22.
Воздух в радиостанции WSQK был густым от запаха старой бумаги, кофе и непрекращающегося напряжения. На большом столе лежала карта Хоукинса, испещрённая красными и синими пометками. Мы все столпились вокруг, а Уилл стоял в центре, державший не карандаш, а тонкий маркер, которым он водил по карте с сосредоточенной уверенностью хирурга.
- Здесь, — его голос был тихим, но абсолютно чётким. — Старая котельная. Она была частью инфраструктуры завода. Когда лабораторию расширяли в восемьдесят четвертом, её законсервировали, но не разрушили. Она соединена вентиляционными шахтами и сервисными туннелями с основным комплексом.
Он провёл линию от котельной к зданию, обведённому красным.
- Вот потому она и идеальна, — сказал Уилл. Он ткнул маркером в точку рядом с котельной. — Люк в полусто метров отсюда. Ведут в старую канализацию. Оттуда — сюда. - Он нарисовал пунктирную линию под землёй. - Я... чувствую пустоту за этой стеной. Там должно быть пространство.
Робин просвистела сквозь зубы.
- Значит, пробиваемся из канализации в подсобку котельной. А оттуда — в ангар?
- Нет, — вмешалась Джойс. — Слишком рискованно. Мы не знаем, что прямо за стеной подсобки. Но если там кладовка, то у неё должна быть дверь. Дверь, которая ведёт в коридор ангара. Или в соседнее помещение.
План начал кристаллизоваться. Лукас и как самый физически крепкий и тихий, будет пробивать проход и обеспечивать безопасность в подсобке. Уилл — как наш «сенсор» — будет определять точное место и чувствовать приближение опасности. А мне отводилась ключевая, но не силовая роль.
- Мейв, — сказала Джойс, обращаясь ко мне. Её взгляд был твёрдым, но в нём читалась огромная надежда. — Когда проход будет готов, и Дерек выведет детей в подсобку, тебе нужно будет быть там. Встретить их. Успокоить. Они будут напуганы до полусмерти. Они месяцами видели только солдат и... кошмары. Им покажутся страшными уставшие, грязные парни с фонарями. Но ты... твой голос, твоё лицо. Ты можешь стать для них мостом обратно в нормальность.
Все смотрели на меня. Я чувствовала тяжесть этой ответственности. Это была не задача для кулаков или скорости, а для сердца и слов. Я вспомнила лицо Макс в больнице. Вспомнила, как утешала плачущих малышей в нашем калифорнийском дворе, когда их обижали старшие. Я кивнула.
«Я сделаю это.»
Именно в этот момент, пока все обсуждали детали, Уилл, стоявший рядом, молча подвинул мне стул, на который я неосознанно облокотилась. Когда я села, он незаметно поставил передо мной кружку с чаем, который сам только что налил.
Перед самым выездом, когда в воздухе висела предгрозовая тишина, Уилл нашёл меня у раковины, где я намеренно умывалась ледяной водой, пытаясь прогнать остатки дрожи. Он встал рядом, плечом к моему плечу, глядя в темное окно на наше отражение.
- Ты помнишь, что тебе нужно сделать там, внутри? — спросил он так тихо, что слова были скорее ощутимы, чем слышны.
- Встретить. Успокоить. Вывести — выдохнула я, глядя на его отражение.
- Именно успокоить — он повернулся ко мне, и в его глазах не было сомнений, только полная вера. - Ты умеешь быть.. тихой гаванью. Я видел, как ты разговариваешь с Макс. Они почувствуют эту тишину. Это спокойствие. И пойдут за тобой.
Его рука легла мне на плечо — не хватка, а твёрдая, тёплая точка опоры.
- Я буду в двух шагах. Всегда. Если что-то пойдёт не так... я почувствую. Я найду тебя.
Мы выдвинулись под покровом ночи. Дерек Тернбоу, наш «засланец», уже был внутри. Его последнее сообщение, переданное через зашифрованный канал, было коротким: «Нашёл всех. Ждём. Будьте осторожны с трубами, тут всё течёт». Мы не знали тогда, насколько он окажется прав.
Дорога до точки входа в туннели была адом тишины и адреналина. В машине, где были я, Уилл и Робин, не говорили ни слова. Мы просто ехали, и я чувствовала, как его взгляд постоянно возвращается ко мне. Не страстный, а проверяющий, поддерживающий. В темноте его мизинец нашел мой на сиденье и сцепился с ним — наш тайный, немой код: «Я здесь. Мы вместе». Я сжала его в ответ, и это крошечное прикосновение было крепче любой клятвы.
