Код красный

Не верь глазам — они слепы.
Не верь словам — они лживы.
Смотри только туда, где тень встречается со светом.
Там, возможно, ты увидишь правду.

Часть 1: Ночь в высоте

Ночь над Минском была темной и тихой. Только редкие машины прорезали светом фар проспект Независимости, да где-то вдалеке гудел поздний поезд метро.

В квартире на верхнем этаже бизнес-центра «Минск-Мир» горел единственный светильник. Панорамные окна открывали вид на огни города - они растекались внизу золотистой рекой, но здесь, на высоте, было тихо и холодно. Холодные оттенки интерьера: серый мрамор, черная кожа, стекло. Ничего лишнего. Ничего живого.

Вадим сидел в кресле у окна, держа в руке бокал с виски. Катя стояла перед ним, медленно расстегивая платье.

- Иди сюда, - сказал он, и голос его был ровным, почти скучающим.

Катя подошла. Светлые волосы рассыпались по плечам, голубые глаза в темноте казались почти черными.

- Ты сегодня злой, - прошептала она, садясь к нему на колени.

- Я не злой, - он провел рукой по ее спине, скользнул ниже. - Я сосредоточен.

Она выдохнула, запрокинув голову. Его руки были сильными, уверенными - как всё, что он делал. Катя любила это. Любила чувствовать, как его контроль становится ее освобождением.

- Вадим... - выдохнула она.

Он притянул ее ближе, впиваясь пальцами в бедра. Город внизу горел тысячами огней, но они этого не видели.

Когда всё закончилось, Катя лежала на черных простынях, тяжело дыша. Вадим стоял у окна, застегивая рубашку.

- Ты куда? - спросила она, приподнимаясь.

- Работа. - Он взял телефон со стола. -И у тебя работа. Тебе сообщение.

- От кого?

- От Золотовой. - Вадим протянул ей телефон. - Пишет, что хочет встретиться в школе. В буфете. Пораньше.

Катя прочитала сообщение, нахмурилась.

- Зачем ей?

- Не знаю, - Вадим повернулся к ней. - Но возможно, она узнала больше, чем нужно. Вчера в ресторане «Вива» я видел ее родителей. Они сидели в vip-ложе. Она была с ними.

Катя побледнела.

- Ты думаешь, она что-то видела?

- Возможно. Я нашел информацию о ней. Карина Золотова - дочь известного адвоката. Мать - бывшая балерина, сейчас владелица сети фитнес-клубов. Девочка неглупая, учится хорошо. И, судя по всему, очень наблюдательная.

Катя села на кровати, натягивая простыню.

- Что мне делать?

- Выясни, что она знает. И убеди, что ей это показалось.

- А если не убедится?

Вадим подошел к ней, взял за подбородок, заставил смотреть в глаза.

- Тогда ты сделаешь так, чтобы она пожалела, что открыла рот. У тебя это хорошо получается.

Катя кивнула. Он поцеловал ее, жестко, почти больно, и вышел из комнаты.

Она осталась одна среди черных простыней. Город за окном мерцал равнодушными огнями. Катя взяла телефон и написала Карине: «Хорошо. Во сколько?»

Часть 2: Солнце над Минском

Аня шла в училище и чувствовала себя разбитой.

Ночь она почти не спала. В голове крутились обрывки вчерашнего вечера: голубые глаза Саши, крики Эвелины, слова про торт, про Вадима, про игру.

Дома она рассказала всё Тане. Сестра слушала, не перебивая, а потом сказала:

- Это не мой Вадим.

- Как - не твой? - Аня не верила своим ушам.

- У моего Вадима другая фамилия. Он бизнесмен, занимается инвестициями. Он не имеет никакого отношения к твоей игре.

- Тань, откуда ты знаешь?

- Я проверяла. - Таня отвела глаза. - Когда мы начали встречаться, я навела справки. Он чист.

Аня хотела спросить, как именно она наводила справки, но сил не было.

- А маме мы не скажем, - добавила Таня. - Она и так на взводе. Если узнает про игру, про куратора, про отравление... она просто сойдет с ума.

