6.
Утро в «Хоукинс Лодж» началось не со стука, а с тишины. Гробовой, давящей тишины, которую нарушал только отдаленный гул генератора. Я лежала на жесткой койке, уже проснувшись, но не открывая глаз, пытаясь отстрочить момент, когда придется снова надеть кожу «Мелиссы Грей».
Гладкий пучок, белая блузка, темно-синий пиджак. Лицо в зеркале было бледным, но глаза горели не спавшим огнем, а сосредоточенной решимостью. Я отметилась на выходе у сонного охранника и вышла на улицу.
Воздух был холодным и едким. Но сегодня я шла не просто так. У меня было расписание. Прямо сейчас — собрание в подвале Уилеров. Я двигалась быстрым, деловым шагом, избегая взглядов редких патрульных.
В подвале царила деловая суета. Все уже были в сборе: Майк, Уилл, Лукас, Нэнси, Дастин, Джонатан. Стив и Робин, мои будущие мучители-инструкторы, перешептывались в углу, изучая какую-то схему. На большом столе была разложена детальная карта Хоукинса, но на этот раз на нее были наложены прозрачные кальки с причудливыми, пульсирующими контурами.
Без предисловий начал Майк, когда я спустилась. Он указывал указкой на три красных креста на карте.
— Это активные, но стабильные точки проникновения. Тонкие места. За последнюю неделю их активность возросла на 15%.
— Значит, он набирает силы, — мрачно констатировал Джонатан.
— Или готовит новый удар, — добавила Нэнси.
— Наши вылазки, — продолжил Майк, обращаясь ко мне, — строго регламентированы. Группа из двух человек, не больше. Максимальное время нахождения внутри — 40 минут. Задача: разведка, сбор образцов этой... органики, — он брезгливо поморщился, — и поиск признаков самого Векны.
— А как вы попадаете... внутрь? — спросила я, с трудом представляя себе дверь в параллельное измерение.
— Это сложно объяснить, — тихо сказал Уилл. Он не смотрел на карту, а уставился в стол. — Это похоже на... на прохождение сквозь холодную, липкую пленку. Место входа выглядит как обычная трещина, но если подойти вплотную, когда оно «активно», то можно почувствовать притяжение. Шаг — и ты там.
— А назад? — не удержалась я.
— Через те же самые порталы
Это звучало безумно и невероятно опасно. Но они говорили об этом так, как другие обсуждают поход в магазин.
— Твоя роль на этом этапе — наблюдение и подготовка, — четко сказала Нэнси. — Запомни расположение этих точек. Изучи отчеты о том, что там видели. Когда мы будем готовы к чему-то большему, тебе нужно будет знать это как свои пять пальцев.
Я кивнула, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на плечи, но уже не давит, а мобилизует.
После планерки меня ждали Стив и Робин. Местом тренировки была старая, полуразрушенная мебельная фабрика на окраине сектора. Пространство было идеальным для паркура: груды кирпича, бетонные блоки, металлические балки, нависающие этажи без перекрытий.
— Покажи мне, что умеешь, — с полной серьезностью сказал Стив. Никаких шуток, никаких игр. — Просто пройди от той стены до вон того окна на втором этаже. Самым быстрым и безопасным путем.
Я осмотрела местность. Старый инстинкт скейтера и исследователя заброшек включился сам собой. Я увидела путь: не прямо через груду мусора, а по наклонной плите, потом прыжок на уцелевшую лестничную клетку, быстрый подъем, перебежка по шаткой балке и финальный рывок к окну. Я сделала это за тридцать секунд.
Робин присвистнула. Стив смотрел оценивающе.
— Неплохо. Очень неплохо. Но ты слишком полагаешься на удачу с этой балкой. В Изнанке то, что выглядит прочным, может рассыпаться в пыль от твоего веса.
Он подошел и начал объяснять, как проверять опоры, как распределять вес. Робин тем временем устроила мне импровизированный «экзамен»: пока я карабкалась или перепрыгивала препятствия, она выкрикивала названия существ, и я должна была мгновенно реагировать: «Демодог — замри!», «Лоза — отступление!», «Облако спор — задержать дыхание, искать укрытие!».
Тренировка длилась около пяти часов. К концу я была мокрая, грязная, с парой свежих ссадин на руках, но чувствовала себя... живой. По-настоящему. Каждый успешно выполненный маневр, каждая правильная реакция добавляли каплю уверенности в бочку моего страха.
