7.
Я проснулась от собственной боли — каждая мышца, каждая связка звенела немым протестом после вчерашних пяти часов на фабрике. Даже повернуться было подвигом. Но в этой боли была странная, почти горькая удовлетворенность. Это была боль не от беспомощности, а от усилия. Я встала, сделала несколько осторожных упражнений на растяжку, и ощущение скованности понемногу отступило, сменившись теплой, живой усталостью.
Я быстро превратилась в «Мелиссу» — пучок, блузка, пиджак, — но вместо того чтобы идти на собрание, я направилась прямиком на заброшенную фабрику. Мне нужно было побить свой вчерашний рекорд. Мне нужно было почувствовать, что прогресс есть.
Стив и Робин уже ждали. Увидев мое решительное лицо, они лишь переглянулись.
— Готова к страданиям? — спросил Стив, но уже без иронии, с деловой прямотой.
— Более чем, — ответила я, сбрасывая пиджак.
Тренировка сегодня была другой. Меньше объяснений, больше повторений. Они заставляли меня проходить один и тот же сложный маршрут снова и снова, с каждым разом требуя большей скорости и чистоты исполнения. Робин устроила «полосу препятствий» из моих страхов: пока я карабкалась по груде кирпичей, она неожиданно бросала под ноги мячик, изображая внезапную атаку, и я должна была, не сбиваясь с пути, среагировать правильным действием. «Лоза! Отскок в сторону!» — и я прыгала, едва удерживая равновесие. Адреналин гнал кровь, заглушая остатки мышечной боли. К концу второго часа я уже действовала почти на автомате, тело запоминало движения быстрее разума.
— Хватит, — наконец сказала Робин, останавливая меня, когда я уже готовилась к очередному забегу. — Ты на грани. Перетренируешься — будешь восстанавливаться неделю. Умение вовремя остановиться — тоже навык выживания.
Я кивнула, едва переводя дыхание, и почувствовала, как по телу разливается приятная, пульсирующая истома. Мы прозанимались около трех часов. Я была мокрая, счастливая и пустая, как выжатый лимон.
Возвращаясь в отель, чтобы переодеться и, возможно, ненадолго прилечь, я уже строила планы на остаток дня. Сходить к Макс. Потом, может быть, заглянуть в подвал, изучить новые карты...
Я свернула за последний угол перед «Хоукинс Лодж». И замерла.
У стены старого гаража, в тени, прислонившись к кирпичной кладке, стоял Уилл. Он не выглядел так, будто ждал — его поза была естественной, расслабленной. Он смотрел куда-то вдаль, на линию горизонта, искаженную паром от дезинфекционных установок. Увидев меня, он не вздрогнул, а просто медленно повернул голову, и на его лице появилось что-то вроде смущенной, но твердой решимости.
— Привет, — сказал он просто.
— Привет, — ответила я, подходя. Удивление сменилось легким беспокойством. — Всё в порядке? Что-то случилось?
— Нет, — он покачал головой. — Всё... как всегда. Просто... я подумал. Ты говорила, что играла в D&D. У нас сегодня... небольшая сессия. Просто так. Чтобы... не забывать, как это. — Он посмотрел на меня, и в его карих глазах мелькнула надежда, быстро приглушенная привычной осторожностью. — Не хочешь присоединиться? Но сначала... мы можем зайти к Макс. Лукас был утром
Предложение было настолько неожиданным и настолько... нормальным в этом аду, что я на секунду растерялась. Играть? Сейчас? Когда мир трещал по швам?
— Я... я вся в поту и грязи, — сказала я первое, что пришло в голову, указывая на свои спортивные штаны и потную футболку.
— Это не страшно, — он пожал плечами. — Но если хочешь переодеться... — он запнулся, будто осознав что-то. — Я... могу подождать здесь.
Мысль о том, чтобы привести себя в порядок, была привлекательной. Но мысль о том, что он будет торчать здесь, на улице, в этом мертвом пространстве, показалась неправильной.