-А что мы скажем?

- Что ты отравилась некачественным тортом. - Таня обняла сестру. - А с остальным я помогу. Ты не одна.

Сейчас Аня шла по улице Калиновского, и солнечный свет пробивался сквозь желтые листья. Сентябрь выдал последний теплый день - бабье лето, когда воздух еще прозрачный, а солнце уже не греет, только светит.

Она надела то, что любила: черные брюки на ремне, белую кофту и серый кардиган сверху. Волосы собрала в тугой пучок - классический балетный «зализ», который терпеть не могла, но делала каждое утро по привычке.

В метро было пусто. Аня стояла у двери и вглядывалась в лица. Никто не смотрел на нее. Никто не следил.

«Странно, - подумала она. - Раньше я чувствовала его взгляд каждую минуту. А теперь... он исчез».

Она вышла на «Первомайской» и направилась к училищу. У входа в сквер кто-то бежал за ней.

- Девушка! Девушка, подождите!

Аня обернулась. Перед ней стояла незнакомая девушка - курьер, судя по форме и сумке через плечо.

- Вам записка, - девушка протянула конверт. - Просили передать лично в руки.

Аня взяла конверт, распечатала. Внутри был листок бумаги, на котором аккуратным почерком было выведено:

«Приходи сегодня в 20:00 к центральному входу парка Челюскинцев. Это важно. От С.»

Аня перечитала три раза.

С. Саша. Куратор.

Сердце заколотилось. Она хотела спросить у курьера, кто передал, но девушка уже исчезла в потоке прохожих.

Аня стояла на тротуаре, сжимая бумажку, и не знала, что делать.

«Пойти одной? - думала она. - Или взять кого-то?»

Вспомнила Таню. Сестра работает до шести, не успеет. Вспомнила Катю - но после вчерашнего говорить с ней о таком... нет.

Она решила: сначала училище. А там видно будет.

Часть 3: Гардеробный разговор

В раздевалке было шумно. Девочки переодевались, болтали, смеялись. Кати еще не было.

Аня сняла кардиган, осталась в белой кофте, открыла шкафчик, чтобы достать форму. И тут дверь распахнулась.

- Серебрякова.

Аня обернулась. В дверях стояла Карина. Одна. Без Лизы и Сони.

- Чего тебе? - настороженно спросила Аня.

Карина вошла, закрыла за собой дверь.

- Нам надо поговорить. Сейчас.

- О чем?

Карина оглянулась, убедилась, что они одни, и сказала тихо:

- Я видела Катю. Вчера. В ресторане «Вива».

Аня замерла.

- Она была с мужчиной. Взрослым. Высоким, накачанным. - Карина помолчала. - И он ее ударил.

- Что? - Аня почувствовала, как кровь отливает от лица. - Ты уверена?

- Абсолютно. Я сидела в vip-ложе с родителями. Видела всё. Он что-то ей сказал, она ответила, а он... - Карина провела рукой по щеке. - Вот так. По лицу. Сильно. Она упала.

Аня смотрела на Карину и не верила. Катя? Жертва насилия? Эта яркая, сияющая, всегда уверенная в себе Катя?

- Я хотела подойти, - продолжала Карина, - но родители не пустили. Сказали, что это не мое дело. Но... - она посмотрела Ане в глаза. - Я подумала, что ты должна знать. Вы же подруги.

- Спасибо, - выдохнула Аня. - Я... я ничего не знала.

- Я тоже. - Карина вздохнула. - Слушай, Серебрякова. Я знаю, мы не ладим. Но если Катя в беде... может, ей нужна помощь?

-Я поговорю с ней, - решительно сказала Аня. - Сегодня.

- Ладно. - Карина уже выходила, но на пороге обернулась. - И еще. Будь осторожна. Тот мужчина... он выглядел опасным.

Она ушла, оставив Аню в полном смятении.

Часть 4: Буфетная сцена

В буфете было пусто - они пришли раньше всех. Катя сидела за дальним столиком, сжимая в руках стакан с чаем. Лицо бледное, под глазами круги.

Аня села напротив.

