Sinner

Вода озера была настолько ледяной, что Люсия уже не чувствовала своих конечностей. В момент падения в воды Эри хватка Леона на ней ослабла, и их разъединило. Синнер вслепую поплыла вверх и, вынырнув, вдохнула свежий воздух. Её лёгкие обожгло, но это было необходимо. Само озеро, как наёмница и предполагала, было неспокойно – солнца не было видно, несмотря на то, что уже время близилось к полудню, всё затянуло густыми и тёмными, почти чёрными тучами, лил сильный дождь; волны бушевали, накрывая Люсию и совершенно её не щадя. Она едва успевала снова задерживать дыхание, чтобы не захлебнуться.

Синнер, в очередной раз вынырнув из-под воды, огляделась. Она искала Леона. Крутилась на месте, вглядываясь в волны. Ничего. Ни намека на его голову с этой идиотской для федерала стрижкой. И тот факт, что она не могла увидеть его головы переполнял её чувством тревоги и страха.

— Кеннеди! Леон! — зов её заглушался шумом волн злого Эри, едва ли слышный для кого-либо ещё.

Блядь. Спокойно, он не помер... – успокаивала себя она, пока уже пыталась грести к каменному берегу впереди. Как только она смогла поставить ноги на дно, её глаза приметили фигуру, лежащую на крупных камнях.

О нет...

Синнер быстро вышла из воды и поспешила к фигуре. Раненное бедро всё ещё ныло и кричало о том, чтобы из него вытащили поскорее пулю, теплая кровь, впитавшаяся в ткань её штанов, контрастировала с ледяной водой, от которой Люсия насквозь промокла, рёбра пульсировали тупой болью, но наёмница, прихрамывая, добралась до фигуры и опустилась на колени рядом. Это был он. Леон. Лежал животом вниз, лицо было повернуто в её сторону. Глаза закрыты.

— Эй... Эй, Кеннеди, открой глаза! Ну же, мать твою! — Люси осторожно перевернула агента на спину, кряхтя от усилий.

Тяжёлый, скотина... Неужели воды наглотался?

Она легонько похлопала ладонью по его щеке. Наемница надеялась на то, что СЛР ей делать не придётся. Ей повезло. Его тело резко дернулось. Леон выхаркнул воду с противным булькающим звуком. Жидкость, состоящая из смешанной с тиной воды из озера, а также нечистот, из которых они вырвались, вытекла из его рта по щеке. Люсия помогла ему полностью избавиться от этого коктейля, перевернув Кеннеди на бок.

— Давай-давай, выплевывай, — тихо приговаривала Люси, держа руку на его плече и глядя на его лик, исказившийся в кашле.

Как только вся вода из него вышла, тело Леона снова расслабилось, глаза так и не открылись. Она приложила два пальца к его шее, где находилась сонная артерия и, к счастью, пульс был. Просто агент обессилел и потерял сознание. Из Синнер вырвался тихий, но точно облегчённый выдох.

Живой... Живой, чёрт возьми. Господи.

Ещё пару мгновений она вот так вот сидела рядом с ним, не отпуская плеча агента, как будто бы мог испариться, отпусти она его. Дождь заливал их, смывая с обоих грязь и пятна нечистот из канализации. Шум бушующего Эри фоном пытался спеть колыбельную Леону, только вот грозные волны этого не умели. Получалось плохо.

Позже Люсия опомнилась, понимая, что долго так находиться тут нельзя. Либо выжившие псы Винсента их найдут и прикончат на раз два, либо они просто замёрзнут. Нужно укрытие и тепло. Её глаза поднялись вперёд к лесу, что рос недалеко от этого берега. Там должно быть неплохое укрытие и от дождя, и от нежеланных гостей.

Наёмница медленно встала на шатающиеся ноги и, взяв Кеннеди под мышки, начала осторожно и медленно, чтобы не сделать ему больно, тащить к деревьям. Ещё не хватало, чтобы кто-то ещё умер сегодня из-за её идиотского желания мести. С трудом и вздохами сквозь боль во всём теле после пережитого, она смогла дотащить агента и прислонить к стволу одного из деревьев с самой густой кроной. Сама она упала на пятую точку перед мужчиной, положив руки на колени. Тяжелая отдышка вырывалась из неё, грудная клетка резко поднималась и опускалась, пока Синнер хватала ртом воздух.

