Sinner

Вода падала на Синнер серебряными каплями, омывая всё её тело, пока она принимала душ. Такого у неё не было давно, если не сказать никогда. Легким движением руки Люси прекратила поток теплой воды и отодвинула штору в сторону, вылезая из ванной. Влага с тела была вытерта мягким махровым полотенцем, а рану на бедре она осторожно промокнула, не растирая, чтобы не нарушить шов. Выглядело совсем не так, как раньше, когда она наспех заматывала ранение тем, что под руку попадется, и бежала со всех ног, лишь бы выжить.

Одежда лежала на краю раковины. Простые светлые спортивные штаны и футболка. Легким весом ткань легла на её тело. Люсия теперь окончательно чувствовала себя заново родившейся и не могла этому поверить. Наёмница повернула голову к запотевшему зеркалу и провела по нему рукой, чтобы увидеть свое отражение. Она, с мокрой головой, в хоть и чистой, но чужой мужской одежде, чистая, посвежевшая, стояла и глядела на саму себя в доме у человека, которого должна была убить. Сейчас, несмотря на шрамы на её теле, ещё припухшую губу, Люсия не видела наёмницу Хозяина. Она видела просто женщину перед собой. Кто бы мог подумать, что всё сложится так? Хотела бы она, чтобы так было всегда, дом и уют, но, увы, это лишь на время, пока она не восстановится.

Люси открыла шкафчик, висящий рядом с зеркалом на стене и достала оттуда аптечку. Кеннеди заранее ей показал, где она находится. Оттуда она достала бинты и все необходимое для обработки шва.

Через несколько минут дверь из ванной комнаты открылась, выпуская в коридор остатки пара. Люсия вышла, выключив за собой свет и слегка прикрыв дверь. Вокруг в темном пространстве дома Леона было тихо. Уже время близилось к полуночи. Ранее, до того, как ей пойти в душ, агент показал где и что необходимое она может найти, а потом ушел на второй этаж, так и не спустившись. Сидел где-то там безвылазно.

Будто одна тут...

Люсия, сама не зная почему, старалась не шуметь, словно сама атмосфера намекала на это. Она побрела к гостиной, где на журнальном столике у дивана остался её кофе, что не был допит до сих пор. Просто она хотела растянуть приятный и непривычный момент. Но, когда она села на мягкие подушки и сделала глоток из чашки, её черты сморщились, а чашка с громким стуком вернулась на столик. Напиток уже давно был холодным.

Слишком долго растягивала... — пробормотала себе под нос Люси, ладонью вытерев влагу с уголка своих губ.

Однако, несмотря на это, ей всё равно здесь нравилось. Идеальнее жизни Синнер себе и представить не могла. Это была прямая противоположность её собственной. И вот так Леон живет каждый день?

Она откинула голову назад, позволив затылку прикоснуться к мягкой подушке. Не то, что в её комнатах в логовах. Эта казалась прямо-таки облачком. Взгляд медленно скользил по тёмной гостиной, единственным источником света в которой был лунный свет, попадающий через окна, открытые на проветривание. Легкие, полупрозрачные шторы колыхались под дуновением прохладного ночного ветерка. Комната наполнялась свежестью, делая каждый её вздох приятнее предыдущего.

Напротив неё была небольшая тумба, на которой стоял телевизор. Рядом пульт. Синнер точно могла разглядеть в бледном свете тонкий слой пыли. Видимо, из-за работы у Кеннеди не особо много времени на отдых. Хотя она и представить его за просмотром ТВ не могла. Это выглядело слишком комично. Уголки губ дернулись вверх, когда она это всё таки сделала.

— Что-то смешное вспомнила? — голос агента, внезапно прозвучавший слишком громко в этом умиротворяющем покое дома, заставил Люсию резко выпрямиться на диване, повернув голову к мужчине с выпученными от удивления глазами.

