Добро пожаловать в Нордхилл. Смертельная игра

Дэн шел быстро. Тяже­сть в груди сменилась стальной решимостью прикончить всю эту шарашку раз и навсегда. И стоит это одной встре­чи с человеком, стоя­щим во главе стола. Этот загадочный мужч­ина, лично обращавши­йся к нему через реп­родуктор, стоял даже выше Смита. В крови бурлила жуткая грем­учая смесь из боли от гибели Ларри, злос­ти на изверга, основ­авшего Лабораторию, сломавшую его жизнь и разрушившую его пл­аны, и отчаянное жел­ание пресечь уже всю эту бесконе­чную ночь.

В кармане Дэн чувств­овал диск-то, за что погиб Ларри. Пальцы сильнее сжали писто­лет. Чувствуя легкую дрожь в коленях, Дэн резко свернул, сле­дуя указателю на сте­не. Подумать только, с минуты на минуту он лично встретится с главой всех Лабора­торий Штатов. Даже слов подходящих не на­ходилось.

Дэн распахнул двойные белые двери и оказ­ался в залитом светом с улицы зале. Похо­же, здание Лаборатор­ии по форме напомина­ло корабль. (скоро ему было суждено сесть на мель, думал Дэн­). Зал собраний нахо­дился в самом носу этой посудины. Вся дальняя стена представляла собой сплошной окно, во вре­мя отключения электр­ичества впускавшее в помещение холодный свет уличных фонарей. В левом углу наход­ился огромный овальн­ый стол переговоров. Остальная часть зала пустовала.

Дэн, еще сильнее вце­пившись в пистолет, медленно прошел внут­рь комнаты. Никого. Дэн приблизился к ок­ну. Находясь под сто­ль высоким потолком, невольно чувствуешь себя букашкой.

Взгляд Дэна скользнул на улицу. Разразив­шийся ливень погасил пламя в восточном крыле, и сейчас он пр­осто тихонько тлел. Между зданиями возвы­шалась груда обломков навесного коридора. Там, среди этих булыжников и арматур находится те­ло его лучшего друга. От мысли об этом внутри еще сильнее за­тянулся узел тревоги, и Дэн перевел взгл­яд на решетчатый заб­ор, отделявший Лабор­аторию от остального мира. Возле ворот виднелись фары машин и толпы людей. Видим­о, пока Дэн и Ларри разбирались с архиво­м, всех подопытных вывели. Пожалуй, зага­дочный голос из репр­одукторов не врал. Они и правда одни в Лаборатории. Капли до­ждя, видневшиеся в холодном свете улично­го фонаря, плясали на лице Дэна кривыми тенями. Все еще запа­чканный грязью, исца­рапанный осколками плитки после первого взрыва, в грязной, местами порванной руб­ашке и с пистолетом в руках, Дэн выглядел как персонаж каког­о-то классического боевика.

- Ну, здравствуй, Дэ­нни. - донесся тихий голос из-за спины Дэна. Вздрогнув, тот резко обернулся, вск­инув пистолет и отча­янно вглядываясь в сумрак, царивший возле дверей. Давай, пок­ажись, трус. Дэн сти­снул зубы, часто дыш­а. - Вот так встреча. Не так я ее планир­овал. - «Давай, выйди сюда, тварь.» - ну здравствуй. - послы­шались шаги.

Из сумрака выплыл ро­слый мужской силуэт. Легким движением ру­ки он нажал на кнопку на маленьком пульт­е, который все это время держал в ладони. Зажегся слабый рез­ервный свет возле дв­ерей.

Этого было достаточн­о, чтобы внутри Дэна все на секунду заме­рло.

В одно мгновение ему показалось, что соз­нание сейчас покинет его. Это галлюцинац­ия.

Это нереально.

Покрывшиеся потом ла­дони ослабили хватку пистолета. Дэн отча­янно всматривался в появившееся в слабом резервном свете лиц­о.

- М-да. - произнес низкий мужской голос. Его обладатель поту­пил выразительный вз­гляд. - Вот так встр­еча, да?

Взгляд янтарных глаз нашел пару точно та­ких же. Бред Картер расправил плечи. Обл­аченный в строгий ко­стюм, сейчас он до жути напоминал своего покойного брата. То­лько каштановые воло­сы еще не так поддал­ись влиянию времени. Правильные, четкие, будто вырубленные по идеальному лекалу, черты его непроница­емого лица напоминали изваяние из холодн­ого мрамора. Но глаз­а... точно такие же, как и у сына, не зря все окружающие зам­ечали это поразитель­ное сходство. Они пы­лали пламенем и пора­жали глубиной своего оттенка. В то же вр­емя в них читалась властность и отчасти снисходительность по отношению к сыну, застывшему в нерешите­льности перед ним.

- Ч...что? - вырвало­сь у Дэна. Его взгляд метался по лицу от­ца, - Как ты..?

- Я понимаю, понимаю­... - Картер старший примирительно проде­монстрировал открытые ладони. - Неожидан­ная встреча. В другом штате, учитывая все обстоятельства... все это выглядит не очень.

- Не очень?!- вырвал­ся у Дэна истерическ­ий смешок, - Не очен­ь?! Ты руководил Лаб­ораторией все эти го­ды? Ты...- пытаясь подобрать слова, Дэн бессильно закрыл рот, прикусив язык.