— Иди со мной, — сказала я, неожиданно для себя самой. — В номер. Там... ну, там скучно, но хотя бы не на улице.
Он слегка удивился, но кивнул.
— Хорошо.
Мы молча прошли в здание, кивнув дежурному. Войдя в номер, я внезапно осознала, какое это маленькое, убогое место. Койка, стол, стул. Запах пыли и одиночества.
— Прости за... беспорядок, — пробормотала я, хотя беспорядка не было. Был только военный порядок тоски.
— Всё в порядке, — тихо сказал Уилл, оглядываясь. Его взгляд задержался на рисунке, который он мне подарил — он был прикреплен к стене над койкой скотчем. Что-то в его глазах смягчилось.
— Он тебе нравится?
— Очень, — искренне ответила я. — Это лучшее, что у меня есть здесь.
Пока я собирала чистую одежду, чтобы пройти в общую ванную в конце коридора, Уилл стоял у окна, глядя наружу. Тишина между нами была не неловкой, а какой-то... созерцательной.
— Знаешь, что самое сложное? — вдруг спросил он, не оборачиваясь.
— Что? — спросила я, останавливаясь.
— То, что они всё ещё видят во мне жертву, — тихо сказал он. — Мама, Джонатан, Хоппер... даже Майк и остальные. Они заботятся. Слишком. Каждый раз, когда я делаю шаг, они смотрят, не споткнусь ли я. Как будто я всё ещё тот мальчик, которого забрали из Изнанки. Как будто я не выжил. А просто... застрял.
Его слова, тихие и лишенные горечи, пронзили меня. Я поняла его. Поняла до дрожи. Это было похоже на то, как ко мне относились после того, как моя мать в очередной раз устраивала сцену в школе — с жалостью, с снисхождением. «Бедная Мейв». А я не хотела быть «бедной». Я хотела быть сильной.
— Это потому, что они любят тебя, — осторожно сказала я.
— Я знаю, — он обернулся, и в его глазах была не детская обида, а усталая мудрость. — И я их люблю. Но иногда... иногда хочется, чтобы они видели не то, что со мной случилось, а то, кто я после этого. То, что я всё ещё здесь. Что я не сломался.
Я подошла к нему ближе.
— Ты знаешь, что я вижу? — спросила я, глядя прямо на него. — Я вижу парня, которого дважды похищало чудовище из другого измерения. Который видел такие вещи, от которых большинство взрослых сошли бы с ума. И который не только выжил, но и вернулся, и продолжает сражаться. Сейчас. Каждый день. Ты сидишь с Макс. Ты рисуешь карты. Ты чувствуешь опасность и предупреждаешь других. Если ты не герой, Уилл, то я не знаю, кто им является.
Он смотрел на меня, и его глаза широко распахнулись. В них было столько изумления, столько невысказанной благодарности, что у меня перехватило дыхание. Казалось, никто никогда не говорил ему этого так прямо. Не видел в нем не слабость, а силу, выкованную в страдании.
— Спасибо, — прошептал он наконец, и его голос слегка дрогнул. — Спасибо, Мейв.
Я улыбнулась, чувствуя, как что-то теплое разливается у меня в груди.
— Не за что. Подожди минуту, я быстро.
Я вернулась из ванной переодетая в простые джинсы и фланелевую рубашку, с мокрыми волосами, собранными в хвост. Уилл ждал, сидя на единственном стуле, и на его лице уже не было тени прежней грусти.
— Пойдем? — спросил он.
Мы зашли к Макс. Палата была пуста, тиха. Лукас, как и сказал Уилл, уже приходил — на тумбочке лежала свежая раскрытая книга комиксов. Я села на привычный стул.
