу за себя постоять, и меня обижают в семье куда меньше, чем двух других моих сестёр. Они предпочитают избегать конфликтов, прячась по тёмным углам или сливаясь со стенами. Я же никогда не сую голову в песок и могу спор решать даже кулаками.

- Барышня совсем, - смеется мужчина и присаживается на скамью.

Должна сказать, он производил приятное впечатление: строгий деловой костюм, поверх него надето драповое пальто, на ногах сверкают тщательно начищенные ботинки, а в руках он держал кейс или что-то вроде того (сейчас уже не припомнить). Да и внешность у мужчины вполне располагающая: худое овальной формы лицо, карие глаза, тонкий нос и небольшая аккуратная бородка. На вид ему было лет тридцать пять, пожалуй. Или чуть больше. Мне, подростку, считающему, что люди после тридцати просто древние бронтозавры, сложно было понять.

- Почему ты не в школе?

- Вы что, из полиции?

Мне нравится наблюдать за переменами в его хмуром задумчивом взгляде. Он в удивлении приподнимает брови и растягивает тонкие губы в нелепой ухмылке.

- А ты не из робкого десятка.

Он смотрел на меня пристально, детально изучая черты лица при этом. То украдкой улыбался, то хмурился. Было видно, как проступили глубокие морщины на лбу. Пожалуй, он старше, чем казался на первый взгляд.

- Вот, возьми, - дождавшись, пока я расправлюсь с куском булки, оставшейся в моём распоряжении, мужчина протягивает мне носовой платок.

Он возник в его руке, как по волшебству. Либо я была настолько увлечена поглощением пищи, что не замечала ничего вокруг. Нужно признать, я испытала разочарование: проглотила мигом сдобу и совсем этого не заметила. Радужное утреннее настроение испарилось одним махом. Собака, сцапавшая половину завтрака, и этот тип, который вмешался и даже не думал уходить. Теперь он и вовсе не казался мне приятным.

- Спасибо, - буркнула и приняла протянутый платок, вытерла рот от крошек.

- Нет же, - покачал головой незнакомец. – Это для руки. Пёс, должно быть, укусил.

Надо же, а я и не заметила. Зубы пса оставили глубокие царапины на руке, но это не беда, заживёт. Вот куртку жалко, на рукаве ветровки виднелась дыра. Ох, и влетит же мне дома, если мать просечёт. Эту вещь после меня ещё Анька носить должна была.

Я громко и грязно выругалась, не сдерживая эмоций. Подлая псина.

- Словарный запас у тебя богатый, - хихикнул мужчина и протянул мне ещё что-то.

Я не собиралась ничего у него брать больше, но вид блестящей упаковки с печеньем заставил закрыть рот и забыть про рвущиеся наружу ругательства. Булкой я не наелась, а тут целая пачка лакомства, да ещё и с малиновой начинкой. Ела когда-то такие, даже помню их запах.

- Держи.

- Спасибо. А разве не стоит отдать это своим детям?

Глупости болтаю. Плевать мне, есть у него дети или нет. Я хочу это печенье и точка, поэтому протягиваю руку и беру пачку.

- Куплю ещё. Это ведь всего лишь одна пачка печенья.

О, он не прав. Чокопай восхитительный. Он состоит из двух слоёв бисквита, прослойки маршмэллоу и начинки, покрытой кондитерской глазурью. Как это волшебное произведение кондитера можно назвать «всего лишь пачкой печенья»? Должно быть, этот человек мало что понимает в жизни.

- Дети... Моя жена очень хотела большую семью. Милая Рита, она мечтала о десятке детишек. Увы, нам не удалось родить ни одного, - кусок ароматной глазури таял на языке, и мне совсем не хотелось говорить сейчас, но я смотрела на мужчину, как зачарованная. – Зато теперь у меня проживает несколько ребятишек. Дом полон смеха и шума, всё, как она хотела. Увы, без неё. Бедная моя девочка умерла тихо, во сне, словно ангел.

Стряхиваю крошки с ветровки. Мнусь. Я совершенно не знаю этого человека, но он не кажется мне страшным, опасным.

- А вам-то они зачем?

Мужчина щурится и подставляет лицо солнечным лучам, пробивающимся через ветвистые кроны старого дуба. Он улыбается хорошей улыбкой.

- Я спасаюсь от одиночества. У меня есть всё: хорошая работа, добротный дом, деньги. Но нет главного: семьи. И приёмные дети стали важной частью моей жизни. Я не одинок в этом мире и они теперь тоже. Разве этого мало?

- Ну, не знаю. У нас, напротив, большая семья. Настолько, что никто и не заметит отсутствия одного члена. Даже напротив, будут только рады, если на один рот станет меньше. Мать вот снова с пузом. Она работает прачкой, скоро и вовсе деньги перестанет приносить. Отца опять поперли с работы за пьянку.

- А ты, стало быть, прогуливаешь школу?

- Да толку-то от нее? Что мне даст это просиживание штанов за партой? Я больше узнаю, тусуясь на улице, чем почитывая учебники. Читать и считать умею, а большего и не надо. В университетах мне все равно не учиться.

- А жить на что будешь? Без образования сейчас никак нельзя.

- Нянькой пойду. Зря, что ли, с младшими всю жизнь возилась? Считай, оба с рождения на мне были. Или вон замуж выйду за богатого. Может, вы богатый? Возьмете меня замуж?

Широкая мужская ладонь ложится на мою шапку и треплет её легонько. Бережно. Почти по-отечески.

- Стар я для жениха, но может быть, я и тебя как-нибудь удочерю. А, как ты на это смотришь?

Если у него припасено много такого печенья – пойду за ним на край света, если позовёт. Но мечтать мне некогда и я, весело смеясь, поднимаюсь с лавочки, дурашливо кланяюсь незнакомцу в знак благодарности за угощение.

– Мерси, месье. Это любопытное предложение, но я же не сирота. Хоть и непутёвые, но родители у меня есть.

Я поправляю сбившуюся набекрень шапку и иду из парка прочь. Может, ещё и на алгебру успею. Хотя, на кой она мне?