3.
Время в палате №214 застыло. Оно превратилось в густой, тягучий сироп, в котором тонули звуки: монотонный писк монитора, собственное прерывистое дыхание, сдавленное рыдание, которое я не могла выпустить из горла. Я смотрела на неё. На это восковое, незнакомое лицо. Макс смотрела всегда — дерзко, насмешливо, грустно, любяще. Её взгляд был её оружием и её уязвимостью.
Рыжие волосы, такие яркие, такие живые, всегда растрёпанные ветром или от быстрой езды на скейте, лежали на подушке мёртвыми косами, аккуратным шёлком. Я помнила, как мы красили одну прядь ей в синий цвет в её ванной, пока её мать была в отъезде. Как мы хохотали, когда получился зелёный. Теперь ни одной выбившейся прядки.
Я сделала шаг вперёд, оторвавшись от косяка. Но ноги были ватными, земля уходила из-под них. Мир накренился. Я протянула руку, чтобы схватиться за спинку стула, но не дотянулась. Падение казалось медленным и неизбежным.
И тогда он появился рядом. Тот, с самыми тёмными, самыми печальными глазами, которые я видела на своём веку. Он вскочил так быстро, что его стул с лёгким скрипом отъехал назад. Его руки — на удивление крепкие для его худощавой фигуры, но очень осторожные — подхватили меня под локоть и за спину, не дав упасть.
— Эй... эй, осторожно, — прозвучал у меня над ухом тихий, мягкий голос. В нём не было паники, только сконцентрированная собранность. Голос человека, который уже бывал в ситуациях гораздо хуже.
Он помог мне добраться до свободного стула, который стоял чуть в стороне. Я опустилась на него, не в силах оторвать взгляд от кровати.
— Дай ей воды, Уилл, — сказал другой парень, Лукас. Его голос был сдавленным, в нём слышалась собственная, давно затвердевшая боль.
Уилл кивнул, взял со столика бумажный стаканчик, наполнил его из кулера в углу и осторожно протянул мне. Его движения были плавными, почти грациозными. Когда я взяла стакан, наши пальцы не коснулись, но я почувствовала исходящее от него спокойное, устойчивое тепло. Оно было не таким, как у Лукаса — не жарким и напористым, а скорее тихим, как тепло от печки в холодной комнате.
— Вот. Не торопись, — сказал он так же мягко.
Я послушалась. Холодная вода обожгла горло, вернув какой-то минимум реальности. Руки всё ещё дрожали. Я поставила стакан на колени, сжала его, чтобы хоть как-то унять дрожь.
— Спасибо, — прошептала я, голос был хриплым, чужим. Наконец я медленно, с невероятным усилием, перевела взгляд с Макс на того, кто помог. На Уилла Байерса.
Теперь, сквозь слёзы, я разглядела его лучше. Его лицо было нежным, даже хрупким на вид, с большими, выразительными карими глазами, которые казались невероятно старыми для его возраста. В них читалась глубина, в которой плавала невысказанная печаль и какое-то тихое знание. Знание о вещах, которых не должны знать подростки. Но в уголках его губ таилась и мягкость, и сейчас всё его существо было настроено на одну частоту — помочь.
— Кто ты? — спросил Лукас, наконец обернувшись ко мне. Его взгляд был тяжёлым, усталым, но в нём промелькнул острый интерес. — Ты родственница? Мы... мы всех знаем.
Я покачала головой. Слова снова застряли в комке слёз и вины в горле. Я посмотрела на Макс, и они полились снова, тихо, неудержимо. Я вытерла лицо рукавом больничного халата.
— Я Мейв, — выдохнула я наконец, и мои глаза снова встретились с взглядом Уилла. В его глазах что-то дрогнуло — не удивление, а скорее... подтверждение. — Я... из Калифорнии.
Имена отозвались в комнате. Лукас медленно выпрямился. Уилл лишь слегка кивнул, как будто услышал то, что ожидал.
— Мейв, — повторил Лукас, и в его голосе прозвучало что-то вроде уважения, смешанного с новой болью. — Она... она много о тебе говорила. Скучала. Все эти комиксы про скейтеров, что ты ей присылала... они у неё в трейлере висели.
Он знал. Они оба знали. Она рассказывала. Она не только помнила — она делилась мной с ними. Эта мысль пронзила меня острее любой другой.
— Да, — кивнула я, снова вытирая лицо. — Мы были как сёстры.
— Но... как ты сюда попала? — спросил Уилл. Его голос был тихим, но вопрос прозвучал не как вызов, а как искреннее, озадаченное желание понять. — Город на замке. КПП, Келлер... ты не могла просто так проехать.
