14.
Просыпаться с улыбкой в Хоукинсе — это было нарушение всех неписаных законов этого места. Но когда я открыла глаза, ощутив на губах призрачное, тёплое воспоминание, улыбка пришла сама собой.
Тренировка в этот день была адской. Стив, видимо, решил, что мы слишком расслабились после успешной вылазки. Местом действия стала старая водонапорная башня, по которой мы карабкались с завязанными глазами на время.
— Три, два, один, пошла! — скомандовал Стив, и я рванула вперёд в полной темноте.
Но сегодня голос в рации был другим. Это была Робин.
— Так, Мейв, вперёд! Представь, что впереди не пропасть, а Уилл с двумя клубничными коктейлями. Мотивация же!
Я фыркнула прямо в рацию, но ноги сами понеслись быстрее. С ней можно было так. С ней можно было парировать.
— Робин, если он уронит коктейли, я тебя лично скину с этой башни! — выкрикнула я, цепляясь за скользкую перекладину.
— О, ожила! — засмеялась она в ответ. — Ладно, сосредоточься: два шага вправо, пригнись, впереди балка, а не объятие!
Весь маршрут прошёл под наш переброс шуточек. Она — с намёками, я — с угрозами расправы. В конце, когда я сорвала повязку, пылая, но довольная своим временем, она стояла, скрестив руки.
— Ну что? Настроение после боевое, я смотрю.
— Ага, — я вытерла пот со лба. — Научилась отражать атаки. Особенно вербальные.
— Ничего, ничего, — она хлопнула меня по плечу. — Рада, что всё круто. А то он тут у нас сокровище, знаешь ли. Хрупкое. Хотя, глядя на то, как он вчера тебя проводил, не такое уж и хрупкое.
— Робин! — я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. — Отстань уже.
— Ладно, ладно, — она сделала вид, что застёгивает молчок на губах. — Мои уста закрыты. До следующего раза.
После душа я заскочила в отель, чтобы переодеться, а потом — к Макс. В палате я выпалила ей всё про вчерашний вечер, про поцелуй, про то странное и прекрасное чувство, которое теперь жило у меня внутри.
— И знаешь, самое безумное, — шептала я, держа её руку, — что это не мешает. Не отвлекает. Наоборот. Как будто теперь у меня есть не просто причина бороться, а... место, куда можно вернуться. Не географическое. А вот такое. Внутреннее.
Из больницы я направилась в подвал. Я думала, там уже будет вся команда, но в полумраке за столом сидел только Уилл. Он что-то чертил на карте, но, услышав мои шаги, поднял голову. И... подскочил. Буквально. Стул заскрипел. На его лице мелькнуло что-то между паникой и дикой радостью.
— Привет, — сказала я, останавливаясь у стола.
— Привет, — ответил он. Его голос звучал нормально. Тихо, но без прежней зажатости.
Неловкость висела в воздухе густым туманом. Кто-то должен был сделать первый шаг. И я решила, что это буду я.
— Слушай, — начала я, обходя стол и садясь рядом. — Прошлой ночью... это было что-то.
— Да, — просто сказал он. — Это было.
— И я не хочу, чтобы сейчас между нами было вот это, — я сделала жест, очерчивая нашу неловкость. — Как будто мы что-то украли.
Он улыбнулся, спокойно.
— Ага. Чувствую то же самое. Просто... я не очень умею... вот это всё.
— Да кто умеет? — пожала я плечами. — Особенно здесь. Особенно сейчас. Давай договоримся не «уметь», а просто... быть. Как вчера.
— То есть... то, что было вчера, это не ошибка? — спросил он прямо, глядя мне в глаза. И в его взгляде не было робости. Была просьба о ясности.
— Это была одна из самых не-ошибочных вещей в моей жизни, — честно ответила я. — И я бы не против... чтобы это повторилось.
На его лице расцвела тёплая, облегчённая улыбка.
— Я тоже. Очень.
В этот момент наверху хлопнула дверь, и послышались голоса. Мы переглянулись, и между нами промелькнуло мгновенное соглашение: никому ни слова. Пока. Он быстро отвернулся к карте, а я отошла к полке с фигурками.
В подвал ввалились Дастин, Майк и Лукас. Обсуждение мгновенно стало общим и громким. Уилл включился в спор о квантовой нестабильности, его аргументы были чёткими. Он не стеснялся перебить Дастина, чтобы внести ясность. Я наблюдала за ним, и сердце сжималось от гордой нежности. Он был здесь в своей стихии. Уверенный. Знающий. И мой.