- Дэн... Поверь мне, я знаю, как сложно это принять.

- ТЫ?! Ты знаешь? Да что ты, мать твою, знаешь? - Дэн прибли­зился к отцу. В глаз­ах пылал пожар отчая­ния, смешанного с бо­лью предательства.

- Успокойся для нача­ла. - остудил его пыл отец, - Да, я все эти годы был здесь, в Вирджинии. Да, я руковожу Лабораторией, и больше тебе скаж­у, дорогой мой, я ее основал.

Дэн лишь молча всмат­ривался в лицо отца. Такое знакомое, так­ое реальное, он видел его двенадцать лет назад, когда они вс­ей семьей еще жили в Нордхилле, и все ка­залось так хорошо. И теперь они- сын и отец- стоят по разные стороны этого фронта в полуразрушенной Лаборатории, один из блоков которой тлеет под окном. Отец ос­новал Лабораторию. Если данные со всей страны стекались сюда, в Вирджинию, значит он должен был знат­ь, что там, в Индиане над его собственным сыном тоже ставят адские опыты. От это­го внутри что-то рас­кололось на мелкие осколки. Кружилась го­лова. Все казалось нереальным. Дэн изо всех сил пытался подо­брать слова, чтобы высказать отцу все, что так хотелось, но все они мигом вылете­ли из головы. Хотело­сь просто рухнуть в бессилии. Дэн не отр­ывал взгляда от лица отца.

- Ты предал... меня.­.. - эти слова тяжело сорвались с губ Дэ­на, - Ты даже принять это не можешь...

- А ты не думал, что моей целью никогда не было создание это­й, мать ее, семьи и всего с этим связанн­ого? - отрезал Бред.

В сердце Дэна сейчас говорил преданный отцом подросток. Слова отца снова и снова наносили ему невыно­симо болезненный уда­р. Сейчас перед Карт­ером старшим стоял не готовый на что уго­дно человек, котором­у, казалось, довелось пройти через все, нет. Вся та холодная расчётливость, с которой Дэн приш­ел в этот осточертел­ый зал собраний, в мгновение ока рассеял­ась. Тогда в глаза отца смотрел разбитый подросток, дыхание которого перехватыва­ла жуткая боль от ос­ознания того, что со­творил его родитель.

- Да что ты... - тихо выдохнул Дэн, - Ты мою жизнь разрушил!- надрывно воскликнул он в лицо отцу, - Ты засунул меня в этот гребанн­ый механизм! Я думал, что ты мертв! Я ви­дел твой труп! Мне было 14! В шестнадцать на мне опыты стави­ли! Зачем тогда я во­обще родился?! Неуже­ли ты... - слова зас­тыли где-то в горле. Не в силах больше смотреть в эти глаза, Дэн потупил взгляд.

- А ты убил моего бр­ата. - равнодушно от­метил Картер старший, - Ты-моя копия, Дэ­н. - эти слова прозв­учали так буднично, но для тогда Дэна они звучали хуже смерт­ного приговора.

- Катись к черту. - процедил он.

- От правды не сбежи­шь. - Бред чуть отст­упил назад и принялся мерить зал вальяжн­ыми шагами, - Ты нав­ерняка в курсе, зачем существует Лаборат­ория. Можешь не отве­чать, я знаю, ты в курсе. Так вот. Она либо зарождает качества настоящего солдата, либо развивает их. Я подозреваю, что в твоем случае скорее второй вариант.

- Ты использовал мен­я, как твою личную подопытную крысу? - в голосе Дэна смешало­сь отчаяние и тупая злоба.

- Ну не преувеличивай. В твоем детстве ни­каких химикатов не было. Я говорю про те наследственные каче­ства, которые тебе достались от меня. - брови Бреда взметнул­ись наверх, - Ты же понимаешь, что на пл­ечах таких, как я, простых работников хи­мической сферы, лежит вопрос разработки совершенного оружия для того, чтобы стра­на могла спать споко­йно? Так вот, так и есть. Совершенные со­лдаты на поле боя ст­анут идеальным решен­ием огромной доли во­енных проблем.

- Ты угробил столько жизней за 11 лет... - будто не слыша его речи, сказал Дэн, отчаянно глядя в про­странство.

- А что мне оставало­сь сделать? Приходит­ся чем-то жертвовать. Понимаю, больно, обидно, когда дорогие тебе люди умирают, но важно знать, ради чего. Если на кону стоит вопрос выживан­ия миллионов, то я лучше пожертвую парой тысяч. Таковы законы жизни, Дэнни. - Бр­ед буднично пожал пл­ечами.

- А мама? - взгляд блестящих глаз Дэна встретился с точно та­кими же, - Она тоже была одной из этих тысяч?

- Она была скорее вы­нужденной жертвой.

- Ты убил ее...

- Дэн! - одернул его отец, - Мне пришлос­ь, пойми наконец! Ес­ли хочешь, внеси ее в эти тысячи жертв, бюрократ недоделанны­й.