Его знание деталей — имени охранницы, системы — на мгновение меня ошеломило. Но я продолжила. Я начала рассказывать. О письме. О слове «ПОМОГИ». О тишине. О моём решении. Я говорила, обращаясь больше к Уиллу, потому что его спокойное, внимательное присутствие не давало мне распасться на части. Он слушал, не перебивая, его глаза не отрывались от моего лица, словно он читал между строк больше, чем я говорю.
Я рассказала о поддельных документах, о «Гексагон Корп», о строгом костюме и тугом пучке. О страхе на КПП, когда ледяные глаза Келлер сканировали мою легенду. Уилл снова кивнул на имя, как будто сталкивался с ней лично. Я рассказала о воронке на месте трейлера, о наростах, которые, как я теперь понимала, видели и они.
— Ты пролезла через забор у Брукхейвена? По старому дубу? — вдруг тихо спросил Уилл, когда я упомянула об этом.
Я замерла, удивлённая.
— Да... Как ты...?
На его губах на миг промелькнула тень чего-то, что могло быть горькой улыбкой.
— Мы... исследовали все возможные пути. На случай, если придётся уходить быстро.
Лукас, слушавший всё это, наконец покачал головой, и в его глазах было что-то вроде потрясённого уважения.
— Ты проделала весь этот путь одна, — не спросил, а констатировал Лукас. — Ради неё.
— Я дала слово, — повторила я, и на этот раз мои глаза были сухими. Взгляд Уилла задержался на мне, и в его глубине что-то ответно дрогнуло, будто он услышал эхо своих собственных клятв.
Мне нужно было быть ближе. Я встала, на этот раз твёрдо. Ноги слушались.
— Можно? — спросила я, глядя на Уилла.
Он, казалось, был тем, кто здесь устанавливал незримые правила.
Он тут же встал, без лишних слов, и придвинул свой стул прямо к кровати, к тому месту, где он сидел. Его движения были экономными, лишёнными суеты.
— Конечно. Садись. Побудь с ней.
Я кивнула, благодарность снова сдавила горло, и сделала последние шаги.
Я села и осторожно взяла руку Макс в свою. Холодная, тонкая, живая и неживая одновременно.
— Лукас, — тихо сказал Уилл. — Давай выйдем. Дай им время.
Они вышли почти бесшумно. Дверь закрылась с мягким щелчком.
И я осталась одна. Со своей лучшей подругой, которая была и не была ею.
— Прости, — стал мой шепот первым, что сорвалось с губ. — Прости, что так долго. Прости, что не услышала сразу.
И понеслось. Поток слов, воспоминаний, слёз, смеха сквозь рыдания — всё вперемешку. Я говорила о Калифорнии, о её письмах про «странных новых друзей», о том, как завидовала ей, что у неё появились Лукас и Уилл, пока я сидела одна в своей комнате. Рассказывала о своём пути, о своих страхах.
— Я здесь, — повторяла я, сжимая её руку. — Я нашла тебя. И я никуда не уйду. Обещаю. Снова обещаю.
Я проговорила с ней, пока не охрипла, пока слёзы не иссякли, оставив после себя пустую, но чистую усталость. Я вытерла её руку и осторожно положила обратно.
Встав, я пошла в ванную. Умылась ледяной водой, стерла с лица все следы макияжа и официальности. Разобрала тугой пучок и собрала волосы в простой, низкий хвост. В зеркале смотрела на меня не Мелисса Грей, а просто Мейв. Измотанная, с красными глазами, но настоящая.
Выйдя, я ожидала увидеть пустой коридор. Но они ждали. Уилл и Лукас сидели на стульях напротив двери, погружённые в тихий разговор. Увидев меня, они оба встали. Уилл первым встретил мой взгляд.
— Всё хорошо? — спросил он. Просто. Без лишнего.
Я кивнула.
— Мейв, — начал Лукас, его голос стал деловым, низким. Он огляделся. — Тебе нужно знать правду. О том, что здесь случилось. О том, почему Макс... такая. Но не здесь.
— То, что ты видела на улицах, — тихо добавил Уилл. Его глаза стали ещё серьёзнее, в них плавало то самое «знание». — Это не химикаты. И землетрясения не было.
Моё сердце ёкнуло. Вот оно.
— Что это было? — спросила я, глядя прямо на него.
Уилл обменялся взглядом с Лукасом.
— Это долгая история. И опасная, — сказал Лукас. — Пойдёшь с нами? К Майку. Там... безопаснее. Там мы всё расскажем.
Я посмотрела на дверь комнаты 214. Потом на Уилла. Его спокойный, твёрдый взгляд был ответом сам по себе. Чтобы помочь Макс, мне нужна была правда. Вся. Даже если она разорвёт мою реальность на куски.
— Да, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Ведите.
————————————————————
ставьте свои ⭐️