Код красный

Бывает момент, когда тишина становится громче взрыва.
Когда стены, которые ты строил годами,
рассыпаются в пыль за одну секунду.
И ты стоишь среди руин
и не понимаешь, как жить дальше.

Часть 1: Четверг, который не задался

Александр сидел на сером диване в своей холодной квартире и смотрел в одну точку.

Юна лежала у его ног, положив морду на лапы, и время от времени поднимала глаза на хозяина. Она чувствовала его состояние — напряжение, тревогу, отчаяние.

Сегодня четверг. Время идти в зал. Но Саше не хотелось. Не хотелось ничего.

«Что между нами? — думал он. — Вадим сделал на нее заказ. Я должен был ее сломать. А я... втюрился. Да. Именно так. Втюрился, как мальчишка».

Он провел рукой по лицу. Щетина колола ладонь. Он не брился уже три дня.

«И эти чувства... они не взаимные. Для нее я — враг. Тот, кто отравил ее. Тот, кто следил. Тот, кто врал. Она ненавидит меня. И правильно делает».

Он встал, подошел к окну. За стеклом — серое минское небо, но где-то на востоке пробивался луч солнца. Утро обещало быть ясным.

«Единственное, что я могу сделать, — сберечь ее. Этим я и занимаюсь. Пионы, записки, предупреждения. Она думает, что это манипуляции. А я просто... боюсь. Боюсь, что Вадим сделает с ней то, что она не переживет».

Саша сжал кулаки так, что побелели костяшки.

«Боже, боже... Этот долг. Эвелина. Вадим. Аня. Что это вообще? Почему я в нее влюбился? Что за хрень?»

Он закрыл глаза. И вдруг понял.

Она напоминает ему Алину.

Сестру.

Алина была младше на пять лет. Такая же стройная, с русыми волосами и зелеными глазами. Такая же тревожная, чувствительная, всегда пытающаяся угодить всем вокруг. Она погибла шесть лет назад — авария, глупая, случайная, ненужная.

Саша тогда был в другом городе, учился, строил планы. Он не успел попрощаться. Не успел сказать, как сильно любит.

И теперь Аня — с теми же глазами, с той же беззащитностью — стала для него вторым шансом. Шансом спасти кого-то, кого он не смог спасти тогда.

«Это делает меня еще большим психом, — подумал он. — Я хочу девушку, которая похожа на мою сестру».

Он ударил кулаком по подоконнику. Боль отрезвила.

«Хватит. Хватит ныть. Соберись, тряпка».

Он резко развернулся, достал из шкафа спортивную сумку. Черные штаны, черная майка, полотенце, бутылка воды. Бросил всё в сумку, застегнул молнию.

— Юна, я ушел, — сказал он собаке. — Будь умницей.

Юна вильнула хвостом, проводила его до двери.

На улице было солнечно. Не по-осеннему ярко, тепло, почти по-летнему. Саша щурился, шагая по тротуару в сторону зала. Черные кроссовки хлюпали по лужам, оставшимся после вчерашнего дождя.

Он уже почти дошел до входа, когда увидел их.

Два знакомых лица, которые он никогда не видел вместе.

Эвелина и Вадим.

Они стояли у входа в соседнее кафе, пили кофе из бумажных стаканчиков, о чем-то беседовали. Эвелина — в коротком пальто и сапогах на каблуках, с идеальной укладкой, с идеальным макияжем. Вадим — в черном костюме, расслабленный, уверенный.

Саша замер.

«Как это они вместе? — сердце заколотилось где-то в горле. — Эвелина, у которой уши везде... она могла рассказать ему всё. Про букет. Про мои чувства. Про то, что я не выполняю задания».

Он стоял, не в силах пошевелиться. А потом Эвелина обернулась.

Их взгляды встретились.

Она улыбнулась — той самой хищной улыбкой, от которой у Саши холодело внутри. И помахала ему рукой. Медленно, стервозно, почти издевательски. Потом подмигнула.