Кеннеди же был неподвижен. Его собственная грудь размеренно и спокойно двигалась с тихим дыханием, выходившим из его ноздрей и приоткрытых губ. Люси глядела на него молча, рассматривая каждую черту, буквально пропитанную истощением и усталостью. Она видела каждую его рану и ссадину, его темные круги под глазами. Её собственная разбитая губа подрагивала. Позвоночник ныл после падения. Но долго Люси не сидела. С тихим кряхтением наёмница поднялась и стала собирать ветки, хотя бы немного похожие на сухие. Нужен был костёр, нужно было тепло.

Люсия далеко не отходила. Не хотела оставить его одного. Просто не могла. Не Леона, вытащившего её из передряги и спасшего ей жизнь. Где-то под ногами она нашла несколько веток, только вот похоже мать-природа решила пожадничать – рядом больше не было сухих веточек. Оставив найденное будущее топливо для костра у ног Кеннеди, Люси обернулась к дереву позади неё. Крепкое, пусть и староватое и сухое. Но зато сухое, как и было нужно. Даже с её раной и дикой слабостью в мышцах она сможет забраться и сломать несколько веток. 

Давай, Синнер, ты сможешь. Он своими товарищами рискнул из-за твоего безумства...

Синнер похлопала себя по щекам, после чего начала медленно забираться на ствол. Это далось ей сложнее, чем казалось. Если бы не её состояние, то она бы уже вмиг была на самой верхушке без проблем, но приходилось справляться вот так... Первая, вторая, третья ветки начали падать, когда Люси ломала их, обвив ногами толстый сук. Только вот он был слишком сухим. Она услышала хруст под собой, но не успела среагировать вовремя, поэтому с громким вскриком от боли наёмница приземлилась на кривой корень своей спиной. Тело охватила вспышка боли, перед глазами всё затмила белая пелена. Она сжалась в комок, в позу эмбриона, в попытках сдержать крупную дрожь в теле не только от этого приземления, но и от холода. Сейчас нельзя было медлить, мокрая одежда прилипла к коже и у неё, и у него. Если они не согреются, то замерзнут и заболеют, что было бы некстати.

Люси перевернулась на четвереньки и собрала ветки, что она только что добыла. Прижав их к груди, она, не вставая, доползла к Кеннеди и сложила их рядом с ним, добавив туда ещё те, что нашла на земле. С некоторых она сорвала сухие листья, до которых не успел добраться дождь и спрятала поглубже в веточках. Это будет растопка. Рядом нашлось два камня, которые она начала бить друг о друга, чтобы получить искру. Долго не удавалось, без ругани не обошлось, но Люсия не сдавалась. И вот, спустя, казалось, целую вечность, несколько искр попало на сухие листики, от чего те задымились и появился слабый свет и тепло. Она сразу же начала раздувать получившийся костёр, и уже через несколько минут огонь дарил им обоим тепло.

Она молча сидела перед костром, напротив Кеннеди, чтобы видеть его и среагировать на любое движение, если будет нужно. Только вот она сама настолько была истощена, что сосредоточенный взгляд стал расфокусированным, стеклянным и направленным в никуда перед собой. Руки, которыми она недавно наносила жестокие удары Хозяину, удары безумные и яростные, которые могли бы убить обычного человека, лежали сейчас на её коленях абсолютно безвольно, вялым и бесполезным мясом.

Леон медленно очнулся от ощущения тепла, медленно согревавшего его тело, облепленное мокрой тактической формой и пустой разгрузкой. Веки с трудом открылись, его расфокусированный голубой взгляд потихоньку приходил в норму, и агент смог различить, что яркое пятно слева от него – костёр, а за его алым пламенем сидела фигура. Люсия.