Подход к люку туннеля был скрыт зарослями колючего кустарника. Уилл, шедший впереди, без слов раздвинул ветки одной рукой, придерживая их, пока я, Робин и остальные не прошли. Он не смотрел при этом на меня, его взгляд сканировал темноту, но движение было настолько естественным, таким заботливым, что у меня ёкнуло сердце.
Спуск в туннели был похож на погружение в могилу. Холод, сырость, запах столетий забвения и страха. Уилл спустился первым и, оказавшись внизу, развернулся, подняв руку.
— Дай-ка руку, — сказал он тихо, и его ладонь, тёплая и уверенная, сомкнулась вокруг моей, когда я делала последний неуверенный шаг в темноту. Он не просто помог — он гарантировал мой спуск. Потом так же помог Робин, и только после этого двинулся дальше, снова взяв на себя роль проводника.
Мы шли быстро, но осторожно, ориентируясь по карте Уилла, которая в его голове была объёмнее и детальнее, чем на бумаге. Именно в этой гнетущей темноте, во время короткой остановки на развилке, Майк снова заговорил с Уиллом.
— Ты помнишь ту ловушку в Подземелье Ледяного Дракона? — его шёпот разносился эхом. — Когда мы все попали в ледяные капканы, а тебе пришлось разгадывать руны, чтобы нас освободить?
— Помню, — тихо отозвался Уилл. — Я тогда чуть не замерз.
— Но разгадал. Потому что видел связь, которую не видели мы. Ты не просто чародей в игре, Уилл. Ты наш чародей в жизни. Твоя магия — это знание. Видение связей. Даже самых ужасных. И сейчас... тебе нужно поверить в своё заклинание «Разрушить стену».
Уилл ничего не сказал. Но в слабом свете фонарика я видела, как его плечи расправляются, а взгляд становится острее.
Мы достигли точки под котельной. Стена была из старого, потрескавшегося бетона. Лукас и Майк приготовили бесшумный бур и инструменты. Уилл подошёл к стене, положил на неё ладони и закрыл глаза, как будто слушая её сердцебиение.
— Тонко здесь, — сказал он через мгновение, указывая на конкретное место. — Можно работать.
Работа закипела. Вскоре в стене зияла дыра. Когда проход стал достаточно большим, Уилл первым просунул в него фонарь, осмотрелся, а затем обернулся ко мне.
— Дай руку, — снова сказал он, и на этот раз его помощь была нужна, чтобы перешагнуть через неровный край бетона и не оступиться. Его рука была твёрдой опорой. Он даже аккуратно провёл меня мимо торчащего из стены острого угла арматуры, мягко направляя меня плечом в сторону. «Берегись», — только и прошептал он.
Я ждала с нашей стороны, в кабинке, сердце колотясь так громко, что, казалось, его эхо отражалось от стен. Уилл, Майк и Лукас скрылись в туннеле.
Через наушник послышался сдавленный шепот Майка: «Чисто. Вызывай Дерека. По плану».
Я передала условный сигнал. Ждать пришлось недолго. В туалете послышался шорох, скрип двери, и в проёме появились силуэты. Сначала Дерек, его лицо было бледным, но решительным. За ним, держась друг за друга, — маленькие фигурки. Четверо детей. Глаза, широко раскрытые от страха.
— Быстро, сюда, — прошептала я, опускаясь на корточки. — Я Мейв. Мы друзья Дерека. Мы выведем вас отсюда. Тихо, идите за мной.
Они замерли. Тогда я протянула руку самому маленькому.
— Я знаю, вы боитесь. Я тоже боюсь. Но мы с вами сильные и справимся, ведь так?
Самый маленький, мальчик лет семи, кивнул, и по его грязной щеке скатилась слеза. Он взял мою руку. Это стало сигналом. Я стала помогать им пролезть в проход. Уилл, стоявший с другой стороны, беззвучно работал в паре со мной: он брал ребёнка за руки, как только тот появлялся в проёме, и мягко ставил его на ноги в туннеле, освобождая мне руки для следующего.Мы действовали синхронно, без лишних слов, как отлаженный механизм. Дерек пропустил всех и пошел за следующими.
Именно тогда, прислушиваясь к ритмичным, приглушённым ударам, я почувствовала под ногой не просто сырость, а холодную воду, которая явно прибывала. Я протиснулась к проходу, который уже был размером с тарелку.