Вадим тоже обернулся. Его лицо ничего не выражало — только холодный, оценивающий взгляд. Он кивнул Саше, едва заметно, и снова повернулся к Эвелине.

Саша развернулся и побежал.

Он бежал по мокрому асфальту, перепрыгивая лужи, не разбирая дороги. Черные кроссовки мелькали, сердце колотилось, в ушах стучала кровь.

«Она всё рассказала, — думал он. — Вадим знает. Он знает про пионы, про записки, про то, что я предупреждаю её».

Он достал телефон на бегу, открыл чат с Анной.

«Останься сегодня дома. Запрись на все замки. Не открывай никому. Это важно».

Сообщение не отправилось. Связь пропала.

— Твою мать! — выругался Саша, останавливаясь.

Он попробовал еще раз. То же самое.

«Похоже, Вадим в курсе, — подумал он с ужасом. — Он перекрыл мне доступ. И теперь... теперь он сделает это сам».

Саша побежал дальше. Не в зал. Домой. К Юне. К ноутбуку. К слежке, которая больше не работала.

Часть 2: Опухшее утро

Аня проснулась и почувствовала, что лицо опухло от слез.

Она лежала в кровати, смотрела в потолок, и ничего не хотела. Ни завтрака. Ни разговоров. Ни балета. Ни жизни.

Мама уже ушла на кухню. Аня слышала, как гремит посудой, как заваривает чай, как ходит туда-сюда. Но мама не зашла. Не спросила, как дела. Не позвала завтракать.

Молчанка. Любимое оружие матери.

Аня села на кровати, посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза, опухшие веки, бледная кожа. «Красавица», — подумала она с горечью.

Она накрасилась — тональный крем, консилер под глаза, тушь. Надела черные джинсы-клеш и серую кофту, которая держалась на плечах, открывая ключицы. Волосы собрала в хвост — сегодня не хотелось возиться с пучком. Одела любимые сережки — круглые, серебряные, которые подарила Таня на прошлое Рождество. На ноги — новые уги, купленные две недели назад.

Вроде она смотрелась почти нормально. Почти.

Под домом ждала Карина. Черная БМВ блестела на солнце — сегодня оно наконец выглянуло.

— Садись, — сказала Карина, открывая дверь. — Вид у тебя — вау. Не в смысле красиво, а в смысле... ты в порядке?

— Нет, — честно ответила Аня, забираясь в машину.

— Ясно. — Карина завела двигатель. — Молчим?

— Молчим.

Они ехали в тишине. Карина включила Чарли XCX, но сделала звук тише обычного. Аня смотрела в окно на просыпающийся Минск, на людей, спешащих по своим делам, на желтые листья, кружащиеся в воздухе.

«Почему всем живется легко? — думала она. — А я... я как будто в клетке».

В училище они зашли в раздевалку. Аня переодевалась, когда дверь распахнулась и вошла Катя.

Светлые волосы распущены, голубые глаза сияют, на губах — привычная ангельская улыбка.

— Анютик! — она подбежала к Ане, хотела обнять. — Ты чего такая бледная?

Аня отшатнулась.

— Всё нормально.

— Не похоже, — Катя нахмурилась. — Карина, ты чего от нас не отстанешь? — повернулась она к Карине. — Иди к своим, а?

— Я никуда не пойду, — спокойно ответила Карина. — Аня, ты как хочешь? Сидеть с ней или со мной?

— С тобой, — сказала Аня, даже не думая.

Катя опешила. На секунду ее лицо исказилось — мелькнуло что-то темное, злое. Но тут же вернулась улыбка.

— Как хочешь, — пожала она плечами. — Я на уроке с Ленкой сяду.

Она ушла, но Аня чувствовала на себе ее взгляд. Холодный, изучающий, опасный.

Весь день они с Кариной сидели молча. Аня листала телефон, пытаясь дозвониться до Тани.

«Тань, привет. Ответь, пожалуйста» — прочитано. Ноль ответа.