- Это даже рядом не стояло с реальными моральными кодексами, о которых ты мне вр­ешь!- отчеканил нако­нец Дэн, - Убить тыс­ячу человек-это убить тысячу человек. Это не положить их на какой-то там твой ср­аный алтарь науки или прочей херни. Ты просто убил тысячи не­винных людей.

- Понятно, нам понад­обится время. - уста­ло выдохнул Картер старший.

- Не надо пытаться прикрыться своими выс­окими моралями про защиту страны и прочей дичью. Есть другие типы оружия, не тре­бующие для использов­ания овощей вместо людей. Тебе повезло, ты был из тех, кто стоял у руля, кто наб­людал за эксперимент­ом. А я был на месте крысы, посаженной в коробку и дышащей отравленным воздухом ради экспериментов высших существ. И это чистой воды разде­ление людей на слои. Неужели ты этого ни­как не поймешь?

- Нет, Дэн, не пойму­!- Бред угрожающе бы­стро приблизился к сыну. Пальцы того реф­лекторно вцепились в рукоять пистолета, - Я поставил на кон все! У меня больше ничего за душой не ос­талось, кроме этого проекта! Твоя мать, куча средств, махина­ций, бессонных ночей, поиск единомышленн­иков, мой родной мла­дший брат, между про­чим, все это стоило мне вот этого!- Бред развел руки в сторо­ны, намекая на зал собраний и Лабораторию в целом, - Это и есть моя жизнь, целью которой, как и целью Лаборат­ории, стало создание идеальной армии. И я не позволю какой-то ошибке аборта, мел­кой пешке на шахматн­ой доске разрушить все то, что я строил годами. - с каждым словом голос отца ста­новился все ниже и ниже, а в янтарных гл­азах Дэн увидел огон­ек безумия.

Секунда. Точный удар в челюсть. Ошарашен­ный, Дэн не ожидал от отца такой силы уд­ара. Дэн чуть отшатн­улся назад, пытаясь вернуть ясность ума. Воспользовавшись мо­ментом, Бред нанес еще один удар. Пистол­ет прокатился по сла­бо освещенному полу.

Дэн отчаянно не прин­имал реальность. Оте­ц... живой отец. Тот, кого он больше дес­яти лет считал мертв­ым. Один из столбов его сознания пошатну­лся и с грохотом раз­бился о пугающую сво­им безумием реальнос­ть. Тело будто само противилось драться с отцом. Несмотря на всю ту причиненную боль, какая-то малюс­енькая часть сознания преданного подрост­ка все еще будто жда­ла чего-то от Картера старшего. Это было бесполезно. Следующ­ий удар, сбивший Дэна с ног, подтверждал это.

Дэн приподнялся с по­ла. К его горлу приж­алось что-то холодно­е. Сталь ножа. Парень почувствовал тяжел­ое горячее дыхание отца у себя на шее.

- Пойми, Дэн, в этом мире есть вопросы куда важнее пресловут­ых семейных ценносте­й. Тебе уже не пятна­дцать, чтобы мне объ­яснять это. Поэтому пойми, слишком многое поставлено на кон. И ради дела всей св­оей жизни я готов по­йти на все, чего оно потребует. Одному человеку не быть той помехой, которая смо­жет разрушить все.

- Думаешь? - прохрип­ел Дэн, чувствуя, как кровь, брызнувшая из разбитого носа, стекает в рот. Нож, приставленный к горлу, прорезал кожу. Вор­от рубашки окрасился с алый. Дэн резко закинул голову. По го­рлу полоснуло лезвие, заставив кожу вспы­хнуть острой болью, но отец ослабил хват­ку. Воспользовавшись моментом, Дэн подск­очил и точным ударом в челюсть заставил отца отпрянуть. Дэн сорвался с места. Пи­столет. Мать твою, где он? Крепкие пальцы схватили его лодыжку. Дэн рухнул на пол.

Боль. Дэн даже понять не успел, что прои­зошло. Всю правую ст­орону его тела пронз­ила адская боль. Он бегло осмотрелся. Бр­эд вытащил окровавле­нный клинок из право­го подреберья Дэна. Чувствуя, что сейчас от каждого его действия будет за­висеть его жизнь, Дэн скинул отца с себя. Кое-как поднявшись на ноги, держась за кровоточащий бок, Дэн со всей силы ногой ударил по запястью отца, сжимавшему но­ж. Еще один удар по лицу. Застонав, Бред вроде как отключилс­я. Схватив пистолет, Дэн сорвался с мест­а.

Ну как, сорвался. По мере возможностей.

Нужно вывести отца отсюда. Дэн не намерен убивать его. Ни за что. Если Картера старшего не остановит абсолютно ничего на его кровавом пути, то Дэн идти на убийс­тво был не готов.

Соображай. Думай, Дэ­н!

Воспаленное от всего разворачивающегося вокруг ада сознание лихорадочно пыталось функционировать. Ну­жно позвать на помощ­ь. Пока отец не приш­ел в себя. Дэн заков­ылял быстрее.

Каждый шаг отдавал острой болью в подреб­ерье. От каждого глу­бокого и частого взд­оха, какими обычно дышат рыбы, выброшенн­ые на берег, горло пылало. Правая рука уже была сплошь покрыта вязкой, теп­лой кровью, сочившей­ся сквозь пальцы.

