Глава 11
Кровь застыла, будто её заменили на ледяную ртуть. Страх поднимался от пят к шее, заползая под кожу, обволакивая сухожилиями паники. Я стояла у рычагов, не чувствуя ни пальцев, ни дыхания, и только сердце барабанило где-то в висках — быстро, слишком быстро.
В дверях стоял Хуго.
Он почти заполнял собой весь проём, как шкаф, который кто-то не туда поставил. На его лице медленно расползалась улыбка. Та самая, от которой по позвоночнику бегали морозные мурашки. Он нас просчитал. Переиграл, поймал на крючок. И теперь смотрел, как на добычу, от которой отделяет пара неторопливых шагов.
Его тень ложилась на лестницу широкой полосой, и каждый шаг вниз будто выкачивал кислород из воздуха. Я чувствовала это физически: легкие сжимались, будто мне в грудь влили раскалённый свинец.
Ноги стали ватными. Я не могла ими пошевелить. Даже звук собственного сердца становился непомерно громким. Я обернулась к Кэтти. Она не ожидала его увидеть. Но внешне никак себя не выдала: подбородок вздернут, плечи прямые, взгляд острый, как тонкий клинок. Казалось, что она готова вступить в последний бой — даже если он будет проигран заранее.
Мысленно прокрутила все варианты выхода из положения, но все пути вели к поражению. Выход был один - рассказать все остальным. Но поверят ли они нам? Если да, то что нам делать с Хуго?! Просто запереть его? Но он ведь агент под прикрытием, что если он вооружен или доложит обо всем начальству? Тогда план побега накроется медным тазом, а это приравнивается смерти. Провал. Что если мы избавимся от него? Тогда за ним могут прийти и мы вновь обречены на верную смерть.
Если парни не поверят нам, или выслушают иную версию нашего врага, то, того исход будет еще хуже.
Остается самый тупой путь. Играть и обманывать. Судя по позе Кэтти, она дошла до этого вывода раньше меня.
— Как дела? — Сказала она бодрым голосом. — Мы тут решили прибавить жàру. Анна перепроверила свои данные и догадки опроверглись. Нет смысла и дальше мерзнуть в этом холодильнике. Правда ведь? — Кэтти бросила на меня взгляд, полный скрытого отчаяния. Просила: подыграй же...
— Да, — выдохнула я, чувствуя, как пересохло горло. — Помнишь, когда мы укутали Дага в одеяла? Если бы распространение инфекции зависело от тепла, ему бы стало заметно хуже, а он на утро был как огурчик, — вру я, быстро изменяя записи в телефоне, лишь бы все выглядело логично.
— Разве? — Хуго нахмурился. — Я точно помню, что это было в разные дни. Валентин убрал их сразу, как спала температура. — Недоверчиво переспросил парень, подходя ближе.
— Ты видимо перепутал. Вот, посмотри, у меня все записано. — Я показываю ему экран смартфона пока Кэтти медленно капитулирует в сторону двери. — Не доверяешь? — Нарочито обиженно говорю я. — Тогда пойдем уточним у Вала. — Я шагаю назад и жестом предлагаю пойти следом.
Добравшись до лестницы, подруга хватает меня за рукав дубленки и губами произносит: Бежим.
Я в три шага пролетаю через ступени и выбравшись на поверхность, помогаю Кэтти запереть дверь. Она молниеносно стягивает пуховик, открывает дверь, засовывает его в образовавшуюся щель и со свистом захлопывает ее.
— У нас примерно три секунды форы.
— Две! — Доносится низкий разгоряченный голос с другой стороны.
— Вперед! — Что было силы, тонкие ладони толкнули меня в спину в сторону коридора. Я не задавала вопросов, ведь точно знала, что вдвоем мы с ним не справимся. Хуго был самый рослый в команде, я вообще таких огромных людей никогда не видела. Нам нужна была помощь, но даже если Дима, Лукас или Крис мне не поверят, сейчас мне нужна была лишь надежда на спасение.
Ноги перебирали по полу с такой скоростью, что в гонке с Форестом Гампом я бы одержала безусловную победу. Мне нужен был всего один человек. Тот, кому я верила так, будто он стоял рядом с рождения. Пусть это место — лабиринт из страха и тайн, но был кто-то, кому я верила безоговорочно. Лишь его я узнала достаточно, чтобы быть уверенной, что меня не предадут. Не сегодня и не при таких обстоятельствах.
— Дмитрий! — Кричу я, забегая в игровой зал. — Слава богу ты здесь! — Я оборачиваюсь и вижу оставшуюся часть нашего немногочисленного коллектива. — Вы все мне нужны! Это срочно! — Я делаю небольшую паузу, чтобы отдышаться и обращаюсь к Лукасу. — Кэтти в беде!