— Нет. Ты и всегда бесшумно ходишь? — недовольно пробурчала Люси, глядя на уже более домашний вид агента: похожая на ту, что была на ней сейчас, футболка и спортивные штаны. Этот человек явно не заморачивается с гардеробом.

— А я должен в собственном доме предупреждать тебя о своём присутствии? — сказал он, уперев одну руку о бедро, — Чего не спишь, Синнер?

Она лишь пожала плечами, опустив голову вбок и остановив свой взгляд на чашке, что так и продолжала одиноко стоять на журнальном столике. Холодный кофе на донышке ещё ожидал того, чтобы его выпили, но, видимо, этого не случится.

— Не привыкну никак к обстановке, — её пальцы медленно теребили край футболки, волосы, все ещё влажные, лежали на плечах, смачивая светлую ткань. Люсия снова встретилась с его голубыми глазами, не отрывавшимися от неё в ожидании... чего-то. — А ты почему не спишь, Кеннеди? Или ночью у тебя особое настроение надоедать женщинам?

Мужчина усмехнулся, неоднозначно мотнув головой. Обе руки спрятались в карманы его штанов, когда он прошел мимо наёмницы и с тихим вздохом опустился в кресло напротив дивана.

— Просто до сих пор не укладывается в голове, что ты вот тут просто сидишь в моем доме и в моей одежде. Это странно, особенно учитывая твоё нынешнее поведение. В ту ночь ты была более уверенной, — ответил он, черты лица смягчились, когда он невольно вспомнил её выходку с маячком. В его одежде, с этими мокрыми волосами Люсия казалась совершенно обычной женщиной. Не зная её, он бы и не сказал, что она преступница. Сейчас она такая... простая, и этот контраст до сих пор его удивлял, но, справедливости ради, приятно удивлял.

— Откровений, значит, хочешь, — поняла Синнер, скрестив руки на груди и с недовольным лицом откинулась на мягкие подушки, позволяя им принять её вес.

— Имею право, разве нет? Считай это оплатой за проживание.

Наёмница на эти слова закатила глаза. Её левая нога, уперевшись носком в мягкий ворс ковра, дергалась в быстром ритме вверх и вниз, пока она пыталась успокоиться. Само слово «откровение», ею сказанное, заставляло внутри все слегка сжаться. Хоть совсем недавно она успела ему немножко открыться, но рассказывать больше, погружаться глубже в прошлое... Это было сложно, даже спустя столько лет.

— Да, имеешь. Иначе как ещё сохранить доверие? — кивнула наконец Люси.

Кеннеди даже не дернулся. Ни движения головой, ни привычного хмыканья, ничего. Его черты стали более сосредоточенными, а глаза впились в её лицо, пока Синнер собиралась с силами, чтобы начать рассказывать. И вот, она вздохнула, и...

—...Можешь хоть вопрос какой-то задать? Я не могу вот так просто начать.

Брови агента поползли вверх. Он не ожидал, что это может быть настолько трудно для неё, но не стал как-либо это комментировать. Просто задал вопрос:

— Расскажешь о родителях?

— Родители... — протянула медленно она после нескольких секунд молчания, усмехнувшись, только вот в этой усмешке совсем не было веселья. Её глаза смотрели вперед, но не были сфокусированы на чём-то конкретном. Они видели прошлое. — Анна и Брюс Синнер. Обоим было около, что ли, лет тридцати, когда я появилась у них на свет. Как я и говорила, они работали на Винсента долго, поэтому ребёнок стал обременением и помехой для работы. — Правая рука Люси потянулась к бедру, к шву. Она стала осторожно потирать это место, где под тканью были бинты, которые она недавно сменила после душа, — Жизнь моя была по расписанию, чтобы контролировать было удобнее. Хотя я и ходила в обычную школу, там я не обзавелась друзьями не по своей вине. Или по своей? Не знаю. Фамилия им моя не понравилась. Да и не нравилось им, что я не была такой разговорчивой. Родители запрещали разговаривать со всеми, жестко это контролировали. Ребята дразнили, тыкали пальцем, шептались за спиной, хихикали. Дети бывают похуже взрослых порой... Странная Синнер. Так и называли. А я им верила и продолжала играть эту роль им на потеху. Даже перестала делать хоть какие-то попытки контакта.