Потом началась настоящая планерка. Пришли Нэнси, Стив, Джойс и Хоппер. Воздух стал серьёзным. На столе разложили новые спутниковые снимки «Биг Мака» и данные с нашего сенсора. Картина была тревожной: активность вокруг портала росла в геометрической прогрессии.
— Он не просто восстанавливается, — говорила Нэнси, указывая на термальные аномалии. — Он концентрирует энергию. Как будто заряжает батарею для чего-то большого.
— Мои ощущения подтверждают это, — добавил Уилл. Все взгляды обратились к нему. Он сидел прямо, его пальцы перебирали край карты. — Резонанс стал... целенаправленным. Раньше это был просто гул, фон. Теперь в нём есть ритм. Как сердцебиение. И оно учащается.
Хоппер хмуро слушал, скрестив руки.
— Оценка времени?
— Сложно сказать, — честно ответил Уилл. — Дни. Может, неделя. Но отсчёт пошёл.
Во время всего этого обсуждения я ловила на себе его взгляд. Не постоянно, нет. Но когда кто-то задавал сложный вопрос или высказывал спорную идею, его глаза на секунду находили меня, как бы проверяя: «Ты как? Всё понимаешь?». А иногда — просто так. Без причины. Просто чтобы встретиться. И я отвечала ему тем же. Короткой, едва заметной улыбкой или кивком. Это была наша тайная переписка в самом сердце военного совета.
Робин, сидевшая напротив меня, конечно, всё видела. Когда Хоппер ушёл совещаться с Джойс, а остальные углубились в карты, она наклонилась ко мне через стол и прошептала с преувеличенно-грустным видом:
— Боже, какая тяжёлая атмосфера. Сплошная геополитика и апокалипсис. Хоть бы кто-нибудь организовал скрытый роман прямо за столом переговоров, чтобы было веселее.
Я чуть не поперхнулась воздухом. Стив, стоявший рядом, услышал и фыркнул.
— Бакли, перестань терроризировать новобранца.
— Я? Терроризировать? — она приложила руку к сердцу. — Я просто за психическое здоровье команды. А оно, между прочим, улучшается от здоровых межличностных отношений. Так, Мейв?
— От здоровых — наверное, — парировала я, стараясь сохранять невозмутимость. — А от твоих намёков у меня скоро разовьётся нервный тик. Или я разовью его тебе.
Робин засмеялась, а Уилл, сидевший рядом и слышавший всё это, просто опустил голову, скрывая улыбку, но его уши были ярко-красными.
Когда собрание, наконец, закончилось, Уилл задержался, якобы чтобы доделать пометки. Я сделала вид, что копаюсь в рюкзаке. Через пару минут в подвале снова остались только мы двое.
— Ну что, — сказал он, откладывая карандаш. — Проводить?
— А то, — улыбнулась я.
Мы вышли. Вечер был тёплым. Мы шли не торопясь, и на этот раз не было неловкого молчания. Мы говорили о будущем. Не об абстрактном «после войны», а о завтрашнем дне.
— Завтра, если не будет срочных дел, — сказал Уилл, — я хочу тебе кое-что показать. Не карьер. Другое место. Там... там растут чёрные ягоды. Кажется, съедобные. Хочешь попробовать?
— Ты предлагаешь мне гастрономическую экспедицию в радиоактивные джунгли? — приподняла я бровь.
— Самые безопасные приключения из доступных, — он улыбнулся. — И я проверю их своим встроенным детектором отравы.
— Ну, если ты будешь дегустатором, — согласилась я. — Тогда я в деле.
У дверей «Лоджа» мы остановились. Фонарь освещал его лицо. Он стоял, и я видела, как он колеблется. И я решила не ждать. Я подошла ближе, встала на цыпочки и быстро, но твёрдо поцеловала его в щёку, прямо у уголка губ.
— Спокойной ночи, Уилл, — прошептала я, отступая.
Он прикоснулся пальцами к тому месту, где коснулись мои губы, и на его лице расцвела такая яркая, счастливая улыбка, что у меня перехватило дыхание.
— Спокойной ночи, Мейв.
Я зашла внутрь и подошла к окну, наблюдая, как он уходит. В воздухе, несмотря на всю тревогу с планерки, пахло не страхом. Пахло чёрными ягодами, обещаниями и его улыбкой. И этот запах был сильнее всех трещин на свете.
————————————————————
ставьте свои ⭐️