«Тань, я волнуюсь. Позвони» — прочитано. Ноль ответа.

«Тань, что случилось? Где ты?» — прочитано. Ноль ответа.

Аня чувствовала, как тревога разрастается внутри, заполняет грудную клетку, мешает дышать.

На классике она танцевала как робот — ноги двигались сами, голова была пустой. Софья Борисовна орала, но Аня не слышала. Карина рядом молчала, только иногда сжимала ее руку в поддержку.

Вечером Карина подбросила ее до дома.

— Завтра заеду, — сказала она. — Ты как?

— Нормально, — соврала Аня.

— Не ври мне. — Карина посмотрела на нее серьезно. — Если что — звони. В любое время.

— Спасибо.

Аня вышла из машины, поднялась в квартиру.

Мама сидела на кухне, пила чай. Молча. Не спросила, как дела. Не предложила ужин. Просто сидела и смотрела в стену.

Аня прошла в свою комнату, закрыла дверь. Села на кровать. Смотрела в телефон.

Таня молчала.

Аня не ела. Только пила воду. Не спала. Только смотрела в потолок.

В час ночи она написала: «Таня, пожалуйста, ответь. Я с ума схожу».

В два часа ночи пришло сообщение.

Не от Тани.

От: Медицинская помощь

«Здравствуйте. Вы указаны как близкий родственник Татьяны Серебряковой. Сообщаем, что пациентка находится в больнице скорой помощи. Диагноз: выкидыш. Состояние стабильное. Требуется ваше присутствие».

Мир рухнул.

Аня смотрела на экран, и слова не имели смысла. Выкидыш. Таня. Беременна. Потеряла ребенка.

Она вскочила, натянула джинсы, кофту, сунула ноги в кроссовки. Выбежала из комнаты.

— Ты куда? — мама вышла в коридор.

— Таня в больнице, — крикнула Аня, уже открывая дверь.

— Что?!

Но Аня не слышала. Она бежала по лестнице, вылетела на улицу, побежала к дороге ловить такси.

И в этот момент зазвонил телефон.

Катя.

— Аня, пожалуйста! — голос Кати был истеричным, полным слез. — Ты должна мне помочь! Вадим запер меня в гараже, он меня убьет! Пожалуйста, приезжай! Я не знаю, к кому еще обратиться!

Аня замерла.

В голове — сообщение Саши: «Остерегайся девушки с ангельской внешностью». Воспоминание о том, как Катя смотрела на нее ледяными глазами в буфете. Слова Карины: «Я видела, как он ударил ее».

— Где ты? — спросила Аня.

— Гараж на Чижовке, возле того старого здания... Я пришлю геолокацию. Пожалуйста, Аня, я боюсь!

Сообщение с адресом пришло мгновенно.

Аня колебалась секунду. Но вспомнила Таню в больнице. Вспомнила, что значит терять близких.

«Я успею, — подумала она. — Сначала Катя, потом Таня».

Она поймала такси и назвала адрес.

Часть 3: Гараж

Гараж был старым, заброшенным. Железные ворота, ржавые петли, тусклая лампочка под потолком. Внутри пахло бензином, сыростью и чем-то сладковатым — кровью.

Аня вошла внутрь.

Катя стояла посреди гаража. Целая. Невредимая. Без единого синяка.

— Катя? — Аня сделала шаг вперед. — Ты... ты в порядке?

Катя улыбнулась. Не той ангельской улыбкой, к которой Аня привыкла. Другой. Холодной, жестокой, торжествующей.

— В полном, — сказала она.

Из-за спины Ани выросла тень. Сильные руки схватили ее за плечи, прижали к себе. Аня рванулась, но хватка была железной.

— Пусти! — закричала она.

— Не пущу, — голос Вадима прозвучал у самого уха. — Ты моя, Серебрякова. И никуда ты не денешься.

Аня билась, пиналась, пыталась укусить. Бесполезно.

Катя подошла ближе, остановилась в двух шагах.