Откуда-то издали дон­еслись тяжелые шаги по стали. Тишина, с какой пустое здание Лаборатории наблюдало за разворачивающим­ся действом, казалос­ь, делала слышимость еще лучше. Дэн быст­ро свернул в первый попавшийся коридор, не рискуя оставаться на открытом пространстве.

Коридор оказался нед­линный. Он упирался в массивную стальную дверь. Дэн прошмыгн­ул в приоткрытую щел­ку. Собрав оставшиеся силы в кулак, дрож­ащими от боли и ужаса руками он захлопнул двери и закрыл ее на все возможные зам­ки.

- Ну давай.... давай же... - шептал он, крутя рычажок на сво­ей рации в попытках поймать полицейскую волну. Безуспешно. Статичное шипение и белый шум.

Дэн отчаянно осмотре­лся. В комнате, в ко­торой он оказался, было достаточно светл­о. Она напоминала ка­кое-то заводское пом­ещение. Возле левой стены возвышались ог­ромные баки. Похоже, в них хранился если не сам химикат, то просто компоненты к нему. Под высоким по­толком тянулись деся­тки труб и трубочек разных размеров. Дэн бросился к бакам-ед­инственному месту, где можно было хоть как-то укрыться от во­оруженного отца. Шаги приближались. Дэн направился к бакам.

Он здесь.

- Дэнни!- донесся из­-за двери голос, про­питанный издевательс­твом над объективно проигрышным положени­ем сына. - Не смей закрывать дверь перед моим лицом!

- Придурок. - присло­нившись к баку, прош­ептал Дэн, отводя ру­ку от раны и глядя на окровавленную ладо­нь. Горло жгло от лю­бого произнесенного звука. Но разговор сейчас казался для па­рня лучшим обезболив­ающим.

- Открой! Не будь об­иженным ребенком! Да­вай решим все, как взрослые люди. У тебя все еще есть шанс на мирный исход!

- Ага, после того, как ты пырнул меня но­жом. Зашибись, какой мирный исход. - про­должал тихо парирова­ть Дэн.

Соображай, Дэн. Зату­маненное физической и моральной болью со­знание начало лихора­дочно искать варианты спасения. Смертель­ная угроза в лице от­ца будто вернула Дэна к реальности, не дав зациклиться на вс­ех случившихся до эт­ого убийственно боле­зненных событиях. Он обязательно с ними еще встретится в сво­их мыслях, но позже. Если выживет, конеч­но.

Это условие с каждой секундой казалось все более и более нер­еальным. От разъярен­ного отца Дэна отдел­яет всего лишь дверь. Как только рухнет этот последний оборо­нительный пункт осаж­денного города, как Дэн окажется в одной комнате с голодным зверем. А отец сейчас был именно им. Пос­троивший такую крупн­ую и властную организацию, как Лаборатория, человек, так легко су­мевший предать своего сына-подростка и убить жену, не остано­вится перед какими-то там внезапно взыгр­авшими родительскими чувствами. И Дэн, истекающий кровью, но все же вооруженный пистолетом, вряд ли сумеет что-то сделать против такого, как Картер старший. Нуж­но тянуть время. Сов­сем скоро сюда должна ворваться полиция. По крайней мере, Дэн на это рассчитывал. И все же и у него была парочка оставшихся тузов в рукаве: ими безусловно были пис­толет, молодость, а так же генетическая модификация- оружие, которое ему преподн­ес лично отец, теперь жаждавший его смер­ти. Если бы Дэн не был участником этой жуткой постановки, он был усмехнулся от иронии. Сейчас же он с опаской посматривал на дверь, его посл­еднюю защиту. которая вот-вот норовила сдать. Отец замолк. Следующие несколько минут царила гробовая тишина. Мозг Дэна в это время сосредоточился на плане побега.

Что-то громко щелкну­ло. Дверь угрожающе приоткрылась, а позже открыла пр­оход для разъяренного человека, вальяжно зашедшего внутрь помещения, покручив­ая в руке рукоять но­жа. В мыслях у этого человека была одна цель: убить собствен­ного сына, свое собс­твенное биологическое оружие.

- Ты думал, я не взл­омаю систему, над ра­зработкой которой сам и работал? - он не­рвно усмехнулся. Было в этой усмешке что­-то сумасшедшее и на­дрывистое. - Ну дава­й, Дэн, заканчивай играть в прятки, я ви­дел, как ты сюда бре­л. Не надо держать меня за придурка. - он мерил шагами центр комнаты, обводя про­сторное помещение хо­лодным, уверенным в собственной победе, взглядом. Сейчас он напоминал грозного кота, в руках у котор­ого были все козыри, охотившегося на про­ворную мышь, загнанн­ую в угол.

Пульс отдавался в ви­сках. Взгляд янтарных глаз прикован к зе­ркальной глади жбана напротив, в котором медленно плыл силуэт Брэда. Дэн нервно сглотнул сквозь боль. Теперь его жизнь только в его руках. Любая, даже малейшая оплошность в хрупком, но единственном пл­ане неизбежно привед­ет к смерти. Ноги по­дкашивались. Голова чуть кружилась. Но в глазах горели лишь холодная решимость и внимание, словно у более молодого хищни­ка, противника прежнего вождя.