Лицо Кеннеди постепенно, по мере продолжения её рассказа, становилось жёстче. Брови сдвинулись, выделяя сильнее морщинки между ними. Не самое приятное время, которое, наверное, могло быть лучше. Но родителей, к сожалению, не выбирают. Ветерок на улице стал чуть сильнее и прохладнее. Шторы на окнах стали подниматься под дуновением сильнее. Осенний ночной воздух пропитал гостиную запахом сухих опавших листьев, что уже успели попадать на тротуары и теперь крутились в танце. Наёмница вдохнула глубже свежего воздуха, продолжая свой рассказ:

— Что еще сказать? Били? Да. Это, наверное, и было все воспитание. Зачем заморачиваться? Странно вообще, что они меня просто в детдом не отдали и в обычную школу отправили. Может, пожалели? — она пожала плечами, — Чёрт их знает. Ответа уже не будет. Может, там у них были знакомые в школе? И следили за мной, чтобы не сказала чего лишнего. Но я же мелкая была, кто бы поверил? Дальше уже знаешь. В 12 лет меня отдали они Винсенту. Потом он начал меня учить...

Ладони его, лежавшие на коленях, поджались в кулаки. Он был готов услышать всё самое худшее. Агент уже начал немного жалеть, что попросил Люсию рассказать. О каком сомнении в ней может идти речь, когда она его не бросила там, на берегу Эри? Взяла бы, да и оставила, какая ей разница? Но нет, помогла ведь. А Кеннеди? Чем он руководствовался, когда попросил её поведать её историю? Ему было интересно. Интересно узнать как именно Люсия Синнер стала такой.

— И как это было? — спросил он, чуть склонив голову вбок.

— Ну уж точно не как отдых в санатории, знаешь ли, — с лёгкой ухмылкой ответила наёмница, явно пытаясь хоть немного разбавить напряжённую, подавленную её рассказом атмосферу. И себя отвлечь заодно от мрачного настроения. — Это были ежедневные беспощадные тренировки, проводившиеся под дулом пистолета. Я до сих пор удивляюсь, как не стала панически бояться одного лишь вида оружия после такого. Первые пару месяцев после каждой тренировки я падала в обморок без сил. Особенно не по себе было, когда я просыпалась в своей комнате, а выходила уже в совсем другие коридоры — Винсент имеет привычку часто переходить из одного логова в другое. А моя комната никогда не менялась, ну, разве что некоторыми трещинками на стенах. Стала замечать это позже, когда уже поняла, что надо в максимальных подробностях запоминать планировку каждого логова. Чтобы потом сбежать, конечно же.

— Ты говорила, что пыталась много раз. Почему не получалось? — Кеннеди не мог поверить, что хотя бы одной удачной попытки, и той не было. Ладони разжались, не зная куда деться. Он чувствовал легкое покалывание на коже из-за освежающего ветра.

Люси кивнула, повернувшись к агенту. Под светом Луны её радужка отливала холодным металлом.

— Много. Больше тридцати, или меньше, но я не помню уже в точности. Он всегда меня находил. Мне уже начало казаться, что во мне какой-то чип, с помощью которого Винс меня может отслеживать. Я кучу раз осматривала своё тело, ощупывала себя, но ничего.

Леон покачал головой. Он наклонился в кресле слегка вперед, ближе к ней. Его собственный голубой взгляд не отрывался от наёмницы.

— Чипа нет, Люсия. В лазарете проверили это незаметно от тебя, пока ты дремала. Протокол безопасности D.S.O. — заявил он спокойно, изучая её черты, её реакцию, — Он отслеживает тебя как-то иначе.

