Первый поцелуй
Юру вышла из переулка, застегнув куртку и натянув капюшон. Ночь была тихой, но в ней витало напряжение — то же напряжение, что было в ней самой.
Она подошла к знакомому зданию — старое убежище Лиги. Не успела она открыть дверь, как та распахнулась сама. На пороге стоял Даби, скрестив руки на груди. Его пылающие глаза внимательно скользнули по её лицу.
— Ну что, ты ещё цела? — хрипло бросил он.
Юру лишь усмехнулась и прошла мимо. Внутри все уже ждали: Тога сидела, поджав ноги, Твисстед стоял в тени, даже Мистер Компресс отложил карту.
Их взгляды — одни обеспокоенные, другие холодно-аналитические — встретились в одной точке. На ней.
Шигораки сидел в глубине, облокотившись на спинку кресла. Его лицо было суровым, напряжённым. Он не произнёс ни слова.
Юру остановилась в центре комнаты и оглядела их всех.
— Что, думаете, я не вернусь? — усмехнулась она, скинув капюшон. — Или хотите спросить, как всё прошло?
Тишина.
— Он жив. Цел. И всё ещё считает себя богом. — голос её был спокойным, даже чересчур.
Шигораки медленно поднялся на ноги.
— Ты с ним говорила. — это не был вопрос.
Юру кивнула.
— И да, я узнала, что хотела. Он не изменился. Он просто... гниёт внутри своей иллюзии всемогущества. — Она посмотрела на Шигараки. — Но боится. Он действительно боится.
— Тебя? — спросил Мистер Компресс с едва заметной иронией.
— Нет, — Юру прищурилась. — Не меня. А того, что я знаю.
Тога вцепилась в подушку и прошептала:
— Он ничего тебе не сделал?..
— Если бы сделал, его бы уже не было.
Наступило молчание. Кажется, впервые за всё время Лига злодеев увидела в Юру не просто странную девочку с острой на язык харизмой.
А нечто большее.
— Тебе ведь не обязательно было идти, — хрипло сказал Шигораки, — но ты пошла. Почему?..
Юру повернулась к нему.
— Потому что я — не pawn в чужой игре. Ни героям. Ни злодеям. Ни ему.
Она подошла к Шигораки ближе и тихо добавила:
— Я играю по своим правилам. И не позволю ему снова переписать чью-то судьбу.
Шигораки долго смотрел на неё. Потом опустил глаза и тихо сказал:
— Значит, началось.
Юру только кивнула.
Юру устало вошла в общежитие, чувствуя, как с каждым шагом плечи становятся тяжелее. Она мечтала просто добраться до своей комнаты и провалиться в кровать, но прямо у входа её встретила странная, слишком плотная тишина.
Перед ней — вся её параллель. Одноклассники стояли кто у стены, кто на диванах, но всех объединяло одно: напряжённые взгляды, направленные прямо на неё.
Юру остановилась, нахмурилась.
— Эм… Ребят? Чего столпились?.. — произнесла она, слабо усмехнувшись.
— Мы всё видели, — тихо сказала Яоёроузу.
— Шигораки. Тога. Даби, — добавил Шинсо, — ты встречаешься с ними. Часто. И явно не случайно.
— Ты с Лигой… — начал Мидория, — они тебе угрожают? Ты с ними, потому что у тебя нет выбора?
— Может, кто-то из близких под угрозой? — осторожно добавил Токоями.
Юру молчала секунду, затем вдруг рассмеялась — устало, немного надтреснуто, но по-настоящему.
— Вы серьёзно? Думаете, они меня шантажируют? Заставляют? — Она покачала головой. — Нет, ребят. Всё не так. Это мой выбор.
Она подошла ближе, села на подлокотник дивана и спокойно посмотрела на них.
— Вы просто не знаете всей истории. Я познакомилась с Шигараки, когда мне было шесть. А ему пятнадцать. Тогда он ещё не был “главой Лиги”, он просто был... мальчиком, который терял себя. Но знаете, чем я отличалась от всех вокруг?
Она на секунду замолчала.
— Я не смотрела на него, как на что-то ужасное. Не видела в нём монстра. Только человека. Одинокого, растерянного. Мне было всё равно, кем он станет — я просто протянула ему конфету и сказала, что улыбка лечит. А ещё... что у него шея поцарапана и нужно мазь намазать.
— Серьёзно?.. — пробормотал Минаета.
— Серьёзно, — кивнула Юру. — С тех пор мы встречались. Он ждал. Я приходила. Потом — исчезла. А позже мы пересеклись снова, уже как “герой” и “злодей”.
Она встала.