- Уилл, — прошептала я, стараясь не отвлекать Лукаса. — Тут течёт. Под ногами. Лужа растёт.
Он моментально оторвался от наблюдения за работой Майка. Его взгляд метнулся к моим ногам, затем вглубь туннеля, к месту, откуда сочилась вода. Без единого лишнего слова он бросился туда, на ходу снимая свою куртку, чтобы попытаться заткнуть видимую теперь щель в кладке. Майк, увидев его реакцию, тут же последовал за ним, хватая тряпки из рюкзака.
- Проклятые трубы, — сквозь зубы выдохнул Уилл, уже на коленях в ледяной воде. — Дерек предупреждал...
Но было поздно. С шипением и глухим хлопком труба, прогнившая насквозь, не выдержала. С тихим, зловещим шипением, а затем с громким хлопком, она лопнула прямо над ними.
Холодная, ржавая вода хлынула в помещение мощной струёй, чуть ли не сбивая Майка с ног и окатывая Уилла с головы до ног. Тревога сработала мгновенно. Наверху, в основном здании, раздались крики, топот сапог, рёв сирены.
— ПРОНИКНОВЕНИЕ! В ПОДСОБКЕ! ВОДА!
Мы попались. Не из-за шума бурения, а из-за проклятой аварии, на которую намекало предупреждение Дерека.
Дверь в подсобку с грохотом высадили. В проёме, заливаемые водой, стояли солдаты.
— НЕ ДВИГАТЬСЯ! НА ПОЛ!
Нас выволокли во внутренний двор базы. Уилл, Майк, Лукас, я, Робин, несколько детей и Дерек. Остальных, к счастью, мы успели вывести с первой группой. Мы стояли под ослепляющим светом прожекторов. Меня схватили двое солдат. Их хватка была грубой, пальцы впивались в мои запястья так, что кости скрипели. Они толкали меня вперёд. И в этот момент я подняла глаза и встретила взгляд Уилла. Он стоял, окружённый другими солдатами, но его внимание было всецело приковано не к автоматам, а к рукам, сжимавшим меня. Его лицо, до этого собранное и нейтральное, преобразилось. Черты заострились, в глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь. Это была ярость, но не истеричная, а сконцентрированная, как лезвие. Он смотрел на этих солдат так, будто уже мысленно ломал им кости. Этот взгляд был настолько насыщенным, что один из конвоиров невольно ослабил хватку. Уилл заметил это, и уголок его рта дёрнулся в едва уловимой, ледяной усмешке.
И тут земля дрогнула. Но не от взрыва. От чего-то иного, живого и яростного. С противоположной стороны базы, от основного ангара, донёсся тот самый, знакомый по кошмарам, коллективный рёв. Демогоргоны. Но они атаковали не нас. Они напали на саму базу. Раздались автоматные очереди, крики ужаса.
Солдаты, конвоировавшие нас, бросились к месту боя. И из центра этого нового хаоса, спокойной, неспешной походкой, вышел он. Векна. Он шёл сквозь пули и взрывы, не обращая на них внимания. Его цель была здесь.
— Уильям, — голос Векны был тихим, как шипение змеи. — Ты снова здесь. Со своей... командой. Ты показал мне, где искать слабых. Тех, кого можно взять. Ты был первым. Ты был... вдохновением.
Он говорил, глядя на Уилла с почти отцовской гордостью, и это было отвратительнее любой ненависти. Потом он махнул рукой, и демогоргоны, закончив с солдатами, схватили кричавшего мальчика из второй группы, которого мы не успели увести далеко. Ребёнка утащили в сторону пульсирующего портала, который теперь разверзся прямо посреди плаца.
Его глаза, пустые колодцы в бледном лице, медленно обошли наш круг и остановились на Уилле. Потом, с мучительной неторопливостью, переползли на меня.
И в этой пустоте вспыхнуло нечто новое — раздражённое презрение. Как если бы учёный увидел, как нежелательная бактерия загрязняет его стерильный эксперимент.
- Уильям, — его голос был шепотом пепла и сломанного стекла, звучавшим прямо в черепе. — Какая примитивная привязанность. Она горит в тебе таким ярким, таким... жалким пламенем. Она искажает твой частотный спектр. Вносит шум в чистый сигнал.
Уилл сделал шаг, ставя себя между мной и этим кошмаром.
- Не тронь её.
Векна лишь слегка наклонил голову, словно изучая интересный феномен.
