Итория Юру и Шигораки
Ночь была тёмной, улицы безлюдными, лишь редкие фонари освещали узкий переулок. Тишина — и только шаги Юру нарушали её. Она шла уверенно, как будто знала этот путь слишком хорошо. Остановилась у неприметной двери между граффити и мусорными баками.
Тук. Тук. Тук.
Дверь с лёгким скрипом приоткрылась. Из темноты на неё посмотрели настороженные глаза, но как только узнали — впустили без слов. Юру прошла внутрь, сбросив капюшон с головы:
— Лига! Я пришла!
Едва она сделала шаг в сторону, как на неё с радостным визгом налетела Тога:
— Юру~! Я скучааала! Ты давно не приходила! — Тога обняла её так крепко, что Юру чуть не пошатнулась.
— Ой, ты опять как пиявка… — хмыкнула Юру, но не отстранилась. — Дела были. Геройские…
Из глубины комнаты доносился голос Шигораки:
— Ну, и чего тебе теперь нужно?
Тем временем…
На соседней крыше, в тени, притаились двое. Шинсо лежал с биноклем, рядом стоял Бакуго — напряжённый, хмурый, кулаки то и дело потрескивали от скопившейся взрывной энергии.
— Ты это видел? — Бакуго прошипел сквозь зубы. — Обнимается с Тогой, как с подружкой. Чёрт возьми…
— Я видел, — холодно сказал Шинсо. — Но пока не делаем выводов. Слушаем. Смотрим. Если она действительно перешла грань — тогда действуем.
Бакуго зло прошипел:
— Если она хоть на секунду подвергает себя опасности — я взорву всю эту халупу к чёртовой матери. И никого не пожалею.
— Не спеши. Мы не знаем всей картины.
— А я знаю одно, — Бакуго посмотрел на дверь, что скрылась за Юру. — Она — наша. И если кто-то из этих ублюдков посмеет…
Шинсо молча сжал рацию в руке. Он знал — следующая ночь будет решающей.
Юру сидела на старом, потрёпанном диване, закинув одну ногу на другую. Обстановка в убежище Лиги, как всегда, была мрачной — запах пыли, сырости и металла, дрожащий свет от одинокой лампы в углу.
Тога обняла Юру, завизжав:
— Юру~! Я скучала! Тебя не было сто лет!
— Отстань, — усмехнулась Юру, отодвигая её локтем. — Не до нежностей.
Шигораки стоял напротив, сложив руки на груди. Его взгляд был тяжёлым, сосредоточенным:
— Если пришла — не тяни. Говори, зачем.
Юру помолчала, достала чупа-чупс, бросила в рот и наконец сказала:
— Мне нужно встретиться с ним.
Комната мгновенно замерла. Даже Даби, который обычно вёл себя безразлично, медленно поднял взгляд. Спиннер отложил пульт. Мистер Компесс будто задержал дыхание.
— С кем именно? — уточнил Шигораки, хотя и так знал ответ.
Юру посмотрела на него спокойно, глядя в глаза:
— С Все за одного.
Молчание. Лампа в углу моргнула, как будто подчёркивая напряжение. Улыбка Тоги исчезла, Даби отвернулся.
— Зачем? — спросил Шигораки глухо.
— Это личное. Мне нужно с ним поговорить. Узнать кое-что о прошлом. Он кое-что знает… о моих родителях, — ответила Юру спокойно, но твёрдо.
— Ты же понимаешь, — тихо сказал Даби, — общаться с ним — это как трогать змею. Даже если ты с ней "не враг".
— Я не с вами, и не с ними, — резко ответила Юру. — Я сама по себе. Я с вами общаюсь, потому что… вы часть моей истории. Но это не делает меня вашей. И не делает меня героем. Я — это я.
Шигораки некоторое время молчал. Потом вздохнул и опёрся на стену:
— Я передам. Но если он захочет встречи — ты идёшь одна. И сама будешь нести последствия.
— Я и не просила прикрытия, — усмехнулась Юру. — Я не маленькая. И если он что-то затеет — я ему шею вырву, пусть хоть пол-Божества.
Она поднялась, потянулась и махнула на прощание:
— Передавай привет остальным. Особенно Куро. Он мне должен за прошлый бой. Я не забыла.
Юру ушла, хлопнув дверью. Лампа снова мигнула, и в воздухе ещё долго висело напряжение.
Шигораки смотрел в след.
— Опасная она девчонка, — тихо пробормотал он. — Ни с нами, ни против нас… и всё равно будто стоит над пропастью.