Мы помчались так быстро, как только могли. Самый юный участник марафона опережал нас на добрый десяток метров, как только мы услышали женский крик, Лукас будто поджегся и втопил с удвоенной силой.
Войдя в помещение перед нами развернулась ужасающая картина: Хуго за горло держит синее тело Кэтти, она ногтями пытается ослабить его хватку. Его глаза полные ненависти метнулись на нас. Лукас в прыжке отправляет товарищу хук справа, побуждая выпустить девушку. Ее фигура ниспадает на пол и отползает в сторону. Я тут же опускаюсь к ней, обнимаю и накрываю собой, пытаясь оградить от окружающего мира.
— Какого хера ты творишь, урод?! — Орет Лукас. — Ты совсем сбрендил от недостатка кислорода, у тебя мозги потекли?! — Ревел он. — Иди сюда, я вправлю их тебе обратно! — Хуго явно не был готов к такому напору от сокомандника, он попятился назад, запнулся и в это мгновение Лукас толкнул его в грудь, повалил на землю и, усевшись сверху, принялся колотить его по лицу и торсу. Это уже был не хоккейный файт. Это было что-то звериное. Лицо Лукаса перекосило от ярости.
— Хуго, что за дерьмо это сейчас было?! — Недоуменно спрашивает Крис. — Парень, отвали от него! Дмитрий, помоги мне! — Мужчина попытался остановить замахнувшуюся руку Лукаса, но в этот момент Хуго решил дать ему отпор, атаковав в глаз.
Дмитрий подбежал к нам с Кэтти, и убедившись, что мы в порядке, тоже вступил в схватку, пытаясь остановить дерущихся.
Растащив боксеров по разные стороны ринга, капитан поинтересовался:
— Что тут произошло?
— Эти двое, — начал Хуго и тут же получил в свою сторону кровавый плевок Лукаса.
— Тебя не спрашивали! — Прошипел тот. — Кэтти, что эта тварь с тобой сделала?
Девушка поднялась, шатаясь, и подошла к нему. Провела пальцем по губе Лукаса, смахнула кровь. Потом мягко, почти по-домашнему, поцеловала его в щеку.
— Я больна, дорогой. А Хуго лишь помогает убить всех нас. — Она произнесла это с таким трепетом, что, будь эта фраза озвучена на незнакомом языке, звучала бы как признание в любви. — Вам будет непросто понять меня, но у вас нет другого выбора кроме как принять все мои слова за истину.
— Пфф. — Оппонент закатил глаза. — Она несёт бред.
— Замолкни! — Рявкнул на него взведенный Лукас.
Кэтти выпрямилась и начала ровным голосом, каким говорят политики:
— Я обращаюсь ко всем присутствующим. Это действительно прозвучит дико, но я вас уверяю, что вы не останетесь равнодушны. Вспомните себя маленьких. Как ваши родители брали вас в так называемый лагерь, где все мы проходили лечебные курсы, с младенчества ходили на занятия по стрельбе из лука, арбалета, и учились держать огнестрельное оружие. Ощутите на языке вкус победы и проигрыша в игре "захват флага" и "пейнт бол". Так нас готовили к настоящим военным действиям. Только задумайтесь, мы были так малы, мой брат, Дилан, был самым старшим, он ставил каждого из вас на коньки. — Во взгляде парней засверкали искры воспоминаний. — Он погиб вследствие проводимых над нами экспериментов. Только единичные генные соединения могут противостоять вирусу. В некоторых из вас они есть. Но чтобы в этом убедиться, нас подвергли крупнейшей биологической атаке. Если вы заглянете вглубь своих воспоминаний, то наверняка откопаете там картину, как после множества вакцинаций и операций нас разделяли и держали на карантине. Это были худшие недели лета. На последующие общие мероприятия возвращалось всё меньше детей. — Список имён пронзил воздух, как выстрел. — Кроули, Себастиан, Лев, Дилан, Нортан, Клара, Симона, Дуглас и другие дети не дожили до этого этапа. Финал - это точка, где мы сейчас находимся.
У Криса дрогнули губы. Он знал Дилана и все еще оплакивал Дага. Я видела это в его глазах.
— Чушь собачья! Она несет откровенную ересь! — Выругался Хуго.
— Допустим, но как ты объяснишь это? — Девушка откинула золотистые волосы и оголила шею. — Найдете у себя такую? — Она провела пальцем по белесому участку кожи, который зараза будто обходила стороной. Все ее тело было объято фиолетовыми пятнами, где-то они больше походили на ожоги, в других местах выражались припухлостями, к шее подбирались тонкими кривыми линиями, обходя область светлого шрама.