— Привет, — сказала я ей, беря ее руку. — У меня был тяжелый день. Опять. Но хороший. А потом Уилл пригласил меня поиграть. Помнишь, как мы играли? Ты всегда кидала кубик с такой серьезностью, будто от этого зависела судьба мира. — Я помолчала. — Знаешь, я наконец-то поняла, зачем я здесь. Не только чтобы найти тебя. Но и чтобы... стать тем, кем ты меня видела. Сильной. Такой, которая может быть якорем. Спасибо, что заставила меня это понять.
Я посидела с ней всего пятнадцать минут. Этого сегодня было достаточно. Я сказала самое важное. И я знала, что вернусь завтра.
Мы пошли к Майку. На полу был разложен огромный лист бумаги с нарисованным подземельем, вокруг сидели Майк, Дастин и Лукас, который выглядел уставшим, но собранным.
— Она играет за кого? — сразу спросил Дастин, когда мы вошли.
— Плута-дварфа, — ответила я прежде, чем Уилл успел открыть рот. — Зовут Гронка Железная Челюсть.
Дастин заулыбался как сумасшедший.
— Отлично! У нас как раз не хватает плута! Уилл — мастер, я — волшебник, Майк — паладин, Лукас — следопыт.
Уилл уселся во главе стола, за грудью книг и экраном мастера. Его лицо преобразилось. Осторожность исчезла, сменившись сосредоточенной, творческой энергией. — Итак, путники, вы стоите у входа в Проклятые Копи Мглистых Гор...
И началось. На два часа я забыла обо всём. О трещинах, о Векне, о боли, о больнице. Я была Гронкой, упрямой и хитроумной дворфийкой, которая искала потерянный артефакт своей клана. Мы спорили о тактике, смеялись над неудачными бросками кубиков (у Майка, как всегда, была ужасная удача), затаив дыхание слушали описания Уилла. А он был блестящим мастером. Его тихий голос создавал целые миры, населял их странными существами, а его глаза горели, когда мы находили неожиданное решение или попадали в ловушку.
Я наблюдала за ними — за этими мальчишками, которые были ветеранами реальной войны. Здесь, за игровым столом, они снова были просто детьми. Лукас улыбался, строя хитрые планы. Дастин размахивал руками, объясняя безумные магические теории. Майк хмурился и пытался всё просчитать. И Уилл... Уилл управлял этим маленьким миром с тихой, уверенной властью. Здесь он не был жертвой. Он был творцом.
Когда сессия подошла к концу (мы успешно обезвредили ловушку с кислотным дождем, но артефакт так и не нашли, «продолжение следует»), я чувствовала себя... отдохнувшей. По-настоящему. Мышцы всё ещё ныли, но ум был спокоен и ясен.
— Спасибо, — сказала я всем, когда мы расходились. — Это было... невероятно.
— Ты играешь как ветеран, — с уважением сказал Дастин.
— В следующий раз покажу тебе свою коллекцию фигурок, — пообещал Майк.
Уилл вызвался проводить меня до отеля. На улице уже стемнело, но сегодня темнота не казалась такой враждебной.
— Спасибо, что пришла, — сказал он по дороге. — И... за слова в номере. Они... многое для меня значат.
— Это просто правда, — ответила я. — И спасибо тебе. За игру. Я не думала, что смогу так... отключиться.
— Иногда это единственный способ не сойти с ума, — тихо сказал он. — Создать мир, где правила работают. Где зло можно победить, бросив кубик.
— Да, — согласилась я. — Иногда мне кажется, что твои карты и наши игровые карты — это одно и то же. Просто масштаб другой.
Он задумчиво кивнул.
— Возможно. Просто в одной игре мы используем воображение. А в другой... — он не договорил, но я поняла.
В номере я не сразу легла.
Впервые с момента приезда я почувствовала не просто решимость или горе. Я почувствовала... связь. Настоящую. Не только с Макс через память, а с живыми людьми здесь и сейчас. С Уиллом, который оказался не просто «другом Макс», а кем-то невероятно глубоким и ранимым, и при этом сильным. С этими ребятами, которые нашли способ оставаться людьми посреди кошмара.
————————————————————
ставьте свои ⭐️