Мой защитник

Свадьба Бан Чана и Ким Сынмина не была похожа ни на одну другую. Не было белых лимузинов, толп гостей, криков «Горько!» и пьяных танцев до утра. Она была тихой, минималистичной и проходила в тот же день, как будто Бан Чан боялся, что Сынмин передумает или просто испарится, как всегда умел.

Церемония состоялась в полупустом, официальном зале мэрии одного из центральных районов. Свидетелями были они все — невольные, сбитые с толку, но теперь связанные общей безумной историей. Хёнджин в строгом чёрном костюме стоял с Феликсом, который казался ещё меньше и хрупче в тени своего защитника. Чанбин, к удивлению всех, был в прилично сидящем тёмно-сером костюме и даже пригладил свои вечно взъерошенные волосы. Рядом с ним, как живое напоминание о причинах этого перемирия, стоял Чонин в простом, но элегантном чёрном платье-футляре, которое Чанбин, видимо, купил ему накануне. Минхо и Джисон держались немного в стороне, связанные невидимой нитью своей метки и общим чувством неловкости.

Бан Чан и Сынмин стояли перед чиновником. Оба были в идентичных костюмах цвета тёмного графита. Никаких улыбок, никаких слёз. Лишь предельная собранность. Когда настал момент обмена кольцами, Бан Чан достал из кармана второй бархатный футляр — такое же простое кольцо с чёрным бриллиантом для себя. Он надел его сам, а затем протянул руку Сынмину, чтобы тот сделал то же самое. Руки их не дрожали. Жесты были точными, как хирургические. Когда чиновник объявил их мужьями, они лишь кивнули друг другу. Это не было романтично. Это было… деловито. Окончательно.

Затем вся компания переместилась в загородный дом Бан Чана — не крепость, как у Хёнджина, а скорее современный, минималистичный особняк с панорамными окнами, выходящими в лес. Здесь, в просторной гостиной с камином, был накрыт стол. Не гигантский банкетный, а длинный, узкий, чтобы все сидели близко. Еда была изысканной, но не вычурной: устрицы, томлёная говядина, салаты с трюфелями, и в центре — не многоярусный монстр, а небольшой, идеально гладкий торт из чёрного шоколада.

Атмосфера была сюрреалистичной. Вчерашние враги, предатели, стратеги и их невольные «половинки» сидели за одним столом и ели торт. Первым нарушил ледяную тишину Хёнджин. Он отпил вина и посмотрел на Чанбина через стол.

— Признаю, твой вкус на шторы оказался… неожиданным, — сказал он, и в его голосе звучала лёгкая, почти неуловимая насмешка. — Чёрный и серебро. Драматично. Как декорации к дешёвой готической мелодраме.

Чанбин, вместо того чтобы взорваться, лишь хмыкнул и обнял за плечи Чонина, который сидел рядом, с аппетитом уплетая кусок торта.
—Это не мой вкус. Это его, — он кивнул на Чонина. — Сказал, что чёрный поглощает негативную энергию, а серебро отражает сглаз. Или что-то такое. Я не вникал. Красиво — и ладно.

Все взгляды устремились на Чонина. Тот, облизнув ложку от шоколада, пожал плечами.
—Это правда. А ещё они просто красивые. И очень дорогие. Мне нравится, когда он тратит на меня деньги. — Он сказал это с такой детской непосредственностью, что даже Минхо не смог сдержать лёгкую усмешку.

Хёнджин покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то вроде понимания. Он сам тратил состояния на Феликса. Просто мотивы были завуалированы под «заботу» и «инвестиции».
—Ну что ж, поздравляю с обретением… стильного экстрасенса, — произнёс он, и это было максимально близко к шутке, на что он был способен в такой компании.

Пока «главы семей» обменивались колкостями, Феликс, сидевший между Хёнджином и пустым стулом, робко посмотрел через стол на Минхо и Джисона. Минхо ел торт маленькими, аккуратными кусочками, его взгляд был отстранённым. Джисон, напротив, ел быстро, нервно, его глаза бегали по комнате.
—Как… как вы? — тихо спросил Феликс, обращаясь больше к Джисону, так как с Минхо разговаривать было страшно.

Джисон вздрогнул и посмотрел на него.
—А? Мы? Нормально. Живём. — Он махнул рукой. — Он заставляет меня есть в одно и то же время и выключать компьютер в полночь. Тиран.

— Это называется режим, необходимый для выживания, особенно когда твой защищаемый — нервная развалина, — не поворачивая головы, вставил Минхо.

Джисон скорчил гримасу, но в его глазах не было настоящей злобы. Было скорее привычное раздражение. Феликс смотрел на них и чувствовал странную зависть. Их связь, пусть и вынужденная, пусть и полная взаимных упрёков, казалась… честнее. В ней не было этой удушающей, абсолютной одержимости Хёнджина. Было какое-то партнёрство, пусть и ядовитое.

Подарки были такими же необычными, как и всё остальное.

· Хёнджин и Феликс подарили сертификат на годовое обслуживание и охрану новой «семьи» от лучшего (читай — своего) агентства безопасности. Подарок был практичным, холодным и говорил: «Я слежу за вами, но теперь как союзник».
· Чанбин и Чонин вручили огромную, антикварную карту звёздного неба в массивной бронзовой раме. Чанбин при этом пробурчал: «Он захотел. Говорит, красиво и напоминает о… ну, ты понял». О «звезде с неба». Бан Чан принял карту с вежливой, усталой улыбкой.
· Минхо и Джисон преподнесли набор шифрованных, самозашифровывающихся флешек и абонемент на курсы парной йоги «для снятия стресса и синхронизации биоритмов». Подарок от Минхо и Джисона соответственно. Сынмин почти улыбнулся, разглядывая флешки.

Когда торт был съеден, а вино допито, все разбрелись по гостиной. Хёнджин разговаривал с Бан Чаном у камина — тихо, деловито, о будущих границах и сферах влияния, которые теперь, благодаря их странному альянсу, можно было пересмотреть. Чанбин показывал Чонину огромный аквариум с редкими рыбами, и тот, прижавшись носом к стеклу, смотрел на них с искренним детским восхищением.

Феликс стоял у окна, глядя на темнеющий лес. Он чувствовал руку Хёнджина на своей талии — постоянный, неоспоримый якорь. Он был частью этого теперь. Частью этой странной, искажённой семьи, где любовь была смешана с одержимостью, предательство с прощением, а война закончилась не победой, а всеобщим, усталым перемирием, скреплённым браком двух самых холодных и расчётливых людей, которых он знал.

Бан Чан подошёл к Сынмину, который молча наблюдал за всеми, стоя у стены. Он ничего не сказал. Просто взял его руку, потёр большим пальцем кольцо на его пальце, затем на своём. Их взгляды встретились. Никаких страстных признаний. Только тихое, взаимное понимание и принятие той новой, сложной реальности, в которую они себя загнали. Они были мужьями. Они были связаны меткой. Они были друг у друга в ловушке. И, возможно, это было лучше, чем одиночество в вечной игре, которую они оба вели. Сынмин кивнул, почти незаметно. Бан Чан ответил тем же. Сделка была заключена. Не только на бумаге. И в этот странный, тихий вечер, среди бывших врагов и невольных союзников, это казалось если не счастьем, то самым прочным миром, на который они все были способны.