Все за одного
Юру стояла перед всей Лигой злодеев. В её взгляде не было ни страха, ни сомнений — только решимость.
— Я всё равно пойду к нему, — отчеканила она, глядя прямо в глаза Шиге.
В комнате воцарилась тишина. Даже Тога, обычно беззаботно весёлая, замерла. Даби сжал руки в кулаки.
— Ты что, с ума сошла?! — взорвался Шигораки, — Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?! Это не просто игра, Юру! Это Все за одного!
— Я понимаю, — ответила она спокойно, хотя в её голосе звенело внутреннее напряжение. — Но мне нужно с ним встретиться. Только с ним.
— Зачем? — рявкнул он. — Ты даже нам не говоришь! Ни мне, ни Даби, ни Тоге! Мы тебе доверяем, а ты… ты ведёшь себя как бомба с таймером!
Юру опустила взгляд на секунду, сжала ладони.
— Потому что... это касается только меня. Только я знаю, что именно он должен услышать. Это не просто прихоть. Это важно... для будущего. Для всех нас.
Шигораки подошёл к ней вплотную, стиснув зубы.
— Он уничтожит тебя, если захочет. Или хуже... — голос дрогнул, но затем он взял себя в руки и рявкнул: — Ты не пойдёшь! Я не позволю тебе!
— Не ты решаешь, Томура, — голос Юру стал холодным, как лёд. — Я уже это сделала однажды. Я просто не оставлю всё повторяться. Мне нужно это остановить. Навсегда.
Все в комнате почувствовали, как изменилась атмосфера. Что-то глубоко внутри Юру горело, не позволяя ей отступить.
Шигораки отступил на шаг, глядя на неё, как на незнакомку. Потом глухо сказал:
— Ты изменилась. Не знаю, хорошо это или плохо... Но если ты пойдёшь — ты будешь одна.
Юру кивнула.
— Я всегда была одна в этом.
Юру шла по тёмному тоннелю. Стены словно давили на плечи, воздух был тяжёлый, пропитан страхом и властью. Но она не дрожала. Не отводила взгляд. Не замедляла шаг.
За массивной дверью её уже ждал Он.
Все за одного.
Он сидел в тени, словно статуя, и только лёгкое движение пальцев на троне напоминало, что он живой.
— …Юру, — произнёс он, медленно. — Значит, ты всё же пришла.
Юру остановилась посреди зала, смотрела прямо на него. Ни страха, ни колебания.
— Хисаши Мидория.
Тишина стала острее ножа.
— Так ведь вас звали раньше, не так ли? — добавила она с хищной полуулыбкой. — До всего этого… "театра".
Все за одного не ответил сразу. Только чуть склонил голову.
— Ты знаешь моё имя. Старое имя. Значит, ты знаешь и больше.
Юру кивнула.
— Я знаю, что ты — не просто легенда. Я знаю, что ты — отец Изуку Мидории. Муж Инко Мидории. Я знаю… что ты наблюдаешь за ним с самого рождения. Тянул нити из тени. Ждал, когда он сломается. Но он не сломался.
— Откуда ты знаешь всё это? — впервые в голосе Всё за одного появилось напряжение. — Кто ты, Юру?
Юру усмехнулась. Глаза стали холодными.
— Неважно. Скажем так… Я — та, кто помнит то, чего не должна. А ты — тот, кому пора начать отвечать за своё прошлое.
Он подошёл ближе. Словно тень, обретшая плоть.
— Ты пришла ко мне… потому что тебе что-то нужно.
Юру кивнула:
— Да. Мне нужно встретиться с тобой — потому что у меня есть то, чего нет ни у одного героя… и даже у тебя. Я знаю правду. Но не скажу, пока не получу своё.
— Ты играешь с огнём, — медленно произнёс он.
— Нет. Я есть огонь, — ответила Юру. — И ты сам его зажёг много лет назад.
Он замолчал. Легкий скрип кожаных перчаток, когда сжал подлокотник трона. Юру смотрела на него прямо, будто её слова были лезвиями, которые безжалостно вонзались в прошлое.
— И почему же ты решил стать на сторону тьмы? — спросила она. — Почему бросил сына и жену? Неужели то, что ты сейчас из себя представляешь… было важнее, чем твоя собственная семья?
На секунду в его взгляде мелькнула эмоция. Почти незаметная. Может быть… боль?
— Ты думаешь, всё было так просто? — медленно произнёс он. — Думаешь, я встал на сторону тьмы… просто потому, что захотел зла?
Он встал. Шагнул вперёд — его голос становился тяжелее.
