Код красный

Мы ждем чуда, когда вокруг руины.
Мы верим в любовь, когда нас предают.
Мы идем навстречу, когда надо бежать.
И только потом понимаем -
встреча была ошибкой.

Часть 1: Утро в поликлинике

Дождь барабанил по карнизу, стекал по стеклу мутными ручьями. Аня стояла у окна, смотрела на серое минское небо и чувствовала, как осень вползает под кожу холодными пальцами.

Сегодня нужно было ехать в поликлинику. Справка для училища - формальность, которую нельзя пропустить. Софья Борисовна уже звонила маме и угрожала отстранением от занятий, если документы не будут готовы к понедельнику.

Аня натянула джинсы, теплый свитер, накинула пальто. Волосы собрала в небрежный пучок - всё равно под капюшоном.

Выйдя на улицу, она поежилась. Ветер гнал по тротуарам мокрые листья, лужи блестели свинцом. Осенний Минск был прекрасен в своей тоске - серый, чистый, задумчивый.

Она уже подходила к поликлинике, когда телефон завибрировал.

Сообщение от: неизвестный номер

«Приходи сегодня к медицинскому университету в 9 вечера. Скажи Карине, чтобы тебя подвезла. Это важно».

Аня остановилась. Сердце пропустило удар.

Не куратор. Другой номер. Но стиль — тот же. Коротко, без лишних слов, с оттенком приказа.

«Саша? - подумала она. - Но почему с другого номера? Что он задумал?»

Она хотела переспросить, но передумала. Наберет — ответит. Не наберет — значит, так надо.

«Хорошо» — коротко ответила она и убрала телефон.

Поликлиника пахла лекарствами, хлоркой и чем-то сладким — валидолом, который вечно жевали старушки в очередях. Аня сдала пальчик на анализ, взяла талончик и пошла ждать.

И вдруг в регистратуре мелькнуло знакомое лицо.

Высокая девушка, русые волосы до плеч, зеленая куртка.

Таня.

Аня рванула вперед, расталкивая очередь, но девушка уже выходила на улицу, накидывая капюшон.

— Таня! — крикнула Аня, выбегая следом.

Но сестра растворилась в толпе. Или не сестра? Аня замерла, вглядываясь в лица прохожих. Похожая фигура, похожая походка... но могло показаться.

«Если это была она, — подумала Аня, — то выглядела она плохо. Бледная, осунувшаяся. Может, заболела? К какому врачу она ходила?»

Она вернулась в поликлинику, дождалась своей очереди, сдала кровь. А потом спустилась в регистратуру.

— Здравствуйте, — сказала она женщине за стеклом, стараясь говорить уверенно. — Я сестра Татьяны Серебряковой. Она сегодня была у вас, но потеряла справку. Можно получить дубликат?

Женщина подозрительно посмотрела на Аню.

— А вы кто?

— Я ее сестра, Анна. Я сегодня тоже на приеме была, — она показала свой талон. — Мы живем вместе. Она просила меня забрать.

— Данные пациента не разглашаются, — отрезала женщина.

— Я не прошу разглашать, я прошу справку, которую она уже получила, но потеряла, — Аня надавила голосом. — Это формальность. Или мне позвонить маме? Она юрист, она объяснит, как это делается.

Женщина помялась, но справку дала.

Аня вышла на улицу, развернула листок.

Таня Серебрякова. Прием у гинеколога.

Никакого диагноза, никаких результатов — они еще не пришли.

«Гинеколог, — думала Аня, шагая к метро. — Зачем Тане гинеколог? День рождения не скоро. Может... беременна?»

Мысль обожгла, и Аня тут же отогнала ее. Если бы Таня была беременна, это было бы указано. Или нет? Может, рано? Может, только подозрения?

Голова шла кругом. Она набрала Тане — не отвечает. Написала: «Тань, я видела тебя в поликлинике. Что случилось? Позвони».

Прочитано. Ноль ответа.

Часть 2: Училище

День в училище тянулся бесконечно.

Классика, классика и еще раз классика. Подготовка к выступлению в Минском театре — ответственность, давление, вечные крики Софьи Борисовны.

Аня стояла у станка в черном купальнике, волосы затянуты в строгий «зализ», лоб открыт, глаза опущены. Все девочки в группе выглядели одинаково — черные купальники, телесные колготки, уставшие лица.

— Плие! Глубже! — кричала Софья Борисовна. — Серебрякова, вы что, спите? Выше носок! Выше!

Ноги трещали. Пальцы на пуантах болели так, что хотелось выть. Аня прыгала, кружилась, замирала в арабесках, и каждое движение давалось через силу.

Карина стояла у соседнего станка. Между упражнениями они обменивались короткими фразами:

— Ноги болят?

— Как у столетней бабки.

— А у меня спина.

— У всех спина. Это норма.

И это было единственное, что согревало — не быть одной в этом аду.

После урока они сидели в раздевалке, массируя ступни.

— Ты сегодня куда-то собираешься? — спросила Карина, нанося крем на руки.

— Да, — Аня помедлила. — К медицинскому. В девять.