Я машинально коснулась свитера, потянула ткань вниз. Холодными пальцами нащупала похожий рубец. Столько раз ощущая его в прошлой жизни, я бы ни за что не догадалась о его происхождении.
Дмитрий перехватил кисти Хуго в новый захват и освободившейся рукой отодвинул его кудри наверх.
— Что за... — Выдохнул он. — У него такой же. — Он посмотрел на меня, ища подтверждения услышанному. Кивком дала понять, что Кэтти не врет. Он нащупал у себя тот же знак меченного животного и закрыл глаза, пытаясь уложить информацию в голове.
— Продолжай. — С мольбой в голосе попросил Лукас. Крис ослабил хватку и позволил парню подойти к возлюбленной. Он опустился на колени и приник к ней.
— У нас не так много вариантов для спасения. Может, у вас появятся иные версии. Но я хочу сказать вам еще кое-что. Вы этого не могли знать, но это чистая правда. Однажды попав под опеку Гелиоса, вы уже не сбежите. У каждого ребенка был выбор. Добровольно примкнуть к системе или стать пешкой без доступа к информации. Поскольку мы были слишком молоды, решение за нас преимущественно сделали родители. Но ни у одного не получилось спасти свое дитя. Поэтому мы тут. Дуглас был тем, кто сделал выбор самостоятельно. Это была ошибка. Среди нас еще один человек, которому позволено сделать выбор добровольно. — Голова повернулась в мою сторону. — Анна, оставь нас ненадолго, пожалуйста. — Ее тон стал ниже и строже. По телу пробежали мурашки.
— Я? Что ты имеешь в виду? — Спросила в недоумении.
— Ты все узнаешь позже. Выйди из комнаты. — Она закашлялась, прикрывая рот. Краем глаза я заметила кровь на ее ладони. Она ослабевает. Ее ноги подкосились и тело повело вперед. Лукас нежно усадил ее на пол, затем Крис вывел меня за дверь.
— Подожди тут, ладно?
Я прислонилась ухом к металлической поверхности и стала прислушиваться к происходящему. Девушка намеренно стала говорить тише, то ли от упадка сил, то ли, чтобы я не смогла вникнуть в суть. До меня доносились лишь обрывки фраз.
— Она ключевое звено операции. Это все из-за нее. Она... проблема. Ее нужно устранить. — От этих слов кровь застыла в жилах.
Инстинкт самосохранения велел в ту же секунду бежать прочь, спрятаться и баррикадировать двери. Но внутренний голос кричал громче, просил дослушать.
— Ее жизнь на тебе. Ты ответственен за эту операцию.
— Я понял. Сделаю все, что в моих силах. — Сказал Дмитрий. У меня перехватило дыхание. "Он?"
— Это твое предназначение. Ты всегда это знал. — "Что? Дима с ними заодно? Это розыгрыш?! Неужели все это было подстроено и он втирался ко мне в доверие, чтобы потом избавиться? Мое тело замерло. Ноги перестали слушаться. Сердце выстреливало в рёбра. Разум кричал: Беги. Сейчас же. Прочь. Но сердце не хотело в это верить.
— Мы поможем. — Присоединился Крис. — Я отомщу им за Дага! — Он был полон уверенности.
— Я сделаю все, что скажешь! Только не бросай меня! — Есть ведь еще какой-то выход! Мы его найдем! — Молил Лукас.
— Боюсь, что других веток развития событий попросту нет. Я вижу лишь один путь. Может, два. Но правильно лишь одно решение. Она - ключ. По-другому выбраться из оков не выйдет. Не всем суждено выжить, нужно принять это. — По моим щекам потекли горячие слёзы. Я закрыла рот ладонью, чтобы не всхлипнуть вслух.
— Что за хрень ты несешь? Это не поможет! Ты чокнутая! — В этот момент мысленно я прониклась положению Хуго. Я тоже считаю, что моя смерть не принесет им такой пользы. — Они этого не простят! Вам не выбраться! Я вижу лишь одно решение - это игра по правилам. Следуйте им и будете спасены. Гелиосу нет смысла убивать всех. Это лишь лотерея, крутаните барабан и уже через неделю вернетесь к привычной жизни.
— Ты сам себя слышишь? Выигрывает только казино. Но это подпольный покер. Тут нет и шанса положиться на удачу, ты умрешь быстрее, чем сумеешь вынуть туз из рукава. Так и не понял? Мы трупы! Сейчас и тогда. Если до тебя не доходит, то не мешай выжить другим. — Кэтти замирает на последней фразе, воцаряется секундная тишина. — Нет! — Кричит девушка, а в следующее мгновение раздается выстрел.
