24.
Когда Уилл обмяк и рухнул, мир для меня сузился до размера его бледного лица и алой крови на губах. Время потеряло смысл. Я только помню, как крикнула что-то беззвучное, как бросилась к нему, как мои колени ударились о холодный бетон, и я подхватила его голову, не давая ей стукнуться о землю. Его кожа была липкой от холодного пота и горячей от внутреннего пожара, который только что бушевал в нём.
- Уилл! Держись, пожалуйста, держись...
Я не знала, что ещё говорить. Мои руки тряслись, когда я пыталась вытереть кровь с его носа и ушей платком, который мгновенно пропитался алым. Он был тяжёлым, безвольным, и в этой полной беспомощности было что-то настолько противоестественное для того, кто минуту назад излучал такую нечеловеческую силу, что у меня внутри всё переворачивалось.
- Надо перенести его. Быстро — услышала я голос Лукаса, который казался доносящимся издалека. Он и Майк осторожно, с мрачными лицами, подхватили Уилла. Его голова беспомощно откинулась на подушку. Я тут же опустилась на колени рядом, снова положив его руку в свои, как будто этот физический контакт мог удержать его здесь, с нами.
Джойс была рядом, её лицо было пепельным от ужаса, но её руки, проверявшие пульс, перевязывавшие царапины, были твёрдыми и быстрыми. Когда первая суета улеглась, и мы остались в тяжёлой, гнетущей тишине, нарушаемой только его прерывистым дыханием, Джойс опустилась на пол рядом со мной. Она не смотрела на меня, её взгляд был прикован к лицу сына.
- Он всегда возвращался — прошептала она, больше себе, чем мне - Даже из того места. Всегда находил дорогу домой.
Её голос дрогнул. И я поняла, что должна сказать. Сейчас. Потому что если что-то случится... она должна знать. Всю правду.
- Джойс — начала я, мой собственный голос прозвучал хрипло. Она медленно перевела на меня взгляд. - Я... мы с Уиллом... мы вместе. Встречаемся. Уже какое-то время.
Я ждала удивления, вопросов, может, даже неодобрения в такой момент. Но её лицо лишь смягчилось. В её усталых, полных боли глазах вспыхнула крошечная искорка чего-то тёплого и светлого. Она протянула руку и накрыла мою, которая сжимала руку Уилла.
- Я знала — просто сказала она - Не в подробностях. Но видела, как он смотрит на тебя. Как стал... другим. Более уверенным. Более живым. После всего, через что он прошёл... — её голос снова дрогнул, и она сжала мою руку. — Спасибо тебе, Мейв. Спасибо, что дала ему причину возвращаться.
Потом она наклонилась и обняла меня. Крепко, по-матерински, и в этом объятии была не только благодарность, но и разделённое горе, общий страх, и тихое принятие меня в их маленькую, искалеченную семью. Я прижалась к её плечу, и на секунду позволила себе быть не сильной, а просто девушкой, которая боится потерять того, кого любит.
Ночь тянулась бесконечно. Я не сомкнула глаз. Сидела на полу у дивана, положив голову на его край рядом с его рукой, и просто слушала его дыхание. Иногда оно становилось прерывистым, и я вздрагивала, готовая позвать Джойс. Но он не просыпался.
Утро пришло серое и безучастное, пробиваясь грязным светом через запылённые окна радиостанции. Уилл по-прежнему лежал без сознания. Его лицо было восковым, лишь лёгкое движение грудной клетки свидетельствовало о жизни. Майк, Лукас, Робин и я столпились вокруг, пытаясь понять, что с ним.
- Он сказал «Макс», — тихо начал Майк, перебирая в руках фигурку двенадцатигранника - Прямо перед тем, как... это случилось. Он увидел её там. В разуме Векны.
- И Холли, — добавил Лукас. Его глаза были красными от бессонницы и подавленной ярости - Он видел их обеих. В самом центре. Значит, они... их сознание? Оно не в их телах. Оно там. Заперто.
Робин, скрестив руки, смотрела на Уилла с аналитическим взглядом, за которым скрывалось беспокойство.
- А что, если... это не просто тюрьма? Векна собирал детей как антенны. Чтобы усилить свой сигнал. Но Макс... она не просто антенна. Она пробка. Пока её сознание там, заперто, её тело здесь, в коме, но... она держит дверь приоткрытой? Или наоборот, не даёт ему окончательно захлопнуть её?
Я медленно складывала картину, кусок за куском. Уилл, подключённый к улью, увидел их. Не физически. Их сознания. Захваченные. Если им удастся сбежать оттуда, из самой пасти чудовища... их разум вернётся в тела. Макс проснётся. И тогда, возможно, она сможет рассказать... или почувствовать... что Векна планирует сделать с этой собранной им силой двенадцати. Настоящий план откроется.
Но для этого нужно было сначала вытащить Уилла из той бездны, куда его выбросил разъярённый Векна.
Именно в этот момент дверь радиостанции с шумом распахнулась. Вместе с потоком холодного утреннего воздуха и запахом гари внутрь вошли три фигуры. Хоппер, огромный и мрачный, в потрёпанной, закопчённой одежде. Рядом с ним — Одиннадцать, выглядевшая измученной, но с тем же знакомым, непоколебимым выражением в глазах. И за ними — девушка, которую я никогда не видела: с тёмными волосами, пронзительным взглядом и осанкой хищницы. Кали.