Синнер застыла камнем, когда услышала эту новость. Лицо вытянулось в непритворном шоке. Ладонь, потиравшая место её раны, тоже остановилась, кончики пальцев дрогнули, она чувствовала как они похолодели.

— Нет? — еле слышно переспросила она, не ожидая ответа, — Но каким образом тогда?

Леон лишь пожал плечами, не зная, что сказать. Это просто факт. В её теле не было никакого чипа. Но вопрос, каким образом, судя по её словам, Хозяин мог найти свою наёмницу, тоже не давал покоя агенту.

— Значит, удачных попыток не было совсем, верно? — проезжающая на улице машина своим шумом почти заглушила тихий вопрос Кеннеди.

— Не совсем так, — поправила Люси, — Была удачная, как мне казалось тогда, попытка.

Её руки опустились по обе стороны на мягкие подушки дивана, а голова нашла себе место на спинке. Она прикрыла веки, чтобы снова оказаться в том времени.

— Мне тогда был 21 год. Я смогла сбежать из логова Винсента, что было в Юте. Я добралась до Колорадо. Не сильно далеко, да, но это уже было для меня победой. Достала денег, чтобы жить в небольшой съёмной комнатушке. Это длилось два месяца. Можешь себе представить? — её вопрос, заданный в потолок, был адресован Кеннеди, но он промолчал. Отвечать было за ненадобностью. Его взгляд был прикован к её закрытым глазам, к её дыханию, выровнявшемуся от этих воспоминаний, которые, наверное, были единственными приятными и хорошими в её наполненной жестокостью жизни. Её голос окрасился редкой мягкостью, что говорило о ценности того времени для неё. — Я уже начинала забывать обо всём плохом, обо всех гадостях, что успела сделать своими руками. Пусть это и была небольшая комната, но она была другой. Уютной, тёплой, хорошей.

Люсия тихо засмеялась, накрыв лицо руками и медленно провела ими к волосам, как если бы пыталась снять усталость, что наросла с годами огромным комом и лежала на её спине горбом. Только вот этот смех не улыбнул Кеннеди, а ровно наоборот. Его брови в сочувствии сдвинулись ещё сильнее, пока глаза всё ещё следили за каждым её движением. Челюсть напряглась, почти немея.

— Там обои симпатичные были, с цветочками... — добавила она, раскинув руки в стороны с тихим вздохом. Это явно давалось ей с трудом, однако агент видел, что её глаза не меняются, не наполняются влагой, ни одной слезинки не скатилось по щеке. Это было намного хуже. От этой жизни все её слезы иссохли. Упоминание обоев ударило его сильнее, чем он ожидал. Она, преступница, пережившая жестокие тренировки, которая совершала убийства по приказу, на самом деле в душе была обычной девчонкой, мечтающей о комнате с цветочками на обоях. И эту девчонку долгими годами Винсент пытался превратить в своё послушное оружие. — А потом, спустя два месяца пришли наёмники Винсента. Забрали меня и вернули. Ещё и ни в чем не виноватых соседей убили, мрази.

Последние её слова были пропитаны яростью, отвращением и ненавистью. Губы искривились в лёгком оскале, когда она говорила о конце своего маленького рая.

— Всем говорит, что шанса не даёт, а меня постоянно возвращает, хотя должен был давно пристрелить. Зачем? Потому что полезна? — вслух размышляла Люси, — Так у него есть куча других псов. Пятнадцать лет прошло, а я так и не могу разгадать этого старого ублюдка...

Голова Синнер медленно поднялась со спинки и повернулась к Кеннеди, который до сих пор так и не отвел от неё глаз. Его лицо было сосредоточенным, но она могла увидеть сочувствие в его обычно невозмутимых чертах. Её рука поднялась ладонью вверх, разделяя их.

— Так, вот давай-ка без этого. Сопереживать мне не надо, ты попросил – я ответила.

