4.
Воздух за пределами больницы снова ударил в лицо той самой, уже знакомой, химической сладостью с примесью пыли и тления. После стерильной тишины палаты шум ветра в разбитых витринах и отдалённый гул генераторов казались оглушительными.
Мы шли не по центральным улицам, а по задворкам, переулкам, иногда пролезая через дыры в заборах. Лукас шёл впереди, его движения были быстрыми и точными, как у солдата на минном поле. Уилл держался чуть сзади, время от времени оборачиваясь, словно проверяя, что я не отстаю. Его молчаливая внимательность была успокаивающей.
— Ты сказала, ты из Калифорнии, — начал Лукас, не оборачиваясь, перелезая через низкую бетонную ограду. — Сан-Диего?
— Да, — ответила я, пытаясь повторить его движения в моих неудобных брюках, которые теперь казались совершенно непрактичными. — Рядом с пляжем.
— И ты действительно... скейтерша? — на этот раз в его голосе прозвучало искреннее любопытство.
Я не могла сдержать слабую улыбку. Это был первый отголосок моей старой жизни, который не резанул по больному.
— С восьми лет. Доска для меня была... всем. Свободой. Убежищем.
— Круто, — сказал Лукас просто, и я поняла, что это высшая похвала.
— А что ты ещё... делала, там? — спросил Уилл, идя рядом со мной по узкой тропинке между двумя гаражами. Его вопрос не был праздным. Он звучал так, будто он собирал пазл.
Я пожала плечами.
— Училась. Сбегала с уроков. Играла в аркадные игры, пока не кончались четвертаки. И... — я запнулась, не зная, стоит ли говорить. Но что-то в их тихом, непредвзятом внимании подтолкнуло меня. — И играла в «Подземелья и Драконы». У нас с Макс... была своя маленькая партия. Она была волшебницей-полуэльфийкой. Я — плутовкой-дварфом.
Я не смотрела на них, когда говорила это, боясь увидеть насмешку или непонимание. Но услышала лишь резкий вдох Лукаса и короткое, удивлённое «о» Уилла.
Я подняла глаза. Лукас остановился и обернулся ко мне, его лицо озарилось первой по-настоящему живой эмоцией с нашей встречи — чистым, неподдельным изумлением.
— Ты серьёзно? — спросил он.
— Вполне, — ответила я, слегка смущённая.
Он посмотрел на Уилла, и между ними промелькнула целая тихая беседа. Уилл снова посмотрел на меня, и в его глазах, кроме обычной печали, появилось что-то новое — интерес, даже уважение.
— Это... это невероятно, — тихо сказал Уилл. — Мы тоже играем. С самого детства.
Внезапно всё встало на свои места.
— Пойдём, — сказал Лукас, и в его голосе появилась нотка срочности, даже нетерпения. — Они должны это услышать.
«Они». Это слово звучало как обещание и угроза одновременно.
Мы свернули на тихую улочку с относительно уцелевшими домами. Лукас подошёл к одному из них — двухэтажному, с тёмно-зелёным сайдингом и подстриженным, но уже дичающим газоном. На крыльце стояли три велосипеда.
— Это дом Майка, — пояснил Уилл, когда Лукас открыл дверь без стука. — Наш... штаб.
Внутри пахло домашней едой, старым деревом и... напряжением. В гостиной никого не было. Лукас махнул рукой, и мы прошли в коридор, а оттуда — к неприметной двери, ведущей в подвал.
Лестница скрипела. Внизу пахло сыростью, краской и подростковым бунтом. Когда я спустилась, моё дыхание на мгновение прервалось. Это была не просто комната. Это была святыня. Стены были увешаны самодельными картами, испещрёнными значками и пометками. На полках стояли фигурки монстров и воинов, знакомые мне до боли. Стол был завален блокнотами, ручками, картами.
Я стояла, разинув рот, забыв на секунду обо всём — о боли, о страхе, о разрушенном городе. Это было точной копией того мира, который мы с Макс создавали у себя в гараже. Только масштабнее. Намного масштабнее.
— Да, — просто сказал Уилл, наблюдая за моей реакцией. — Это наше место.
Лукас уже шёл к импровизированному командному пункту — столу с радиостанцией. Он взял микрофон.
— Говорит «Страж». Всем членам клуба, срочно на базу. Кодовое слово: «Дом благословение». Повторяю: «Дом благословение». Приём.
Он положил микрофон. Тишина в подвале стала звенящей.