- Но я должен. Чтобы очистить канал. Чтобы показать тебе, какая сила доступна без этих... эмоциональных помех.
Он не стал жестикулировать. Он просто устремил на меня свой взгляд. Этого оказалось достаточно.
Невидимая сила, не удар, а скорее сокрушительное давление, обрушилась на мою грудную клетку. Воздух вырвался из лёгких со звуком ломающегося сухого дерева. Я отлетела назад, но не далеко — сила была не в импульсе, а в сжатии. Я ударилась о металлический каркас какого-то брошенного генератора, и мир взорвался белой, слепящей болью в боку и спине. Я рухнула на бетон, и всё вокруг поплыло, звуки стали приглушёнными, как из-под толстой воды. Я попыталась подняться, но тело не слушалось, пронзённое острой агонией в рёбрах.
Векна наблюдал с бесстрастным интересом учёного, фиксирующего реакцию подопытного.
- Видишь? Один миг давления. И она сломана. Такая хрупкая вещь не может быть твоим фундаментом.
Затем он повернулся, полностью потеряв ко мне интерес, и направился к пульсирующему порталу — багровой ране в самой ткани мира на плацу. Его демогоргоны уже тащили в пустоту еще одну кричащую девочку.
Один из демогоргонов, закончив, обернулся. Его безликая голова повернулась ко мне. Он почуял лёгкую добычу. С тихим, мокрым шуршанием он ринулся вперёд, его конечности отбрасывали искры от бетона, цветок-пасть распахнулся в предвкушении.
И тогда Уилл... преобразился.
Он просто поднял руку. Ладонью вперёд, пальцы чуть согнуты, в точности как тот жест, который я видела на записях с Одиннадцатью. В его позе была абсолютная, леденящая уверенность воина, принимающего своё оружие.
Демогоргон, уже в метре от меня, вдруг врезался в невидимую, абсолютно твёрдую стену. Он завис в воздухе, его тело сковалось в неестественном, выгнутом положении.
Уилл не шевелился. Только его глаза, суженные в щели концентрации, светились изнутри белым цветом. Но в этом свете была не пустота, а яростная, сфокусированная воля. Из его носа хлынула алая струйка крови, пересекая бледную кожу, но он даже не моргнул.
Он сжал свою протянутую руку в кулак.
Раздался звук. Не громкий взрыв, а чудовищный, влажный хруст множества костей и хитинового панциря, ломающихся одновременно. Демогоргон даже не взвыл — его тело просто схлопнулось внутрь себя, как алюминиевая банка в гидравлическом прессе. Оно упало на землю с глухим, мокрым стуком — бесформенный, раздавленный комок того, что секунду назад было ужасающим орудием тьмы.
Наступила абсолютная тишина, нарушаемая только шипением портала.
Уилл медленно опустил руку. Он вытер кровь с лица тыльной стороной ладони, движение было резким, почти небрежным. Он не смотрел на результат. Его взгляд, уже без сверхъестественного свечения, но всё ещё невероятно твёрдый, был прикован ко мне.
Он подошёл и опустился на колени рядом. В его глазах не было больше той леденящей ярости. Была только паника — глубокая, человеческая, и море облегчения.
- Мейв — его голос сорвался на хриплый, сдавленный шёпот. Он боялся дотронуться. - Мейв, ты... ты дышишь?
Я кивнула. Это было больно, но я была в сознании. Он осторожно, с бесконечной бережностью, провёл большим пальцем по моей щеке, смахивая пыль и кровь.
Потом осторожность сменилась решимостью. Он аккуратно просунул одну руку мне под спину, другую — под колени. Собрав всю свою силу — не ту, что только что убила демогоргона, а обычную, человеческую силу юноши, который не позволит никому больше причинить боль тому, кого он любит, — он поднял меня на руки. Он прижал меня к своей груди, и я почувствовала, как бешено бьётся его сердце. Я обвила его шею, прижалась лицом к его плечу, и только тогда позволила сбежать предательской слезе — от боли, от отступившего страха, от всепоглощающего облегчения.
И тогда, на глазах у всего этого ада — у догорающей базы, у потрясённого Майка, Робин и Лукаса, у уцелевших солдат — Уилл Байерс наклонился и поцеловал меня.
Этот поцелуй был солью и сталью, болью и обещанием. В нём была вся мощь, которую он только что проявил, и вся нежная, хрупкая человечность, которую он защитил этой мощью.
———————————————————-
ставьте свои ⭐️