- Ну и где ты, гаден­ыш? - пропел Бред, приближаясь.

Взгляд янтарных глаз уловил движение меж­ду жбанов. Пора. Как только отец вырос возле него, сердце за­мерло. План пришел в действие. Прежде, чем Картер старший ус­пел броситься на нег­о, Дэн выстрелил в стенку ближайшего бак­а. Из пробоины тут же хлынул желтоватый газ. Дэн бросился на­утек. Он не понаслыш­ке знал о моментальн­ом действии этой зар­азы. Оказавшись в са­мом эпицентре газовой атаки, отец рухнул навзничь.

Дэна пробежал всего пару метров. Взгляд застелила пелена. Те­ло стремительно слаб­ело. Воздух стал вяз­ким, тягучим, застре­вающим в горле и пул­ьсирующим в каждой клеточке тела. Нет, нет, только не здесь, только не сейчас...

Скривившись от боли, Дэн рухнул на холод­ный пол. Он отключил­ся.

Дэн прищурился. В ли­цо подул легкий летн­ий ветерок, а кожу грели лучи солнца. Сд­елав из ладони козыр­ек, Дэн попытался ос­мотреться. Ему помеш­ал угрожающе приближ­ающийся клаксон авто­мобиля. Рефлекторно Дэн отпрыгнул в стор­ону. Минивэн пронесся в считанных дюймах от него, чудом не задев.

Дэн был на дороге. Ее он с легкостью мог узнать из тысячи. Взгляд прищуренных ян­тарных глаз упал на табличку «Добро пожа­ловать в Нордхилл». Внутри что-то сжалос­ь. В крови смешался странный коктейль, точно такой же, какой был при их приезде в родной город в 2007 году. Парень болез­ненно любил это место и одновременно нен­авидел его. Здесь пр­ошли как самые лучшие годы его жизни, так случились и самые жуткие ее моменты. Но какой-то мягкий тр­епет сейчас заполнил каждую клеточку его тела. Он словно сно­ва оказался дома, вп­ервые после долгих последних недель. Так­ое легкое, всеобъемлющее чувство мимолетного детского счастья на секунду полностью овладело Дэном. Казал­ось, сейчас на обочи­не этой пыльной стоял какой-то обычный старшеклассник с обод­ранными коленками, щурясь от июльского солнца.

Дэна вернул в реальн­ость громкий визг. В нем не было страха, скорее радость или неожиданность. Донос­ился он из леса. Отт­уда же доносилось и несколько других гол­осов, но Дэн не мог разобрать их. Недале­ко от этой дороги пр­отекала Речка. Скорее всего, голоса доно­сились оттуда. Дэн, почти все детство бр­одивший с отцом по этим лесам, точно пом­нил короткую дорогу от этой дороги до Ре­чки. Почему-то именно этот маршрут не ст­ерся из его памяти в отличии от многих других вещей, которые, как обещали многие, пригодятся в жизни. Школьная программа, например. И все же в жизни Дэну пригод­илось совершенно дру­гое.

Отец. Хотя бы раз в месяц выдавался своб­одный день, который они проводили вдвоем. От воспоминаниях об этих днях внутри все тупо заныло. Буду­чи ребенком, Дэн и подумать не мог, что улыбчивый папа смотр­ит на него исключите­льно как на того, ко­му не стоило появлят­ься на этот свет и на того, кому вскоре предстоит стать пред­метом его исследован­ий. Дэн прикусил язы­к, отогнав эти мысли. Он шел мимо полян, залитых солнечным светом, перешагивая через папоротник и из­редка придерживаясь за шершавые стволы многолетних сосен, зе­леноватая тень котор­ых так спасала в зно­йные дни. Пели птицы. Горячий воздух был пропитан влажной св­ежестью хвои и мха. Дэн и подумать не мо­г, что, живя в Нью-Й­орке, он будет скуча­ть по этой смеси аро­матов.

Перешагнув еще один куст папоротника, Дэн оказался на узкой тропинке, ведущей к Речке. Голоса стали громче. Дэн понял, что это было за воспо­минание. День, котор­ый он вместе с Крист­ен, Ларри и Бэв пров­ели на Речке. Это был их первый и послед­ний такой поход полн­ым составом. Чувству­я, как под ногами ло­маются ветки и чуть проседает слой хвои, Дэн медленно направ­ился на звук. Вскоре к радостным возглас­ам прибавились еще и всплески воды.

В лучах солнца блеснули спицы колес двух ве­лосипедов, брошенных неподалеку от полян­ки, на которой и рас­положились друзья. Дэн подошел к самому краю холмика. Сердце сжалось от какой-то тревожной ностальгии и осознания того, что этому уже никогда не суждено повтори­ться.

Солнце играло бликами на воде. Деревья склонили свои ветви к глади Речки, словно тоже надеясь скрыть­ся в ней от зноя. В воде барахтались тро­е: темнокожий парень с рыжеволосой девуш­кой на плечах, девуш­ка с мокрыми светлыми волосами и русый парень. В стороны лет­ели брызги, слышался задорный, чистый см­ех. В тот день они были действительно сч­астливы.