— Я был никем. Слишком слабым для этого мира. До тех пор, пока мир не показал мне, что в нём выживают только сильнейшие. Герои? Они не спасают всех. Они подчиняются правилам. Системе. Улыбаются на камеру… и бросают тех, кто не вписывается в их красивую картинку.
Юру молчала. Только её глаза стали жёстче.
— Ты всё равно ушёл. От Инко. От Изуку. От собственного ребёнка.
Он отвёл взгляд на миг, но быстро вернулся к ней:
— Ты думаешь, я не наблюдал за ним? Не следил за его жизнью?
Ты думаешь, я не видел, как он вырос в героя, несмотря ни на что?
— Тогда почему ты не вернулся? — голос Юру звенел в темноте. — Он ждал. Инко ждала.
Ты мог быть рядом. Даже без причуды. Даже как человек. Но ты выбрал тень.
Все за одного шагнул ближе. Его голос стал тише… но холоднее.
— Потому что я знал, что если вернусь — моя тень сожрёт их.
Мой путь стал точкой невозврата. Я не могу быть отцом… не могу быть мужем. Я стал чем-то большим. Я — символ власти. Символ силы.
А символы не могут позволить себе слабость.
Юру тихо, почти с насмешкой, сказала:
— Нет, ты не символ. Ты — трус. Трус, который прячется за своей "властью", потому что боится посмотреть в глаза тем, кого бросил.
Тишина. Густая, как дым после пожара.
Он молчал. Юру смотрела прямо в него.
— Я пришла не для того, чтобы спорить. Мне нужно то, что знаешь только ты. Но запомни, Хисаши… Если ты хоть на шаг приблизишься к ним — к Изуку, к Инко, или к кому-либо, кто мне дорог…
Юру шагнула вперёд, глаза сверкнули:
— …ты поймёшь, что страх — это не то, что ты внушаешь. Это то, что я могу заставить тебя испытать.
Юру нахмурилась. В глазах её больше не было юной дерзости — только ледяная решимость, заточенная годами боли и знания.
— Знаешь, что значит кролик? — её голос был ровным, но в нём таилась опасность.
— Это не просто милое животное, как ты, возможно, думаешь. Это символ Луны. Символ удачи. Символ духовности…
Она шагнула ближе, в полумраке её глаза светились неестественным, пронзающим светом.
— …и символ движения вперёд и решимости. Кролик не замирает перед угрозой. Он бежит, вырывается, преодолевает. А когда прижат к стене — становится смертельно опасным. Особенно — если защищает свою стаю.
Все за одного хмыкнул, но его лицо больше не отражало высокомерия. Слова Юру били точнее, чем любая атака.
— Так вот, Хисаши Мидория… — она сказала его имя так, будто оно было проклятием.
— Если не хочешь увидеть свой самый главный страх… Лучше не вылезай из своей норы, трусливая крыса.
Последние слова Юру произнесла ледяным, злобным тоном. В её взгляде больше не было ничего, кроме презрения и угрозы. Это была не просто девочка — это была тень чего-то древнего, знающего слишком много, видевшего слишком многое.
Он хотел ответить. Хотел снова говорить с позиции власти…
Но замолчал.
Потому что впервые за долгое, очень долгое время... он почувствовал, что кто-то знает слишком много. И что этот кто-то — действительно может стать угрозой.
Юру сделала шаг назад, но её взгляд не потускнел. Наоборот — он вспыхнул безумием, холодным и страшным.
— А если ты осмелишься спустить на меня или на кого-то, кто мне дорог, своих «псов»… — проговорила она с холодной ухмылкой, — …поверь мне, Хисаши, я лично принесу тебе их головы.
Её слова не были угрозой. Это было обещание, произнесённое человеком, который уже перешёл ту черту, за которой нет возврата.
— Я — герой. Но… — Юру склонила голову, её глаза блеснули мраком,
— …я уже убила человека.
Тишина, наступившая после этих слов, давила сильнее, чем любые крики.
— И убить снова? — она усмехнулась почти ласково, — Я смогу. Без колебаний. Если они — хоть один из них — угрозят тем, кого я люблю…
Все за одного молчал. Он видел немало жестокости. Он сам был её олицетворением. Но в этой девочке — в этом воплощённом парадоксе между светом и тьмой — было нечто, что даже он не мог контролировать.
— …ты ведь всегда играл в бога, не так ли? — бросила Юру напоследок. — Так вот, знай: бог может пасть от рук смертного. Особенно — если этот смертный уже не боится греха.
Она повернулась и пошла к выходу, даже не обернувшись.
Только её голос, звучавший почти шёпотом, коснулся его снова:
— Передай тем, кто служит тебе... Пусть копают себе могилы заранее.
Дверь закрылась за ней.
И впервые за много лет… Все за одного почувствовал ледяной укол страха в груди.