— На сегодня хватит, — наконец сказал Стив, протягивая мне бутылку с водой. — Ты крепкая. У тебя есть чутье. Но чутья мало. Нужны рефлексы. Завтра будем работать над скоростью реакции.
Я просто кивнула, слишком устав, чтобы говорить.
Вечером, после того как я немного пришла в себя и переоделась в чистую (относительно) одежду, мы с Лукасом и Уиллом пошли в больницу. Физическая усталость притупила остроту горя, но желание увидеть Макс было таким же сильным.
В палате было тихо, как всегда. Но сегодня я заметила кое-что новое для себя. На тумбочке рядом с кроватью стоял старый, но аккуратно протертый кассетный магнитофон.
Я указала на него взглядом, вопросительно глянув на Лукаса.
— Это... часть терапии, — тихо сказал он. — Мы... мы надеемся, что музыка может достучаться. — Он помолчал, глядя на неподвижное лицо подруги. — Когда всё только начиналось... когда Векна преследовал её в её же памяти... именно эта песня помогла ей выбраться. Она бежала от него под неё. Это был её якорь в реальности. Мы включаем ей её каждый день. Надеясь, что... что она услышит знакомое и найдёт дорогу обратно.
Моё сердце ёкнуло. Я подошла ближе, разглядывая кассету в прозрачном пластиковом боксе. На наклейке от руки было выведено: «Kate Bush — Running Up That Hill».
Мир вокруг меня на мгновение поплыл. Звон в ушах. Ледяные мурашки побежали по спине.
— Что? — вырвалось у меня шёпотом.
Лукас, увидев мою реакцию, нахмурился. — Это её любимая...
— Нет, — перебила я его, голос дрогнул. — Нет, Лукас. Это не её любимая песня.
Я обернулась к ним. Лукас смотрел на меня в полном недоумении. Уилл, стоявший чуть поодаль, замер, его взгляд стал острым, понимающим.
— Это... это моя любимая песня, — выдавила я, и слова звучали так громко в тишине палаты. — Я... я подарила ей эту кассету на день рождения. За месяц до её отъезда. Мы слушали её раз сто. Она говорила, что текст — полная ерунда, но мелодия цепляет. Это была моя кассета. Моя песня.
Тишина повисла в воздухе, густая и тяжелая. Лукас медленно опустился на стул, его лицо отражало борьбу между неверием и прозрением.
— Значит, — тихо, как будто боясь спугнуть эту мысль, начал Уилл. — Значит, это был не музыкальный якорь. Это был... якорь памяти. Она убегала от Векны не под музыку. Она убегала к тебе. К воспоминаниям о тебе. О ваших разговорах. О вашей дружбе.
Слёзы, которые я держала весь день, хлынули наружу. Но сейчас это были не слезы отчаяния. Это были слезы потрясения, ужасающей ясности и... безумной, сокрушительной нежности. В самый тёмный час, когда её разум разрывал демон, Макс цеплялась за единственное, что было для нее чистым и светлым без единой трещины. За нашу дружбу. Она спряталась во мне.
— Боже, — прошептал Лукас, закрыв лицо руками. — Мы... мы всё время думали о песне. О мелодии. А это было... это было про людей.
Я подошла к кровати, взяла руку Макс и прижала её к своему мокрому от слёз лицу.
— Ты идиотка, — прошептала я сквозь рыдания. — Полная идиотка. Ты могла выбрать что угодно. А ты выбрала меня. Я так тебя люблю. И я так тебя найду. Я вытащу тебя оттуда, поняла? Я приду.
Мы просидели с ней ещё некоторое время, но атмосфера изменилась. Теперь, глядя на магнитофон, я видела не просто устройство, а символ. Символ нашей связи, которая оказалась сильнее, чем мы думали. Сильнее расстояния. Сильнее монстров.
Когда стало окончательно темнеть, Лукас и Уилл проводили меня до отеля. Мы шли молча, но это молчание было полным понимания. У порога «Лоджа» Лукас тяжело вздохнул.
Уилл просто кивнул мне, его глаза в сумерках казались бездонными. В них читалось то же потрясение, что и у меня.
————————————————————
ставьте свои ⭐️