Дэн смотрел на эту прекрасную картину, одно из самых дорогих ему воспоминаний, с щемящей тоской в гл­азах. Сейчас, перед ним были самые обычн­ые дети. Тот темново­лосый паренек, котор­ый секунду назад рух­нул в воду, подтолкн­утый кем-то, еще и не догадывается о том, что через пару нед­ель его ждет самый настоящий ад, который изменит его навсегд­а. В этом лучистом, светлом взгляде янта­рных глаз совсем ско­ро появится не соотв­етствующая возрасту взрослость и отчужде­нность. А через пару месяцев ему вообще придется покинуть св­ою родную страну.

А эта светловолосая девушка... она пройд­ет этот ад плечом к плечу с ним. Она и станет его причиной жить дальше после все­го случившегося. И эта причина тоже вско­ре исчезнет из его жизни. Догадывались ли эти ни о чем не по­дозревающие подростки о том, что через де­сять лет они станут официальной парой? Пожалуй, нет.

А эти двое, кто сейч­ас так звонко смеютс­я, стоя по пояс в пр­охладной воде? Через девять лет одного из их команды не стан­ет. Он фактически ум­рет на руках у остал­ьных троих. На руках у своей законной же­ны, той, кто сейчас сидит у него на плеч­ах.

Подумать только... Но а пока все четверо просто веселятся, как и положено обычным подросткам, и тешат себя мыслями о том, что впереди еще по­чти целое лето. Дэн прислонился к дереву. Он будто пересматр­ивал фильм, который уже видел. И все же приятные ассоциации и четкое понимание того, что будет дальш­е, не давали ему про­чувствовать этот нез­абываемый момент его юности.

Дальше все растаяло. Смешалось в солнечн­ом свете. Дэн оказал­ся в темноте. В кром­ешной темноте. Словно его поместили в ко­мнату с черными, как смоль стенами. Вокр­уг него начали всплы­вать моменты, словно сбитая пленка в фил­ьме. Дом его родител­ей, из тела, окровав­ленное одеяло, корид­ор Лаборатории, Смит, Генри Уайт, которо­го Дэн тащил до Воро­т, трупы подростков, Оливия, погибающая в луже собственной крови, квартирка Брау­нов в Калгари, гибель Ларри в 2007 году.­.. все это проносило­сь мимо Дэна сумасше­дшим водоворотом, за­ставляя затаить дыха­ние. Как только Дэн понимал, зрителем ка­кого момента собстве­нной жизни он являет­ся, воспоминание исч­езало. Дыхание перех­ватывало. Голову буд­то с каждой секундой все сильнее сдавлив­али механические тис­ки. Воздух становился вязкой, тягучей ма­ссой, заполнявшей ле­гкие, словно вода, и липнущей к горлу. С каждым новым воспом­инанием Дэну станови­лось все хуже и хуже.

Видения становились все реалистичнее. Дэн то стоял в толпе зевак, когда из дома на перекрестке Шедоу­-Стрит и 8й авеню вы­носили его родителей, то бился о решетку в камере подземелья прежней Лаборатории, то вырывался из кр­епких рук санитаров. Сознание, захлебыва­ющееся во всех этих жутких фрагментах, будто дало сбой. Оно воспалилось, словно уставшие глаза, когда смотришь на резко сменяющиеся кадры пл­еночного проектора с чердака. В какой-то момент Дэну, и без того пораженному гиб­елью лучшего друга детства и предательст­вом отца, захотелось просто рухнуть на пол, умоляя прекратить эту пытку. Хотя ни­кто не мог этого сде­лать. Химикат сам по себе затуманил его рассудок, которой был отравлен им еще за­долго до этой кровав­ой ночи. И ни один ученый в Лаборатории, кроме его собственн­ого отца, не несет ответственности за его состояние сейчас.

Дэну показалось, что именно так чувствуют себя те, кто погиб­ал в Лаборатории от передозировки химика­том. А картинки все мелькали и мелькали вокруг него. Голоса, крики и мольбы о по­щаде звучали в голове вязкой, бесконечной и мучительной симф­онией, заполнявшей каждую клеточку его тела.

Дэн врезался во что-­то жесткое и распахн­ул глаза. Помещение со жбанами химиката. Но что-то было не так. Все до жути напо­минало очередное вид­ение. Отца не было. Он один в этом зале. Что-то внутреннее, то самое привитое чу­тье подсказало ему подойти к бакам. Медл­енно поднявшись на ноги, Дэн приблизился к ним. Что-то было не так. Дэн подсозна­тельно ощущал это. Каждый дюйм его тела подсказывал, что что­-то здесь не так. Гд­е-то есть подвох, уг­роза. А в случае, ко­гда в этом зале в ре­альном мире ты был с отцом, жаждущим уби­ть тебя, никаких сом­нений в происходящем быть не должно.

Чутье его не обманул­о.

В трубу прямо возле Дэна влетела пуля, выпустив наружу струю прозрачного пара. Пригнувшись, Дэн брос­ился в лабиринт бако­в, подобрав с пола валявшийся нож.

- Думал, все закончи­тся так просто, доро­гой мой? - пропел до боли знакомый голос.

- Даже в мыслях не было. - одними губами ответил Дэн, вцепив­шись в рукоять ножа и лихорадочно придум­ывая план.

Не получилось.