— Что значит «Дом благословение»? — спросила я шёпотом.
— Это значит, что произошло нечто невозможное и хорошее, — так же тихо ответил Уилл. Уголки его губ дрогнули. — Редко используем.
Мы ждали. Каждая минута тянулась вечностью. Я нервно переминалась с ноги на ногу, разглядывая карты.
И тут сверху послышались шаги. Быстрые, тяжёлые. Дверь в подвал распахнулась, и вниз с грохотом сбежал парень моего возраста с копной кудрявых волос и взволнованным лицом.
— Что случилось? Что за «Дом...» — он замолчал, уставившись на меня. Его глаза за очками расширились. — Ого. А это кто?
За ним спустился ещё один — чуть старше, с удивительно нафабренными волосами и в майке с принтом. Потом — высокая, стройная девушка с решительным лицом. Потом — девушка, смотрящая на меня с открытым любопытством. Ещё одна — с короткой стрижкой и умными, острыми глазами. Ещё один парень, похожий на старшую версию Уилла, но более угловатый и замкнутый. И последним, парень лет двадцати, с густыми волосами.
В подвале внезапно стало тесно. Восемь пар глаз уставились на меня. Восемь лиц, на которых читалась усталость, горе, решимость и сейчас — жгучее любопытство.
— Ребяты, — сказал Лукас, вставая между мной и всеми ими. — Это Мейв. Она из Калифорнии. Она лучшая подруга Макс.
Тишина стала абсолютной. Затем её разорвал парень с кудрявыми волосами (Дастин).
— Та самая Мейв? «Скейтерша-бунтарка с золотыми волосами и сердцем воина»? Та, про которую Макс столько рассказывала?
Она так меня описывала? «Сердце воина»? От этих слов в груди что-то сжалось.
— Да, — снова выдохнула я. — Та самая.
Девушка, которую позже представили как Оди, с лёгкостью подошла ко мне и, не задумываясь, обняла. — Рада тебя видеть. Она так много о тебе говорила. Мы все... мы все её друзья.
Это объятие, неожиданное и искреннее, чуть не сломало мою защиту. Я кивнула, не в силах говорить.
Потом начались представления. Майк, Дастин, Нэнси, Оди, Робин, Джонатан и Стив
— А теперь садитесь, — сказала Нэнси, и в её голосе звучала естественная командирская нотка. — Потому что Мейв нужно знать. Всё.
Мы расселись на старых диванах, ящиках, стульях. Я села рядом с Уиллом, он был моим единственным знакомым якорем в этом море новых лиц. И они начали рассказывать.
Это была не история. Это была сага. Начавшаяся с исчезновения Уилла в 1983 году. Они говорили по очереди, перебивая друг друга, добавляя детали. О Девочке с необычными способностями, Оди, которая стала им сестрой. О Вратах в параллельное измерение — Изнанку. О Чудовище, Демогоргоне. О секретной лаборатории и злых учёных. О Истязателе Разума , о стае ищейек, о русских шпионах. Их слова звучали как бред сумасшедшего, но карты на стенах, их серьёзные, измученные лица, и самое главное — состояние Макс — доказывали каждое слово.
А потом они дошли до прошлого года. До Векны. До проклятий. До того, как Векна нацелился на Макс, на её самые страшные воспоминания. Как он почти убил её, разломав кости и вытянув жизнь, прежде чем Оди смогла её спасти, запечатав Векну в его собственном измерении, но ценой комы Макс и собственных сил.
— Макс... она была храбрейшей из нас, — тихо сказал Лукас, глядя в пол. — Она пошла на него, как приманка. Зная, что может умереть.
Я слушала, и мир сужался до острия иглы. Когда они описывали, как Векна ломал её кости, как её глаза застилала белая пелена, я не выдержала. Резко отвернулась, сжав кулаки, чтобы не закричать. Слёзы жгли веки, готовые хлынуть потопом.
И тогда, не говоря ни слова, Уилл, сидевший рядом, протянул мне через колено чистую, белую салфетку. Простой, тихий жест абсолютного понимания. Я взяла её, кивнула, не глядя на него, и прижала к глазам. Сдержала рыдания, лишь плечи слегка вздрогнули. Потом вытерла лицо, сделала глубокий вдох и обернулась обратно.
— Продолжайте, — сказала я хрипло.
Они закончили рассказ о «землетрясении» — на самом деле о последней, отчаянной схватке, которая разорвала город и закончилась карантином. О том, что Векна не мёртв. Он ранен, но жив. И он вернётся.