Джойс вскрикнула и бросилась к Хопперу, не веря своим глазам. Он поймал её в объятия, крепко прижал к себе, и на его суровом лице на мгновение появилось выражение такого облегчения, что стало понятно — они тоже прошли через ад. Потом его взгляд нашёл Уилла на диване, и вся мягкость исчезла.
- Что случилось? — его голос был хриплым от дыма и усталости.
Пока Джойс и Майк наперебой, сбивчиво объясняли, Хоппер слушал, его взгляд становился всё тяжелее. Когда рассказ дошёл до попытки прямого подключения и того, что произошло после, он резко повернулся к Кали.
- Видишь? Пока ты таскала её по своим приютам для уродцев, играя в месть, здесь он собирал армию и ломал наших детей! — его слова прозвучали как удар кнута.
Кали не отступила. Она встретила его взгляд с холодным вызовом.
- Убийство Генри ничего не изменит, Хоппер. Ты думаешь, с ним умрёт идея? Лаборатория сгнила, но семена уже посеяны. Будут другие учёные. Другие «папы». Другие дети в сенсорных баках. Пока система жива, Векна — всего лишь первый симптом болезни.
Её слова повисли в воздухе, гнетущие и неоспоримые. Но сейчас была не время для идеологических споров.
- Оди, — тихо сказала Джойс, обращаясь к ней. Её голос был мольбой. — Пожалуйста. Найди его. Уилла. Вытащи его, пожалуйста.
Одиннадцать кивнула. Она подошла к дивану, села на пол напротив меня, и наши взгляды встретились на мгновение. В её глазах я увидела не всесильную воительницу, а уставшую девочку, которая уже потеряла слишком много. Она закрыла глаза, её лицо исказилось от усилия. Мы все замерли, наблюдая, как она ищет его разум в том хаосе, что остался после разрыва.
Минуты тянулись мучительно. Потом она открыла глаза. И в них читался не просто провал, а пустота. Она покачала головой.
- Не могу. Его нет... в знакомых местах. Он не в Изнанке. Не здесь. Он... глубоко. За барьером. Его разум... разбит. Или спрятан.
От её слов в комнате воцарилась ледяная тишина. «Разбит». Это слово эхом отдалось у меня в висках.
Хоппер тяжело вздохнул и подошёл к Джойс.
- Есть один способ. Тот самый, откуда всё началось. Сенсорный бак. Мы нашли оборудование на одной из заброшенных баз. Если мы поместим Джейн в бак, усилим её сигнал... может, она сможет пробиться через тот барьер. Найти его и... вытащить.
Идея была чудовищной. Запихнуть обратно в инструмент её детских мук. Но выбора, казалось, не было.
Пока Стив, Джонатан и Хоппер начали обсуждать логистику — как доставить бак, как подключить, — Джойс отвернулась ко мне. Её плечи содрогнулись. Она больше не плакала. Она просто смотрела на сына, и в её взгляде была такая бездонная вина, что у меня сжалось сердце.
- Это я, — прошептала она так, что слышала только я. — Я позволила ему это сделать. Я так боялась за него, что пыталась держать в клетке. А когда наконец отпустила... он полетел прямиком в самое пекло. И теперь он там, сломанный, и это моя вина. Все эти годы... все мои попытки защитить его только приносили ему больше боли.
Хоппер, услышав её шепот или просто почувствовав её отчаяние, подошёл и положил свою большую руку ей на плечо.
- Джойс, — сказал он, и его голос, обычно такой грубый, был невероятно мягким. - Быть родителем — это жить с одной ногой в аду сомнений. Какой бы выбор ты ни сделала, со временем он всегда будет казаться неправильным. Ты защищала его, как умела. А потом ты поверила в него, как никто другой. Это и есть любовь. И это единственное, что у нас есть против всей этой хрени.
Его слова не излечили боль, но дали ей точку опоры. Она кивнула, вытирая лицо, и снова взяла руку Уилла в свои.
А я... я не находила себе места. Вина Джойс была материнской, огромной и старой. Моя вина была новой, острой и личной. Это я была той, кого он защищал. Из-за меня он отвлёкся. Из-за меня Векна нанёс тот удар, который, возможно, и стал последним. Я — его «тихая гавань», которая привела его прямо в шторм. Я любила его. И эта любовь, казалось, стала его ахиллесовой пятой, слабостью, которую враг безжалостно использовал.
Я встала и отошла к окну, глядя на серый свет ноября, падающий на пустынные улицы Хоукинса. Где-то там, в неосязаемой тьме между мирами, затерялся разум того, кто поцеловал меня посреди апокалипсиса. Того, чья рука всегда находила мою в темноте. Того, кто назвал меня своей причиной.
Он спас Макс. Он нашёл её для нас. А теперь он был в ловушке, один, в месте, куда даже Одиннадцать не могла дотянуться. Выживет ли он? И если да... кем он вернётся? Тем же Уиллом? Или чем-то... сломанным навсегда?
Я положила лоб на холодное стекло. Страх грыз меня изнутри, холодный и рациональный. Но под ним тлела ярость. Ярость на Векну. На этот проклятый город. На нашу беспомощность.
———————————————————-
ставьте свои ⭐️