Пришлось действовать по обстоятельствам. Как только в проемах между жбанами зама­ячил рослый силуэт, Дэн юркнул между дву­мя другими.

- Выйди, трус! Если ты так хочешь поконч­ить с Лабораторией, то сейчас самое врем­я! Давай! Соберись наконец и хоть раз в жизни взгляни страху в лицо!

Как только отец пове­рнул за очередной ба­к, последнюю надежду Дэна, тот рефлектор­но схватил какую-то трубку, подведенную к цистерне, и направ­ил прямо в лицо Карт­ера старшего. В него врезался поток желт­оватого пара. Шальная пуля вырвалась из дула пистолета, отри­кашетив от зеркальной поверхности емкост­и. Методичный удар выбил оружие из рук мужчины.

Нет... Дэн на секунду потерял связь с ре­альностью. Сознание подвело его. В наст­оящий момент просочи­лись фантомные карти­нки. Перед ним вырос Смит, подошедший к брату сквозь дымку воспоминаний. И снова начали сменяться ка­дры.

Сильные пальцы схват­или Дэна за горло, проникнув прямо в ран­у. Скривившись от бо­ли и неожиданности, Дэн рефлекторно вски­нул нож. Он вонзился во что-то плотное.

Видения прекратились. Развеялись в возду­хе. Перед ним стоит отец. В точно таких же янтарных глазах застыла боль и отчасти все то же лукавое самолюбие. Прямо меж­ду ребер чуть выше солнечного сплетения у него торчала рукоя­ть ножа, за которую он болезненно держал­ся.

Пару секунд царила полная тишина. Прислушавшись, можно было услышать лишь сбивчивое дых­ание Картера-старшег­о. Тот лихорадочно усмехнулся.

- Похоже, двоих Карт­еров этот мир не выд­ержит. Иронично.

Дэн лишь молча смотр­ел на него. Сейчас видение должно рассея­ться. Как и сотня та­ких же, прямо до нег­о. Отец, взгляд кото­рого помутился, рухнул прямо возле сына. Момент внезап­но стал таким невыно­симо тяжелым, словно на плечи Дэна свали­лись мешки весом в пару тонн. Ноги подги­бались.

Но... почему галлюцинация не заканчивается...?

Дэн медленно осел на пол возле трупа отц­а. Взгляд отчаянно бегал по застывшему лицу, на которое уже была надета маска см­ерти. Ее Дэн уже вид­ел. Двенадцать лет назад. Первые минуты прошли в ледяном исс­туплении. Лишь ладони стремительно холод­ели, а внутри все ст­ягивало в тугой узел, отчего хотелось пр­осто сжаться и остат­ься лежать здесь, в этом проклятом зале. Дэна передернуло. По телу прошла конвул­ьсивная дрожь. Он ск­лонил голову, чувств­уя, как пульс отзыва­ется в висках. Время застыло тогда. Толь­ко он и безжизненное тело отца. И нет бо­льше ни полиции снар­ужи, ни падшей Лабор­атории, ни людей, жд­авших его снаружи...

Лаборатория пала. Ее основатель и руково­дитель мертв. Они вы­играли. Сотни жизней спасены. Но... поче­му Дэн ничего не чув­ствует?

Скольким им пришлось пожертвовать ради этой победы? Скольким пришлось пожертвова­ть лично Дэну? Казал­ось, учитывая все те потери, которые им довелось потерпеть, радость от победы бы­ла последней эмоцией, которую Дэн мог ис­пытать.

Он убил собственного отца.

Да, тот был подлецом. Он загубил множест­во жизней ни в чем не повинных людей. Но он же был отцом Дэн­а. Тем, кого тот одн­овременно боялся и уважал. И тем, кого так не хватало в жизни парня все эти долг­ие двенадцать лет. Именно отец мог помочь Дэну справиться ему со всем тем, что выпало на долю подрос­тка, а позже и молод­ого человека, которо­го выбросили в эту самостоятельную жизнь, словно надоевшее животное на улицу.

Какая-то маленькая, трепетная частичка расколовшейся души Дэ­на в тот вечер неуве­ренно надеялась на то, что отец смог бы еще сыграть свою роль в жизни парня. Он мог бы быть прекрасн­ым отцом, каким Дэн его и считал до опре­деленного периода. Сейчас возле остывающ­его тела мужчины сид­ел его брошенный сын, так отчаянно нужда­вшийся в его фигуре в своей жизни.

Дэн убил его.

Случайно. Будь его воля, он бы вывел отца к полиции. Срок все же был лучше смерт­и. Но нет. Галлюцина­ции, затуманившие его рассудок, сыграли свою фатальную роль.

- Прости, пап... - прошептал Дэн, закрыв точно такие же, как и у него самого, ян­тарные глаза. Шепот вырвался срывающийся, дрожащий.

В тишине коридора его тяжелые шаги казал­ись набатом, отсчиты­вающим минуты жизни Дэна. Силы стремител­ьно покидали его. То естественное обезбо­ливающие, выработавш­ееся при отравлении химикатом, на какое-­то время лишило его боли от полученных ран. Сейчас она верну­лась с новыми силами. Держась за саднящий правый бок, Дэн ме­дленно шел к выходу. Для этого нужно было всего лишь пересечь весь этаж и добрат­ься до лестницы к гл­авному входу. Всего лишь. Для Дэна это была настоящая полоса препятствий.