Даби, откинувшись на спинку дивана, лениво закинул ногу на ногу и бросил взгляд в сторону Шигораки:
— Эй, Томура… А как вообще вы с этой девчонкой начали общаться? Не похоже, чтобы ты просто так к кому-то прикипел.
Шигораки молча смотрел в стену. Потом тяжело вздохнул, сжал руки — и заговорил, глухим, спокойным голосом, будто рассказывая нечто давно погребённое:
— Это было давно… Мне было пятнадцать. Только начал учиться… всему. Злости. Ненависти. Цели.
Я бродил по переулкам — один, как всегда. И вдруг увидел её.
Небольшую девочку. Лет шести.
Она стояла прямо посреди грязной, серой улицы, со светлыми глазами и нелепыми хвостиками. Смотрела на меня — и я ждал, что она сейчас убежит. Задрожит. Заплачет. Но...
Он ненадолго замолчал, словно вспоминая.
— Она не испугалась. Не пожалела. И не отвернулась. Она просто посмотрела… как на обычного человека.
Потом протянула мне конфеты.
(Голос Юру из воспоминания, тёплый, светлый):
— Это тебе! Не грусти, мальчик! Ведь самое лучшее лекарство от всех болезней — это улыбка!
Ой… у тебя что, со здоровьем беда? Вся шея поцарапана…
— Я тогда напрягся. Думал, что она сейчас достанет нож или камеру… мало ли.
Но она порылась в сумке, нашла какую-то мазь и всучила мне. Сказала:
(Юру):
— Намажь. А то ещё заболеешь. А болеть — это скучно!
— И убежала. Даже не дождалась ответа.
Потом она начала приходить туда часто. Приносила сладости. Какую-то ерунду. Вязаный шарф.
А я… сам не понял, зачем приходил снова и снова. Просто ждал.
Тишина. Без упрёков. Без морали. Без… проклятых взглядов.
А потом она исчезла. Перестала приходить. И я не думал, что ещё увижу её. Пока мы не напали на U.S.J...
Шигораки опустил голову, сложив пальцы вместе:
— Я тогда узнал её сразу. Она сражалась. Без страха. Даже против наших.
Но самое странное… она меня узнала тоже. И не напала. Только посмотрела.
С того дня… контакт как-то возобновился.
Он вздохнул:
— Так вот. Вот и всё. Просто одна чёртова девчонка… которая почему-то не испугалась монстра.
В комнате было тихо. Даже Тога не улыбалась, лишь молча слушала, поджав колени.
Даби выдохнул, будто что-то понял.
— Вот почему ты с ней мягче, чем с остальными.
Шигораки усмехнулся уголком губ:
— Она мне ничего не должна. И я ей тоже. Но иногда кажется, будто она — единственное напоминание…
что когда-то я был кем-то. Кем-то нормальным.
Шигораки тяжело выдохнул и опустил голову, взгляд его потускнел. Его голос стал тише, сдержаннее, будто каждое слово давалось с усилием:
— Она… стала чем-то важным. Частью чего-то… чего я давно потерял.
Словно младшая сестра, которой у меня когда то была.
Я не прошу у неё понимания. Не прошу быть с нами. Но...
Он поднял взгляд. Усталый, но в нём была решимость:
— Я не хочу, чтобы она видела его. Мастера.
Он непредсказуем. Он…
Я не знаю, что он решит. Что ему взбредёт в голову. Может, сочтёт её угрозой. Или… полезным ресурсом.
Шигораки сжал руки в кулаки. Пальцы потрескивали.
— Она сильная. Упрямая. Вечно лезет туда, куда не надо.
Но в ней есть что-то… чистое. Настоящее.
То, что мир вроде нашего должен был давно сжечь. Но она всё ещё светится.
Он резко встал, прошёлся по комнате, как зверь в клетке:
— Я видел, как она сражается. Смотрел, как смеётся. Как защищает своих.
Она — герой. Настоящий. Но даже герои иногда попадают в пасть тем, кто сильнее.
И я боюсь, что если она встретится с ним...
Шигораки остановился. Взгляд в пол. Глухой голос:
— Он сломает её.
Тога осторожно подошла ближе:
— Так скажи ей об этом... Просто скажи. Что ты боишься за неё.
Шигораки качнул головой:
— Не могу. Она не послушает. Скажет: «Я не маленькая!»
Она уже не та шестилетняя, что приносила мне конфеты и мазь.
Теперь она идёт по своему пути. А я... я могу только прикрывать её спину. Пока могу.
Даби хмыкнул:
— Так чего ты будешь делать, если она всё-таки потребует встречи?
Шигораки медленно поднял глаза. Тихо ответил:
— Тогда я стану между ними.
Пусть даже он разнесёт меня в пыль.
Но к ней… он не прикоснётся.