Обе руки агента оказались перед ним в жесте примирения. Сейчас единственное, чего он не желал – очередного жёсткого отдаления, когда им удалось наладить отношения.

— И в мыслях не было. Спасибо, что ответила. Это больше, чем ты думаешь.

Бровь наемницы выгнулась, уголок губ дернулся вверх, когда она смотрела на его позу, показавшуюся ему забавной.

— Да? Тогда теперь твоя очередь, Кеннеди, — заявила она с голосом, полным уверенности, что у него нет шансов увильнуть.

— Моя? Ты видела моё личное дело, забыла?

Люсия громко фыркнула и демонстративно закатила глаза. От той женщины, что только что рассказывала свое полное боли и трудностей прошлое, не осталось и следа. Это снова была хитрая и наглая наёмница Люсия Синнер. Удивительно, как она быстро меняет роль. Кеннеди до сих пор не мог к этому привыкнуть.

— Не полностью. Да и от первоисточника услышать интереснее.

— Ладно, — вздохнул он. Его спина снова нашла свое место на спинке кресла, которое так любезно приняло его обратно в свои объятия. — Расскажу, хорошо.

Люси приняла более удобную позу. Её ладони уперлись в колени, а корпус наклонился чуть вперёд, чтобы услышать каждую деталь, каждое слово агента. Её лицо действительно выражало заинтересованность, потому что Леон для неё до сих пор был загадкой.

— В Раккун-Сити я попал ещё новичком, опоздавшим на работу в свой первый день, потому что напился после расставания с девушкой. Эти зомби, их стоны, трупы невинных жертв – все это намертво врезалось в мою память, я до сих пор не могу забыть ту ночь. Иногда мне кажется, что я до сих пор слышу хрипы живых мертвецов и чувствую запах крови и гнилой кожи. Потом меня допрашивали, после чего завербовали, так как я обладал «особым опытом» из-за столкновения с зомби. Далее – миссии, где я был одной ногой в могиле множество раз. Гибли товарищи, я лично видел их смерти, видел, как тухнет блеск в их глазах, — с каждым последующим словом голос Кеннеди становился тише, напряжённее, пальцы крепче сжимали подлокотники кресла. Синнер не двигалась, не смела себе позволить этого, слушая каждое словечко, сказанное мужчиной. Она затаила дыхание, была тише шелеста сухих листьев, доносившегося с улицы. — На одной из миссий я потерял абсолютно всю свою команду. Никто не выжил. И того хуже, они потом ожили как зомби и мне самолично пришлось их пристрелить вот этими руками. — сказал он, взглянув на свои ладони и поджав пальцы, отвел взгляд, не в силах смотреть дольше, будто бы видел тот момент и слышал эти выстрелы. Его выстрелы. — Больше мне нечего рассказать. Остальное будет похоже на послемиссионные рапорты. Моя жизнь – это дом-работа, где с работы я могу однажды не вернуться, вот и всё. Просто скажу, что даже в трудные моменты я смог найти тех, кто мне помог, надежных людей и товарищей. 

Леон закончил, просто замолчав. Его взгляд вернулся к Люси, которая так и не изменила своей позы за время его короткого откровения. Ему даже показалось, что этого катастрофически мало в сравнении с тем, что рассказала ему Синнер, однако, агент действительно не знал, что ещё можно сказать. «Дом-работа», и так каждый день. Точнее определения для его жизни не было в мире для него. А сама Люсия поняла, что, на самом деле они с Кеннеди похожи. Вся их жизнь – сплошная опасность и исполнение приказов. Только стояли они на разных берегах и служили совершенно разным идеалам. Две одинаковые противоположности, обременённые собственными ролями.

—...Спасибо. Поверь, это больше, чем ты думаешь. — Люси неосознанно повторила его же слова. Но, как бы то ни было, это было искренне. Ни фальши, ни ехидства – просто правда.