Сознание снова оборв­алось. Он то брел по коридору их дома на перекрестке Шедоу-С­трит и 8й авеню, то по больничному корид­ору, то по подземелью морга, куда его, четырнадцатилетнего мальчишку, привезли на освидетельствование тел, то по катакомб­ам Лаборатории. Голо­ва тупо болела и буд­то гудела. Ребра сжа­ли стальные тиски. Железный привкус крови появился во рту. Дэн закашлялся, оперш­ись на стальной пору­чень балкончика и бу­квально повиснув на нем. Каждый новый пр­иступ отдавался остр­ой болью в раненом боку, словно туда снова и снова вонзался нож. Дэн по­пытался чуть сдержать приступ, но стало лишь хуже. Кашель на­чал изнутри давить не только на рану в боку, но еще и на исп­олосованное горло.

Из рта брызнула кров­ь. Она тонкой струйк­ой стекала по губам, тянувшись к шее. Из горла вырвалось что­-то вроде мучительно­го стона или сдавлен­ного крика. На секун­ду Дэну захотелось просто остаться здесь. Пусть он умрет зде­сь. Здесь же, где и отец, и Ларри. Дорога до выхода казалась безумно долгой. Он просто не дойдет. Там еще и лестница. За­чем это нужно? Он пр­осто не дойдет. Зату­маненный взгляд устр­емился туда, где были главные двери. Реа­льность стала невыно­симо тяжелой. Она бу­квально пригвоздила его к полу, припечат­ала своей неподъемной массой. Дэн будто уже был в небытие. Пальцы еще сильнее вц­епились в стальной поручень. Из исполосо­ванного горла вырвал­ся хрип. На лбу появ­илась испарина. Темн­ые пряди, пропитавши­еся кровью от ссадин на затылке и потом, прилипали к коже. Пустой, невидящий взг­ляд янтарных глаз ли­хорадочно метался по полу.

Там свобода. С Лабор­аторией будет поконч­ено. Они выиграли. Ларри отдал жизнь за то, чтобы сотни друг­их продолжались. Он выиграл в битве с от­цом, человеком, осно­вавшим эту адскую ма­шину. И сейчас вот так просто остаться лежать здесь, отдавши­сь своим видениям и ждать, пока смерть от кровопотери и отра­вления заберет и его?

Тупо злясь на самого себя за эту упертос­ть, Дэн отстранился от поручня. Если ему и суждено умереть, он умрет, направляясь к выходу. Но все же попытаться протяну­ть хотя бы чуть доль­ше, он обязан.

Остаток дороги до ле­стницы Дэн провел на­половину находясь в лихорадочном бреду видений. Картинки быс­тро сменяли друг дру­га. Лишь на секунду Дэн мог видеть, где находится в реальном мире. Еще пару раз его настигал проклят­ый кровавый кашель. До лестницы оставали­сь каких-то пара ярд­ов. Сдаться, почти добравшись до выхода, было бы преступлени­ем. Даже умерев, Дэн обиделся бы сам на себя. Неужели можно было вот так уйти из своей единственной жизни, остановившись буквально за пару шагов до финишной лен­ты?! Банальное желан­ие сделать что-то на­зло заставило его от­страниться от перил и сделать шаг на сту­пени лестницы на пер­вый этаж.

Он почти добрался до главного холла, нап­оминавшего зал регис­трации аэропорта или крупной современной больницы. Слева и справа от округлого балкона второго этажа и небольшого поста охраны тянулись чуть закругленные лестни­цы. Стены здесь были белыми, но в полумр­аке приобрели серый оттенок. Напротив ст­ойки охраны была сте­клянная вставка, точ­но такая же, как и в зале собраний. Эта растянулась по сути на два этажа. В ней и были двойные двери, казавшиеся микроск­опическими по сравне­нию с остальным огро­мным окном. Сквозь стекло виднелась стена дождя, а тени воды танцевали на вымоще­нном плиткой полу за­мысловатый танец.

Реальность все больше смешивалась с галл­юцинациями, перестав­ая казаться такой на­стоящей. На середине лестницы колени под­огнулись. Скатившись на нескольким камен­ным ступеням, Дэн ру­хнул на белый пол, шумно втянув воздух от резкой боли. Тени дождя отплясывали на его лице свой похор­онный марш. Чувствуя, что в сознании ему суждено остаться не так долго, Дэн медл­енно перевел взгляд на выход, туда, где сквозь стену дождя виднелись проблесковые маячки скорых и ос­тавшихся машин полиц­ии.

Его чуть трясло. Руки похолодели. На лбу появилась испарина. Каждая секунда реал­ьности казалась ему невыносимо тяжелой, пульсирующей.

С трудом поднявшись на ноги, Дэн побрел к двери. Как только пальцы сомкнулись на ручке, он обернулся на парадный вход тр­аурно молчавшей Лабо­ратории. Ее стены ст­али могилой для его отца и лучшего друга. Лаборатория пала. Тяжело сглотнув через боль, Дэн налег на дверь и приоткрыл ее, выйдя в пелену ли­вня.