— Но для меня он всё ещё не монстр. Не враг. Я с ним — не потому, что обязана, а потому что мне нужно. Это связано не с угрозами, а с тем, что я знаю. То, что вы пока не должны знать.
Юру посмотрела на них спокойно, но её голос звучал твёрдо.
— Не волнуйтесь. Я не переметнулась. Но не просите меня объяснить всё сейчас. Просто… поверьте. Или не верьте. Мне всё равно. Я делаю то, что должна.
И, развернувшись, направилась в свою комнату, оставив одноклассников ошарашенными.
Юру сделала пару шагов в сторону своей комнаты, но вдруг остановилась. На секунду её плечи дрогнули — будто она боролась с чем-то внутри, а затем она медленно повернулась через плечо.
Её уставший, но мягкий взгляд упал на Бакуго и Шинсо, которые всё ещё стояли посреди комнаты, не сводя с неё глаз. Бакуго с сжатыми кулаками и напряжённой челюстью. Шинсо — холодный на вид, но в глазах у него плескалась тревога.
Юру чуть склонила голову, словно уговаривая, и тихо сказала:
— А вы чего стоите, а?
Они оба не ответили.
Юру продолжила, чуть тише, но теплее:
— Я спать хочу… Идёмте уже. Все спать.
И, после короткой паузы, добавила почти шёпотом:
— Я устала… А мне без вас не уснуть.
Шинсо сжал губы, и в его взгляде что-то дрогнуло. Он двинулся к ней первым. Бакуго фыркнул, будто хотел сказать что-то раздражённое, но промолчал и пошёл следом.
Они молча поравнялись с Юру, и она едва заметно улыбнулась, снова разворачиваясь к своей комнате. Один с правой стороны, второй — с левой. Как всегда. Тихо. Надёжно.
А когда за ними захлопнулась дверь, одноклассники в гостиной переглянулись.
— …Они будто три части одной души, — пробормотала Яоёроузу.
— Да, — кивнул Мидория. — Но всё равно… Что бы ни происходило — мы должны быть рядом. С ней.
Юру закрыла за собой дверь комнаты, сбросила куртку и выдохнула, как будто именно тут она могла наконец-то дышать. Всё напряжение, страхи, гнев — остались по ту сторону. Здесь была только тишина. И они.
Шинсо сел на край кровати, задумчиво склонив голову. Бакуго встал у стены, скрестив руки. Юру между ними застыла, чуть улыбаясь.
Она посмотрела на них — внимательно, по-доброму, будто проверяя, здесь ли они на самом деле. И, не сказав ни слова, шагнула к ним и обняла сразу обоих. Бакуго крепко обнял в ответ, Шинсо положил подбородок ей на макушку. Было по-домашнему тепло.
— Я вас люблю, — прошептала Юру. — Сильно. Целиком. До последней капли своей души. Вы — моя семья.
Молчание. И вдруг — голос Шинсо, резкий, почти безэмоциональный, но в нём сквозила неуверенность:
— Юру… а ты… Ты ведь ни разу нас не целовала. В губы. Только в щеку или в лоб. Мы в отношениях, а поцелуя по-настоящему так и не было.
Юру замерла, её глаза слегка расширились, будто он только что ткнул в болезненную точку, о которой она сама старалась не думать. Она отступила на шаг, посмотрела на них обоих, немного смущённо, и слабо улыбнулась:
— Я… просто... Я боялась.
— Чего? — удивлённо буркнул Бакуго, уже медленно подходя ближе.
— Что если я вас поцелую — это будет как… окончательно. Как точка невозврата. Как будто я позволю себе быть счастливой, — её голос дрогнул. — А ведь я всё ещё не знаю, что будет дальше… Я не хочу вас потерять. Не хочу, чтобы вы стали моей слабостью.
Шинсо поднялся с кровати и подошёл к ней. Встал напротив, мягко взял её лицо в ладони.
— Мы — не слабость. Мы твоя сила, — тихо сказал он.
Бакуго подошёл с другой стороны, грубовато положил руку на её затылок:
— А если кто-то тронет нашу Юру — они будут молиться о смерти. Мы с тобой, идиотка. До конца.
Юру посмотрела сначала на Шинсо, потом на Бакуго, в глазах её стояли слёзы. И в следующий момент она встала на носочки, положила руки на их щеки и поцеловала — сначала Шинсо, мягко, чуть дрожа. Потом, обернувшись, поцеловала Бакуго — горячо, искренне, будто всё, что она сдерживала, вырвалось наружу.
— Спасибо… — прошептала она. — За то, что вы у меня есть…
А потом трое просто молча легли на кровать, прижавшись друг к другу. Там, в тепле и тишине, Юру впервые за долгое время уснула спокойно.