Леон ничего не ответил. Его сухой кивок был воспринят Синнер как принятие её слов, её реакции на его историю. Агент медленно поднялся с кресла с тихим выдохом. Был слышен едва уловимый ухом хруст колен мужчины. Он развернулся, направившись к лестнице на второй этаж, но остановился у первой ступеньки и повернул голову к наёмнице. Его глаза блуждали по её уже сонному лицу и успевшим высохнуть волосам. Слегка запутанные русые локоны снова делали её похожей на ведьму, как тогда, в лазарете. И уголок его губ снова предательски дернулся вверх от этого вида.

— Всё, пора спать. Диван в твоем распоряжении.

Шаги Кеннеди стихли, едва он оказался на втором этаже дома. Люсия могла слышать, как одна из дверей там закрылась с мягким щелчком. Он был прав. За этими «душевными беседами» они просидели долго. Она уже устала и хотела спать. Долго наемницу уговаривать не нужно было. Она в то же мгновение, как только дом снова погрузился в тишину, плюхнулась на диван, но пожалела об этом, когда сморщилась от боли в правом бедре.

Черт, совсем забыла, идиотка...— пробормотала Люси себе под нос, осторожно потирая место, которое своей болью кричало о том, чтобы с ним относились аккуратнее и нежнее.

Одна рука лежала под головой, а вторая покоилась на груди. Взор наёмницы был направлен к открытому окну гостиной, штора на котором продолжала себе колыхаться от свежего ветерка. Так, под эту тихую ночную колыбельную она и уснула. А чашка с кофе так и стояла на журнальном столике, всеми забытая.

Леон пока ещё не спал. Он стоял посреди своего кабинета, у распахнутого окна, устремив взор в ночь за стеклом. Макушки редких деревьев в районе покачивались под дуновением, их оставшиеся жёлтые листики по очереди отпадали от веток, оголяя кроны. Этот разговор заставил и агента погрузиться в прошлое, вспомнить не только ту кошмарную ночь, но и все остальные миссии, с которых он чудом возвращался. Мужчина гадал, когда же он на одной из таких совершит ошибку? Когда-нибудь он все-таки не вернется домой. Да и не к кому ему. Все друзья, которых он встретил на своем пути, имели свои жизни, обособленные от его. Клэр, Крис, Шерри, Ребекка... Иногда он все же задавался вопросом о том, как они там? Но не пытался спросить у них лично, не желая беспокоить, у и них своих проблем и забот немало.

Медленный выдох разбавил затишье кабинета. Скрещенные на груди руки разъединились, зарываясь глубже в карманы спортивных штанов. Один из листочков, сорвавшихся с дерева, залетел на подоконник и мягко приземлился. Леон взял гостя двумя пальцами правой руки и стал разглядывать его окрас. Листок ещё не был сухим, просто потерял свой зеленый оттенок, сменив его на более яркий жёлтый с оранжевыми вкраплениями, чтобы соответствовать осени. Пальцы крутили его, пока мужчина изучал поверхность летуна, задумавшись о разговоре. В последнее время вот так открывался Леон людям... Он даже не помнил уже когда. Это так влияние наемницы на него подействовало? Он не знал. Или просто не хотел узнавать, ибо не жалел о сегодняшнем взаимном откровении абсолютно.

Резким движением листочек был выброшен обратно на прохладную улицу, а Кеннеди, уже чувствуя, как начинает замерзать, затворил поскорее окна.

Надо поспать. — сказал он сам себе, заставив себя развернуться и пойти в спальню, — Хватит на сегодня размышлений. 

Но, когда он проходил мимо лестницы, ноги сами остановились, а слух напрягся, чтобы услышать тихое сопение Синнер, доносившееся из гостиной. Этот звук, совсем детский и такой естественный вызвал у мужчины кривую ухмылку. Надолго там он не остался. Уже через полминуты дверь в спальню за ним закрылась с едва слышным щелчком.