— К твоему Ромео?

— Не называй его так.

— А как называть? Куратором? Преступником? Влюбленным идиотом? — Карина усмехнулась. — Ладно, не важно. Я подвезу.

— Ты уверена?

— Я обещала. И он мне за это ужин купил. — Карина подмигнула. — В «Вива», представляешь? Откуда он знает, что я туда хожу?

Аня пожала плечами, но внутри похолодело. Саша знает всё. И это пугало.

Часть 3: У Карины

— Нет, нет и нет! — Карина стояла в дверях своей комнаты, скрестив руки на груди. — Ты не пойдешь к нему в этом.

Аня посмотрела на себя — джинсы, свитер, кроссовки.

— А что не так?

— Всё не так. — Карина схватила ее за руку и потащила в гардеробную. — Ты идешь на свидание, пусть даже с этим... куратором. Выглядеть ты должна сногсшибательно. Чтобы он пожалел, что не пришел.

— Он и так не придет, — тихо сказала Аня. — Он никогда не приходит. Только цветы, записки, флешки.

— Тем более. — Карина открыла шкаф. — Выбирай.

Дом Карины оказался именно таким, как Аня и представляла — богатым, но со вкусом. Большая квартира в элитном районе, светлые стены, дорогая мебель. Комната Карины — белый ламинат, молочные обои, посередине огромная кровать, укрытая чем-то пушистым и белым, похожим на мех.

Гардеробная была размером с Анину комнату. Сотни духов, косметика дорогих брендов, украшения в бархатных ящичках.

— Ты живёшь как принцесса, — выдохнула Аня.

— Мама постаралась, — Карина пожала плечами. — Она хотела, чтобы я была красивой. Не только в балете.

Они выбрали темно-синее короткое платье с длинным рукавом. Карина сказала, что цвет подчеркивает глаза — и была права. Аня посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Локоны, которые Карина накрутила с любовью и терпением, падали на плечи мягкими волнами. Макияж — с выражением на глаза, стрелки, тени, тушь — делал взгляд глубоким, почти мистическим.

— Красавица, — Карина отступила на шаг, оценивая результат. — Теперь он точно пожалеет.

— Ты слишком добра ко мне, — Аня смутилась.

— Я не добра, я справедлива, — Карина усмехнулась. — И вообще, твой Ромео должен был мне заплатить. Либо деньгами, либо ужином. В итоге купил мне ужин из «Вива». Вот как знал, что я туда хожу.

— Он многое знает, — тихо сказала Аня.

— Это пугает?

— Больше, чем ты думаешь.

Карина посмотрела на нее серьезно.

— Если бы мы с тобой общались раньше, я бы ничего у него не взяла. Ни копейки. Но раз так вышло... — она вздохнула. — Будь осторожна, Серебрякова. Этот парень опасен. Не потому что он плохой. А потому что он влюблен. А влюбленные мужчины совершают глупости.

Часть 4: У медицинского

Карина высадила Аню у входа в медицинский университет ровно в девять.

— Я припаркуюсь вон там, — она кивнула на стоянку за углом. — Если что — звони.

— Ты не уедешь?

— Не уеду, пока не увижу, что ты с кем-то ушла. — Карина сжала ее руку. — Держись.

Аня вышла из машины.

Ночь была холодной, сырой. Фонари горели тусклым желтым светом, лужи отражали огни. Медицинский университет возвышался серой громадой, окна в большинстве аудиторий были темными.

Аня стояла у входа, кутаясь в пальто, и ждала.

Пять минут. Десять. Пятнадцать.

Начал накрапывать дождь. Капли падали на лицо, смешиваясь со слезами.

«Никто не придет, — думала она. — Опять».

Она села на скамейку у входа, спрятала лицо в ладонях. Плечи дрожали. Хотелось выть от обиды и бессилия.

— Анна?

Она подняла голову.

Перед ней стоял парень. Светлые волосы, голубые глаза, высокая фигура. Он улыбался — мягко, чуть смущенно.

— Ты кто? — спросила Аня, вытирая слезы.

— Алексей, — он протянул руку. — Друг Саши. Он просил передать тебе это.

Из-за спины он достал огромный букет. Розовые лилии, завернутые в розово-белую бумагу, перевязанные лентой с надписью: «Любовь».

Аня смотрела на цветы и не знала, плакать или смеяться.

— Он не придет, — сказала она. Это был не вопрос.

— Не может, — Алексей вздохнул. — Извини. Но он просил передать, что это не просто цветы.

— Что это значит?

— Узнаешь дома. — Алексей открыл дверь своей машины — большой белой Шевроле. — Поехали, подвезу. Саша будет волноваться, если ты сама поедешь.

В машине они молчали. Алексей включил негромкую музыку, Аня смотрела в окно на огни ночного Минска.

— Он хороший, — вдруг сказал Алексей. — Саша. Просто попал в плохую историю.

— Он отравил меня, — тихо сказала Аня.

Алексей помолчал.

— Знаю. И ему очень жаль.

— Мало жалеть.