Какого дьявола?! У них там оружие?! Кто стрелял? В кого?
Звуки копошения и криков наполняют мои барабанные перепонки. Еще один выстрел оглушает меня. Я дрожащей рукой приоткрываю дверь и через щель заглядываю внутрь. На полу лежит бездыханное тело Кэтти. А рядом Хуго, вокруг которого расползается лужа алого цвета. Стоявший ко мне Дмитрий оборачивается и мы смотрим друг другу в глаза, затем я опускаю взгляд на его кисть и вижу Глок. Руки сами захлопывают дверь, причем с такой силой, что костяшки побелели, ноги же понесли меня прочь.
Я подлетела к морозильной камере, вошла в систему и изменила пароль. Усевшись на холодный пол четко под окошком в дверце, чтобы меня нельзя было разглядеть, начала молиться. Чтобы все это оказалось дурным, отвратительным, мучительным сном. А открыв глаза, я оказалась в доме своих родителей в Москве. Где стены не пахнут металлом. Люди - не убийцы. А от двери, закрытой на засов, у меня всегда есть ключ. И есть доступ к свежему воздуху и солнечному свету.
***
Жара в тот день стояла такая, будто солнце повисло прямо над крышами, лениво поджаривая всё вокруг. Воздух пах пылью, липкими одуванчиками и горячими качелями, которые нагревались так, что к ним не хотелось прикасаться голыми ладошками.
Мне было пять. И я сидела на бетонных ступеньках возле корпуса, прижимая перебинтованную ручонку к груди, словно это был крошечный больной зверек, которому нужна защита. Бинтик кололся. Под ним пульсировало воспоминание о прививке: короткой, как комариный укус, но оставившей внутри огромный страх и болючую ранку.
Другие дети бегали по площадке, как стайка солнечных зайчиков. Их голоса сливались в теплый летний гул: визги, смех, чьи-то прыжки через резинку, удар мячика о землю. Казалось, лето у всех было живым и громким. У всех, кроме меня.
Родители опять сидели с братом в отдельной палате. Мне казалось, будто кто-то всё время забирает у меня самое нужное: внимание, любовь, место рядом. В голове вертелась глупая детская мысль: если бы я была единственным ребенком, мне бы уделяли больше времени.
Китти-кэт была в процедурном кабинете. Она не боялась уколов. Вообще никогда. Вела себя, как свободолюбивая и смелая кошка, которой никто не мог причинить боль. Я же дрожала так, что медсестра держала меня за плечо, пытаясь приковать к месту.
Я осталась одна на ступеньках, как забытая игрушка. Хотелось плакать, но слезы высохли еще раньше, под палящим солнцем. И вдруг кто-то закрыл мне собой свет. Я подняла глаза.
Он бежал ко мне — быстрый, растрепанный, как ветер. Его голубые хлопковые шорты были испачканы зелёными пятнами от травы, на коленке — свежая ссадина. Волосы на макушке торчали смешным ежиком.
В комплексе было много мальчишек, но он был любимым.
— Не плачь, совсем скоро болеть перестанет, — у Димы на руке красовался маленький синячок от укола, — видишь, у меня уже все прошло! — Его губы расползлись в беззубой улыбке. — Аня, ты ведь в следующем году идешь в школу! Там дети совсем не плачут! На уроках столько всего интересного рассказывают! Некогда лить слезы!
Я кивнула, хотя представляла плохо: школа казалась мне огромным разноцветным домом, чем-то похожим на это место, где взрослые ходят только в белых халатах, делают прививки да еще заставляют учиться.
— Пойдем играть! — сказал он, вскакивая на ноги. — Мы с Хуго, Крисом, Дагом и Валом играем в мяч!
— Но я не умею. — Призналась я тихонько, как будто это было самое страшное на свете.
— А мы научим! — заявил он весело. — Хуго и Валенитину уже по двенадцать лет! Они умеют делать "оборот Марадоны"!
Я моргнула. Мне показалось, что Марадона — это имя какой-то девочки. Или чудовища.
— Я плохо говорю по-английски. Из-за брата я часто пропускаю занятия.
— А я буду тебе все переводить! — гордо сказал он. — Я ведь уже в третьем классе!
Он наклонился ко мне ближе, так что его глаза цвета растаявшего шоколада блеснули совсем рядом.
— Скажи "ай лав ю".
Я повторила за ним, старательно, почти по слогам:
— Ай лав ю. — радостно произнесла я. — А что это значит? — спросила, глядя на него, как на волшебника, который открыл мне тайное заклинание.
Дима улыбнулся широко, так что я увидела маленькую щель между зубами.
— Это значит... я тебя люблю, Аня.