Когда они замолчали, в подвале повисла тяжелая, полная тишина. Я переваривала всё это. Параллельные миры. Чудовища-психики. Подруга, принесённая в жертву и застрявшая между жизнью и смертью. Это было страшнее и больше любой моей фантазии.
— И что теперь? — спросила я наконец. — Вы ждёте, когда он вернётся?
— Мы готовимся, — твёрдо сказала Нэнси. — Ищем слабые места. Изучаем Изнанку через... оставшиеся аномалии. У Хоппера есть связи с оставшимися честными людьми в правительстве.
— Хоппер? — переспросила я.
— Шеф полиции. Наш... взрослый, — пояснил Стив с лёгкой усмешкой. — Он вернулся. С ним Джойс, мама Уилла и Джонатана. Они в курсе всего.
Потом вопросы посыпались на меня. Как я сюда попала? Я, всё ещё ошеломлённая, коротко повторила свою историю: поддельные документы, Келлер, забор. Когда я упомянула, что продала свой скейт и коллекцию комиксов для финансирования этой авантюры, Дастин ахнул.
— Ты продала оригинальный выпуск «Экс-калибура»? — спросил он с ужасом.
— Нет, — я улыбнулась впервые за этот долгий день. — Я не идиотка. Я продала свои дубликаты.
Он с облегчением выдохнул, и это вызвало слабый смех у остальных. Лёд был сломан.
— И ты... играешь в D&D? — не удержался Майк, его глаза горели.
— Да, — подтвердила я. — Макс и я... мы сбегали в подвал её отчима по воскресеньям. У неё был двенадцатигранный кубик, который она считала счастливым.
— У неё он до сих пор тут, — тихо сказал Уилл, указывая на шкатулку на полке.
И тогда я поняла, что меня уже приняли. Не просто как подругу Макс, а как одного из них. Человека, который говорит на их языке. В прямом и переносном смысле.
— Слушайте, — сказала я, вставая. Моя тень заколебалась на карте с «Разверзнутыми Вратами». — Я не знаю, что я могу сделать. Но я здесь. И я хочу помочь. Всё, что угодно. Впустите меня в ваш... клуб.
Они переглянулись. Лукас кивнул. Нэнси улыбнулась, коротко и по-деловому.
— Ты уже в нём, — сказала Робин. — С того момента, как перелезла через забор.
Потом они стали показывать мне дом. Комнату Майка, где на стене висела доска с фотографиями и нитями, связывающими Векну, лабораторию, военных, пропавших людей. Это было настоящее расследование. Они ввели меня в курс их плана — рискованного, безумного, построенного на гипотезах об «уязвимых точках» Векны.
— Это как в игре, — объяснял Дастин, размахивая руками. — У босса есть слабое место. Мы — партия, у каждого своя роль. Воин, маг, плут, жрец... Мы просто должны подобраться достаточно близко и нанести решающий удар.
Я слушала, и у меня кружилась голова. Они говорили о реальной смерти, реальной боли, используя термины из нашей с Макс общей игры. Это был сюрреалистичный кошмар, ставший былью.
— Вы понимаете, что это звучит безумно? — вырвалось у меня.
— Каждый день, — мрачно пошутил Стив. — Но это всё, что у нас есть.
Вечером, как и обещали, должна была состояться встреча со «взрослыми» — Хоппером и Джойс. Но пока что я оставалась в подвале, среди карт, фигурок и этих невероятных детей, которые были больше похожи на ветеранов страшной войны. Уилл сидел рядом, рисуя что-то в блокноте. Он показал мне. Это был эскиз — девушка на скейте, мчащаяся по краю трещины в земле, из которой тянулись щупальца тени. Девушка была стилизованной, но в ней угадывались мои черты.
— На удачу, — тихо сказал он, отрывая страницу и протягивая мне.
Я взяла рисунок. Детали были проработаны с такой любовью и точностью, что у меня снова запершило в горле.
— Спасибо, — прошептала я. — Это... невероятно.
Он лишь снова опустил глаза на блокнот, но я заметила, как он улыбнулся.
В тот момент, глядя на этих людей, на их решимость, на их боль и на их странную, несокрушимую надежду, я поняла одну вещь. Я нашла не только Макс. Я нашла армию. Или, точнее, я нашла свою партию. И теперь у нас был общий враг. И общая миссия.
————————————————————
ставьте свои ⭐️