С тихим протяжным стоном Кеннеди оттолкнул спину от ствола дерева и осмотрел окружение. Они были в лесу, что недалеко от каменного пляжа озера Эри. Он медленно повернул голову обратно к Синнер и долго, молча глядел на неё. Наёмница даже не заметила его пробуждения. И она в таком состоянии перетащила его и развела огонь? Его глаза приметили сломанный сук у противоположного дерева, а потом её сгорбленную позу. Неудивительно, наверняка это она свалилась оттуда. В её то состоянии...Неприятное дополнение к болезненному приземлению на рельсы. 

Но все же костёр, её попытка перетащить его в более безопасное место – все это невольно заставило что-то согреться в его груди, и причиной тому было не отдающее своё тепло пламя. Что-то переменилось в мужчине насчет неё. Его взгляд, застывший на Люсии, смягчился и потерял привычную напряжённость и сосредоточенность. С тихим вздохом он позволил своей голове снова прислониться к стволу дерева, не сводя глаз с неё. Но всё же, спустя несколько мгновений, Леон нарушил это молчание, наполненное их общей усталостью и изнеможённостью:

— Синнер. Эй, Люсия. Очнись. — его голос был хриплым и ниже обычного, казался более угрожающим, нежели измотанным.

Люсия сразу же несколько раз моргнула и подняла медленно голову к нему. Осунувшиеся черты сменились удивлением и облегчением, когда она подала свой такой же, как и у него, хриплый голос:

— Очнулся. Ты как? — спросила она, но сразу же поджала губы, понимая, что вопрос глупый. Они в паршивом состоянии, чёрт знает где, двое ребят погибли, неизвестно, живы ли О'Нил, Льюис и Джексон...

Кеннеди заметил её смену настроя. Он сразу понял, с чем это связано. Ещё в туннелях канализации он увидел её беспокойство по поводу смертей Харриса и Уотсона, что не мог не запомнить. Несмотря на то, кем она являлась и что делала, ей было искренне жаль его товарищей, а сейчас она вообще ему жизнь спасла, не бросив на том каменном берегу. Это казалось ему очень необычным, нет, скорее, непривычным. Не подходило её роли.

— Бывало и лучше. Не думай об этом, — ответил агент, кивнув в пустоту, — Про парней. Я был ответственен. И они знали, на что идут, сами согласились. Такая работа.

Его глаза были прикованы к золотому костру. Левая рука потянулась к теплу, держась рядом, чтобы согреть ледяные кончики пальцев. Влага маленькими капельками стекала с его одежды и волос, точно так же, как и у неё. С берега доносился вой ветра и шум всегда недовольного озера. Оно было рассержено тем, что они вдвоем смогли выбраться из его лап. Снова зазывало их обратно. Этот шторм и буря словно отражали их внутреннее состояние. Желтоватые листочки, ещё остававшиеся на деревьях, подрагивали от попадавшего ветерка, также точно подрагивали и Люси с Леоном. Одна глядела на свои руки на коленях, а второй искал решения своих проблем в резвящихся рыжих язычках пламени.

— Если бы они не согласились на это, то... — сказала она, её ладони сжались в кулаки, когда Люсия подняла взгляд на Кеннеди, — Они ведь могли. — наёмница замолчала, пытаясь подобрать нужные слова. Губы были крепко поджаты, когда она повернула голову к тому суку, с которого она упала, — Зря я к тебе пошла. От этого у тебя только больше неприятностей, мы провалились. Винс сбежал. Снова выжил, ублюдок. Прости.

Леон четко услышал вину в её словах. Это уже в который раз сбивало его с толку. Как человек, наёмница, как она, убивавшая людей по приказу и совершавшая преступления уровня биотеррористической угрозы, может иметь чувство вины и сострадания? Однако то, что он слышал – было искренне. И это «прости» тоже. Значит, как то, но это умещалось в ней. Как? Он не знал. Но он уже хотел узнать, и двигало им не подозрение, а искреннее любопытство.

— Не говори ерунды, — резко ответил Кеннеди, нахмурив брови, — Они были взрослыми мужиками со своей головой на плечах. Они приняли своё решение. Тебе не надо извиняться. Произошедшее только подтвердило то, что ты не лгала всё это время.