— Согласен. — Алексей свернул к ее дому. — Но иногда люди делают плохие вещи, потому что у них нет выбора. Я не оправдываю его. Просто... имей в виду.

Он остановился у подъезда.

— Спасибо, — сказала Аня, выходя.

— Не за что. — Алексей улыбнулся. — Береги себя. И цветы поставь в воду.

Часть 5: Флешка

Дома Аня поставила лилии в вазу, налила воды, поправила ленту. Букет был красивым — нежным, почти нереальным. Розовые лепестки, белая бумага, надпись «Любовь».

Она злилась. Злилась на Сашу, который не пришел. Злилась на себя, что ждала. Злилась на весь этот фарс.

Она развязала ленту, чтобы поправить стебли, и из букета выпала флешка.

Маленькая, черная, знакомая.

Аня замерла. Потом подняла ее, вставила в ноутбук.

Экран запросил пароль.

Она посмотрела на ленту — «Любовь». Перевернула. С обратной стороны, мелким шрифтом, были написаны цифры: 25.08.20.

Ее день рождения.

Она ввела пароль. Флешка открылась.

Там было не одно сообщение. Там было целое пособие. Фотографии, схемы, имена, инструкции.

И обращение:

«Привет. Это я, Александр.

Извини, что не пришел. Полномочия не позволяют. Я хотел, но... не могу рисковать. Твоя безопасность важнее моего желания увидеть тебя.

Слушай внимательно. То, что я скажу, — правда. Даже если тебе трудно в нее поверить.

Остерегайся парня с темными волосами. Он высокий, накачанный, с карими глазами. Его зовут Вадим. Он — один из главных управляющих «Кодом красным». Он опасен. Он не остановится ни перед чем.

Остерегайся девушки с ангельской внешностью. Светлые волосы, голубые глаза, всегда улыбается. Ты думаешь, она твоя подруга. Она — нет. Катя Жуликова — заказчик. Это она хочет разрушить твою жизнь. Это она попросила Вадима взять тебя в игру. Она помнит ту старую обиду и мстит тебе все эти годы.

Ты даже не представляешь, насколько они опасны. Оба.

Постарайся больше общаться с Кариной. Попросись к ней пожить. Поверь, тебе очень опасно находиться в твоей квартире. Вадим знает адрес. Он может прийти в любой момент.

К Тане пока не лезь. Я сам разберусь. Если ты попадешь в игру Вадима напрямую — спасти тебя не получится. Ты будешь в его власти, и я не смогу тебе помочь.

Береги мать. Вадим может открыть охоту на нее, если ты не будешь слушаться. Твоя мама — важный человек, у нее есть враги. Вадим может этим воспользоваться.

Будь осторожна.

С заботой,

Александр»

Аня перечитала сообщение три раза. Потом четвертый.

Катя. Ее лучшая подруга. Ангел с голубыми глазами — заказчик. Та, кто мстит за Максима Первакова, за старую обиду, которую Аня давно забыла.

— Нет, — прошептала Аня. — Не может быть.

Но в глубине души она знала — может. Вспомнила ледяной взгляд Кати в буфете. Ее слова: «Я ничего не забываю, Аня. Ни-че-го». Ее странное поведение, тайны, недомолвки.

Все сходилось.

Аня закрыла лицо руками. Плечи задрожали.

В этот момент повернулся замок. Вошла мама.

— Аня, ты дома? — она прошла на кухню, поставила на стол коробку. — Смотри, что мне на работе передали. От буквы «В». Думаю, от Самсона Витальевича. Он всегда такой внимательный.

Аня подняла голову. Коробка была точно такой же, как та, с тортом.

— Мама, не ешь это, — сказала она, вставая.

— Что? — мама удивилась. — Это пирожные. Ты же любишь.

— Я сказала — не ешь! — Аня выхватила коробку из рук матери и выбросила в мусорное ведро.

Мама побледнела.

— Ты с ума сошла? Что с тобой происходит? Сначала отравление, потом драка в парке, теперь ты выкидываешь еду!

— Мама, послушай меня...

— Нет, это ты послушай! — мама повысила голос. — Мне звонила Софья Борисовна. Она сказала, что ты бездарность. Что у тебя нет будущего. Что ты вряд ли попадешь на выступление в театр. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — тихо сказала Аня. — Это значит, что ты опять мной недовольна.

— Я недовольна, потому что ты не стараешься! — мама почти кричала. — Ты пропускаешь занятия, ты больна, ты ввязываешься в какие-то драки! Ты позоришь меня!

Аня смотрела на мать, и внутри всё обрывалось.

— Я не позорю тебя, мама, — сказала она. — Я просто живу. И устала быть твоей куклой.

Она ушла в свою комнату, закрыла дверь.

Села на кровать, уткнулась в подушку.

Слезы текли рекой.

Перед глазами — сообщение Саши. Катя — враг. Вадим — охотник. Таня — в опасности. Мать — под угрозой.

И она одна. Совсем одна.

В окно светила звезда. Та самая.

— Я не одна, — прошептала Аня. — Он сказал, я не одна.

Но верить в это становилось всё труднее.