— Знаешь, Анютик, — сказала она, и голос ее был мягким, почти ласковым, — я долго ждала этого момента. Готовилась. Планировала. Ты даже не представляешь, как я рада, что ты здесь.

— За что? — прошептала Аня. — За Максима? Это было сто лет назад!

— За Максима? — Катя рассмеялась, но смех был истерическим. — Это только вершина айсберга, дорогая. Ты всегда была лучше меня. Умнее, талантливее. Мама тебя любила больше. Педагоги хвалили. Ты получала главные роли, а я — нет. Ты всегда была в центре внимания, даже когда не старалась. А я... я должна была выгрызать каждый кусок.

— Катя, я не...

— Молчи! — Катя повысила голос. — Я знаю, что ты хотела сказать. Что ты ни при чем. Что это я сама себя накрутила. Но знаешь что? Ты всегда была слишком хорошей. Слишком доброй. Слишком идеальной. И я ненавидела тебя за это.

— Поэтому ты заказала меня в «Коде красном»? — Аня смотрела на подругу, и внутри всё оборвалось.

— Поэтому, — кивнула Катя. — Я хотела, чтобы ты сломалась. Чтобы все увидели, что ты не такая уж идеальная. Чтобы ты страдала. Чтобы твоя мать поняла, какая ты на самом деле — никчемная, слабая, бесполезная.

Вадим за спиной усмехнулся.

— Мило, правда? — сказал он. — Женская дружба — это страшная сила.

Аня дернулась, пытаясь высвободиться, но он только крепче сжал руки.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — спросила она.

— Последнее задание, — Катя достала из кармана маленький нож. — Ты же помнишь свой код, Анютик? 081197? Напишешь его на руке. Кровью. А потом... потом мы посмотрим, захочешь ли ты жить дальше.

Аня смотрела на лезвие, и мир сужался до размеров этой железной коробки.

— Ты больная, — прошептала она. — Ты просто больная.

— Возможно, — Катя улыбнулась. — Но это неважно. Главное — ты сейчас здесь. А твой Саша... он не придет. Он не знает. И никто не знает.

Она шагнула вперед, поднося нож к Аниной руке.

— Не бойся, — прошептала она. — Будет больно, но недолго.

Аня закрыла глаза.

И в этот момент ворота гаража с грохотом распахнулись.

— Отойди от нее, — голос Александра прозвучал как выстрел.

Аня открыла глаза.

Он стоял в проеме — высокий, черный с ног до головы, с горящими голубыми глазами. В руке — монтировка. Лицо — бледное, злое, решительное.

— Саша? — выдохнула Аня.

— Я сказал — отойди, — повторил он, шагая вперед.

Вадим отпустил Аню, развернулся к Саше.

— Ты вовремя, — усмехнулся он. — Как раз к финалу.

— Финал будет другой, — Саша поднял монтировку.

Катя взвизгнула, отскочила в сторону. Вадим шагнул навстречу Саше.

Аня смотрела, как они схватились. Удары, хрипы, глухие звуки. Вадим был сильнее, крупнее, но Саша — быстрее, яростнее. Он бил не как профессионал — как зверь, у которого отнимают детеныша.

— Аня, беги! — крикнул он, уворачиваясь от удара.

Аня рванула к выходу. Катя попыталась схватить ее за волосы, но Аня оттолкнула ее с такой силой, что та упала.

— Ты! — закричала Катя. — Ты пожалеешь!

Но Аня уже выбежала из гаража.

Последнее, что она помнила перед тем, как упасть, — крики Кати и звук удара, от которого Вадим рухнул на бетонный пол.

Потом — темнота.

И чьи-то сильные руки, подхватывающие её, не дающие упасть.

— Держись, — голос Саши был близко, над самым ухом. — Держись, Аня. Я здесь. Я рядом. Я всегда рядом.

Аня хотела ответить, но не смогла.

Сознание ускользало, унося с собой боль, страх, ненависть.

Она провалилась в спасительную пустоту.