Лицо Люси вытянулось в удивлении от такого резкого тона агента. Она совершенно не ожидала его отказа от её извинений. Наоборот, думала, что он поддержит тон и начнет её осуждать.

— Говоришь так, словно это обычное дело.

Леон тихо выдохнул, это было едва ли похоже на усмешку. Уголки его губ дернулись вверх, но веселья в его голубых глазах, так и не отрывающихся от её серых, не было.

— В моей работе это как раз-таки и есть обычное дело. Агенты умирают на миссиях, это случается, — спокойно объяснял он, но в его голосе Синнер могла заметить нотки усталости не физической, а моральной – усталости, которая приходит спустя долгие годы боли и горю по павшим товарищам и невинным людям, вовлечённым в страшные события невольно. — Научился привыкать. По-своему.

Он не стал упоминать о его пристрастии к алкоголю, которое усилилось после событий той ночи в девяносто восьмом году, а потом, уже словно по нарастающей, усиливалось и по исполнении последующих миссий, где он потерял немало товарищей. Бутылка бренди или виски стала постоянной его гостьей в шкафу в гостиной у него дома. И не только там. Были и другие тайники. Так было легче. И проще.

— А ты? — неожиданно для Люсии, он спросил её. Бровь была выгнута в ожидании. На мгновение его взгляд опустился на раненное правое бедро наемницы. Его рука потянулась к разгрузке, но остановилась, когда агент вспомнил, что он пуст, — Ты явно не просто «наёмница». Просто «наёмница» оставила бы меня на берегу, не стала бы делать попыток предать своего Хозяина.

Синнер криво усмехнулась, покачав головой. Она откинула упавшую влажную прядь своих русых волос со лба. Это то, чего она боялась. Откровения. Рассказы о прошлом. Но после того, что произошло, чем пожертвовал Кеннеди для того, чтобы помочь ей, даже несмотря на то, что это было и в его интересах... Он имел право знать.

— Помнишь, ты говорил мне о файле с якобы моим именем, который ты нашёл в электронных базах? — начала она, взяв с земли сухой дубовый листик и начав его медленно переминать в пальцах, — Это и правда был файл с моим именем. Оборвался он потому что к тому времени меня уже отдали Винсу.

— Кто?

— Родители. Чтобы откупиться, — ответила Люси, разорвала лист напополам и бросила в огонь, — Самый паршивый День Рождения в моей жизни.

Между ними воцарилось молчание. Долгое, тяжёлое, густое. Леон сжал челюсть, было видно, как он напрягся. Он отвернул голову от Синнер так, что она могла теперь видеть только его профиль, скрытый наполовину ещё влажными и от этого казавшимися более тёмными волосами. Мужчина ожидал всего, но не такого точно. Люсия же потихоньку продолжила, чувствуя, как ей, к её собственному удивлению, становится чуть легче, совсем немного:

— Они чёрт знает сколько работали на Хозяина. Потом появилась я. Совершенно неожиданно. Мать хотела аборт, но срок уже был слишком большой. Оставила. — на фоне её слов бушующий Эри своими полными пены волнами бился об отвесные скалы и свои берега, теперь звуки его буянства лишь дополняли атмосферу, что сформировалась между ними в этот самый момент, — Они совершили ошибку. За что и поплатились. Винс прикончил их на месте, а меня решил оставить себе. Мне тогда 12 лет исполнилось. С того дня я стала его собачкой, которую он дрессировал для себя. Но, как видишь, выдрессировать меня не вышло.

Последние слова были сказаны с легкой улыбкой, вызванной не весельем, а скорее, некоторой неловкостью и смущением от непривычки вот так просто рассказывать что-то личное кому-либо. Оно и неудивительно. Вряд ли там, в логовах Винсента, у неё вообще был кто то, кому бы она могла довериться так же, как и Кеннеди сейчас, чтобы рассказать такие личные моменты.

Это и заставило что то внутри агента изменить мнение о ней. Она ему доверилась. Не в том плане, что она проанализировала его способности и опыт агента, чтобы попросить помощи против Хозяина, а в другом.

