5.
Подвал дома Уилеров превратился в бункер, из которого я не хотела уходить. Здесь, среди этих самодельных карт и приглушённых голосов, рассказывающих невозможные истории, мир обрёл хоть какую-то структуру, пусть и структуру кошмара.
Шаги наверху были тяжелее, увереннее. Все в подвале насторожились, но не испугались. Лукас поднялся навстречу. Вниз по скрипучей лестнице первой спустилась женщина. Невысокая, с тёмными, слегка растрёпанными волосами и лицом, на котором усталость боролась с невероятной, стальной волей. Но когда её глаза, тёмные и проницательные, нашли меня в полумраке, в них не было ничего, кроме сострадания и теплоты. Она подошла ко мне, не дожидаясь представлений, и обеими руками взяла мою.
— Ты Мейв, — сказала она, и её голос был низким, тёплым, как какао в холодный день. — Я Джойс. Макс так часто говорила о тебе.
Её ладонь была маленькой, но крепкой. Это прикосновение, такое простое и человечное, после всего ледяного ужаса, чуть не заставило меня снова расплакаться.
За ней, с трудом протискиваясь в проём, появился мужчина. Он был огромен. Не просто высок, а широк в плечах, с бородой, скрывающей нижнюю часть лица, и пронзительными голубыми глазами, которые сканировали комнату с профессиональной, полицейской холодностью. Но когда его взгляд упал на Джойс, в этих глазах растаял лёд, осталась только глубокая, грузная ответственность. Джим Хоппер.
— Значит, это наша беглянка из Калифорнии, — произнёс он своим низким, хриплым баритоном. — Рассказывай. Всё, как было.
И я снова рассказала свою историю. Джойс слушала, не отпуская моей руки, её пальцы слегка сжимали мои в моменты, когда я говорила о страхе или о воронке на месте трейлера. Её сочувствие было почти осязаемым. Хоппер слушал, скрестив руки, изредка задавая острые, точные вопросы.
— Смелая дурочка, — пробормотал он, когда я закончила. Но в его голосе не было осуждения. — Джойс, она вся в тебя.
Джойс слабо улыбнулась.
— Почему, милая? После всего, что ты узнала, увидела... почему остаёшься?
Я посмотрела на Уилла, на его рисунок у меня в руке, потом прямо в тёплые глаза Джойс.
— Потому что она всё ещё там. И потому что вы все остаётесь сражаться. Я не могу уйти. Я дала слово.
Джойс кивнула, как будто это был единственно возможный ответ. Она посмотрела на Хоппера. Тот вздохнул.
— Ладно. Принцесса принята в банду. Но правила просты: никакого самодеятельного геройства. Ты теперь часть механизма. Понятно?
— Понятно.
В этот момент Стив, до этого наблюдавший с места у лестницы, не выдержал. Он легко спрыгнул со своей позиции и подошёл ко мне с широкой, почти беззаботной ухмылкой.
— Значит, ты наша новая супер-шпионка-скейтерша! — объявил он, игриво поддевая меня локтем. — Слушай, у меня отличная идея для тренировок. Я буду гоняться за тобой на машине, а ты будешь удирать на скейте по этим трещинам. Отличная кардио-нагрузка, да, Робин?
Робин закатила глаза.
— Единственное, что ты получишь, Харрингтон — это скейтбордом по голове.
Я посмотрела на Стива. Его энергия была заразительной, но сейчас, когда у меня внутри всё ещё выло от горя, его весёлость резала как нож.
— Стив, — сказала я ровно, глядя ему прямо в глаза. — Мою лучшую подругу разорвали на части. Я только что узнала, что виноват в этом демон из параллельного измерения. Я не в настроении для игр.
Ухмылка мгновенно сошла с его лица. В его глазах мелькнуло мгновенное, искреннее понимание и даже стыд. Он отступил на шаг, поднял руки.
— Понял-понял. Чёрт, прости, Мейв. Я... я просто пытаюсь так. Забудь. Серьёзный настрой. Такой и нужен.
Он кивнул мне, уже без тени прежнего зубоскальства, и отошёл обратно.
Вернувшись к делу, Хоппер и Джойс быстро обозначили мою роль. Прикрытие. Наблюдение. И — подготовка.
— Ты атлетичная, — сказала Джойс. — И у тебя уникальные навыки баланса и контроля тела. Нам нужен кто-то, кто сможет быстро и безопасно передвигаться по... сложному ландшафту. Стив и Робин будут твоими инструкторами по физподготовке. Без шуток, — она бросила взгляд на Стива, и тот покорно кивнул.
— И учи теорию, — добавил Хоппер, указывая на карты. — Всё, что мы знаем об Изнанке. Как будто учишь свод законов для ада.
Они приняли меня. По-настоящему. Моё сердце забилось чаще от страха и горькой гордости.
Но время шло. Комендантский час для «Мелиссы Грей» приближался.
— Тебе пора, — тихо сказала Нэнси, посмотрев на часы. — До 22:00 меньше часа.
Прощание было тёплым. Джойс снова обняла меня крепко.
— Береги себя, милая. Завтра увидимся.
Хоппер ограничился кивком. Нэнси пожала руку. Оди снова обняла. Дастин крикнул: «Добро пожаловать в ад!» Стив махнул рукой сдержанно: «Добро пожаловать в команду. Завтра начнём пахать».
Я посмотрела на Уилла. Он сидел на своём стуле, тихо наблюдая. Просто встретил мой взгляд и слегка кивнул, как будто говоря: «Ты справишься». И в этом не было холодности. Было уважение. Он не видел во мне хрупкую девочку, которую нужно вести за руку. Он видел того, кто прошёл через полстраны и перелез через забор. И это, как ни странно, значило для меня больше, чем любая галантность.
— До завтра, — сказала я всем, но мой взгляд на миг задержался на нём. Он снова кивнул, и уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку.
Я выбралась из подвала и вышла на холодные, зловонные сумерки. Было страшно идти одной. Каждый шорох, каждый скрип металла заставлял сердце колотиться. Я шла быстро, но не бежала, стараясь не выглядеть паникующей. Я была «Мелиссой Грей», возвращающейся с работы. Я повторяла это про себя как мантру.
Я свернула на свою улицу. Впереди маячил мрачный силуэт «Хоукинс Лодж». Я глубоко вдохнула, поправила воображаемый пиджак и пошла к входу.
Дежурный, угрюмый мужчина в камуфляже, бегло взглянул на мой пропуск и махнул рукой. Я прошла в холодный, пахнущий плесенью коридор и наконец заперлась в своём номере.
Только сейчас волна эмоций накрыла с головой. Я переоделась, умылась ледяной водой. Потом села на край жёсткой койки и достала рисунок Уилла. Девушка на скейте на краю пропасти. Он увидел не жертву, не испуганную беглянку, а кого-то активного, того, кто мчится навстречу опасности. Он дал мне не жалость, а уважение.
Я легла, уставившись в потрескавшийся потолок. Страх никуда не делся. Он сжимал горло каждый раз, когда я вспоминала о трещинах и о том, что сказали про Векну. Но теперь, под страхом, зрела решимость. Твёрдая, как алмаз.
—————————————————————
ставьте свои ⭐️