Она доверилась сейчас мне лично, как человеку. Иначе бы не рассказала. — осознание перевернуло его мир с ног на голову, он повернулся обратно к ней. Люси, бросившая листик в огонь, так и продолжала смотреть на то, как костер тихо трескает и горит, поедая брошенную жертву, но в её собственных глазах не было и тени того отчаянного дикого зверька, которую он увидел еще в ту ночь, когда она пришла к нему домой. Сейчас Кеннеди видел лишь взгляд женщины. Женщины, уставшей и морально, и физически за все годы этого рабства в руках безумца-преступника.

— И что...— оборвал себя мужчина, прижав колени ближе к груди и положив свои предплечья на колени, — Что будешь делать, когда всё закончится?

Вопрос был неожиданностью для Синнер. Это же было очевидно для них обоих, разве нет?

— Ну, как? Как мы и договаривались. Я буду отвечать за свои поступки перед законом, Леон. Разве есть другие варианты? — её ответ был прямее некуда.

Действительно. Как я мог такой вопрос вообще задать? Она же наёмница, преступница. Должна ответить перед судом, понести наказание... — Леон был согласен, но почему-то эти мысли приносили ему только сомнение. Особенно после всего, что произошло. Однако, она была права. Да и так будет правильно.

— Да, ты права. Глупый вопрос. — кивнул Кеннеди, стиснув ладони в кулаки и пару раз стукнул костяшками друг о друга. Его взгляд снова упал на её ранение. — Как твоё бедро?

Люси взглянула на свою рану, из которой уже стало меньше кровоточить. Выглядело паршиво, но пока ещё не смертельно.

— Сойдет. Пуля внутри осталась, поэтому пока не даёт сильно ноге кровоточить. Ещё продержусь некоторое время.

— Я бы помог, но из моей разгрузки Хозяйские псы все забрали. Извини.

Синнер покачала головой и махнула рукой.

— Неважно. После всего, что произошло сегодня эта пуля кажется цветочками, — она улыбнулась с тихим смешком, — Мы же с тобой буквально в дерьме искупались.

От её слов губы Кеннеди растянулись в улыбке. Внешние уголки глаз его сморщились, а из груди вырвался тихий, пусть ещё и сиплый, но точно смех. Люсия сама не сдержалась и тоже засмеялась, смахнув со своих волос упавший с дерева лист. 

Смех резко прекратился, когда они оба услышали хруст веток недалеко. Синнер сразу же затоптала костёр левой ногой и прижалась к стволу рядом с агентом, но через мгновение они облегченно выдохнули, когда услышали знакомые голоса О'Нила, Льюиса и Джексона:

— Леон! Кеннеди, ты где, мать твою?! Отзовись! По шапке получишь за то, что не отвечал по связи!

— Эй, парни, нашёл обоих! Сюда!

Эти трое остались живы и искали Кеннеди. Значит, они тут не останутся. Джексон подошел к Леону и Люсии первым. Товарищ Леона осмотрел и Кеннеди, и Синнер, и помог ей с ранением, плотно перевязав её бедро бинтом.

— С пулей здесь не разобраться. Достанем в более удобных условиях. Всё, встаём и уходим!

Остальные двое помогли им подняться и доковылять до вертолета, который экстренно вызвал Льюис из штаба. Транспорт взмыл в небо, направляясь обратно, а взгляды агентов прикованы были к «источнику».

— Леон, а с ней что? Просто так ей в штаб нельзя, ты же не говорил о ней, — подметил Джексон, пока менял Люсии уже успевший пропитаться кровью бинт на новый.

— Можно. Я разрешаю. Она – «источник». Будет находиться под моей ответственностью в этом деле. Она будет ценным свидетелем пока не закончим с Винсентом. Я договорюсь с начальством, — ответил Кеннеди, прислонившись затылком к прохладной стенке вертолета, пока глядел на Люси, сидевшую рядом с иллюминатором. Она уже уснула, уткнувшись лбом в стекло, и впервые за этот кошмарный день её плечи по-настоящему расслабились.

Никто больше ничего не сказал. Дальше в спокойном и вымотанном молчании после сегодняшних событий все они и провели остаток полета.