-Кать, что случилось? Ты выглядишь...

- Всё нормально, - перебила Катя, но голос дрожал.

- Это не нормально. Карина мне рассказала. Про ресторан. Про то, как он тебя ударил.

Катя замерла. Глаза ее наполнились слезами.

- Она... она видела?

- Да. Кать, кто этот человек?

Катя закрыла лицо руками, плечи ее задрожали.

- Это Вадим, - прошептала она. - Мой парень. Я думала, он меня любит. А он... он...

Она разрыдалась. Аня обняла ее, чувствуя, как дрожит подруга.

- Почему ты мне не сказала? - спросила Аня, гладя ее по голове.

- Я боялась, - всхлипнула Катя. - Он сказал, если я кому-то расскажу, он сделает хуже. Он может всё. У него везде связи. Он...

- Ты должна уйти от него.

- Я не могу, - Катя подняла заплаканное лицо. - Он меня не отпустит.

Аня хотела сказать что-то еще, но в буфет начали заходить девочки. Катя быстро вытерла слезы, взяла себя в руки, и к тому моменту, когда первая группа подошла к их столику, она уже улыбалась - правда, слабо, но улыбалась.

- Всё хорошо, - прошептала она Ане. - Не говори никому. Пожалуйста.

Аня кивнула, хотя внутри всё кипело.

Часть 5: День в училище

День тянулся медленно.

Сначала была классика. Софья Борисовна встретила Аню как обычно - с палкой и комментариями.

- Серебрякова, ты неделю пропустила, а выглядишь так, будто год не занималась! - рявкнула она, когда Аня встала к станку. - Что за ноги? Что за подъем? Ты думаешь, балет ждет, пока ты прохлаждаешься?

Аня молчала, тянула носок, старалась.

- Если так пойдет дальше, ты экзамен не сдашь! - продолжала педагог, ходя вдоль станка. - И всё, твое будущее - кордебалет, если вообще возьмут! А может, и не возьмут! Будешь в массовке стоять, пока молодость не кончится!

Аня стиснула зубы. Девочки за спиной переглядывались. Кто-то сочувственно вздыхал, кто-то злорадствовал.

Катя стояла у соседнего станка, бледная, молчаливая. Она не смотрела на Аню.

Потом была математика.

Аня сидела за партой, смотрела в доску, но ничего не понимала. Учительница что-то объясняла про интегралы, голос ее был монотонным, усыпляющим.

- Серебрякова, к доске!

Аня поднялась, растерянная.

- Я...

- Не знаешь? - учительница вздохнула. - Неделю проболела, а догнать не пыталась? Садитесь, два.

Аня села, чувствуя, как горят щеки.

Рядом сидела Карина. Она протянула Ане листок.

«Уравнения на странице 45. Если хочешь, объясню после урока».

Аня посмотрела на Карину с удивлением. Та чуть заметно улыбнулась.

- Зачем тебе? - прошептала Аня.

- Потому что ты тупая, а я умная, - так же шепотом ответила Карина. - И мне нужна компания на контрольной.

Аня не удержалась от улыбки.

- Идиотка, - прошептала она.

- Сама такая, - ответила Карина.

Учительница тем временем вызвала Катю. Та вышла к доске, написала что-то, но быстро сбилась.

- Жуликова, вы сегодня вообще в школе?- раздраженно спросила учительница.

- Я... не выспалась, - пробормотала Катя.

- Садитесь, три.

Катя вернулась на место, уткнулась в тетрадь. Аня хотела сказать ей что-то ободряющее, но Катя не поднимала глаз.

Часть 6: Дома

После уроков Аня вернулась домой, переоделась. Часы показывали семь.

Она смотрела на записку, которую ей передали утром. Парк Челюскинцев. 20:00. От С.

«Мне нужна помощь, - думала она. - Но кого взять? Таня не успеет. Катя... после сегодняшнего не стоит. Мама? С ума сойти».

Она подошла к зеркалу. На нее смотрела девушка в черных брюках, белой кофте, с туго затянутым пучком. Зеленые глаза блестели - в них была злость.

«Я пойду одна, - решила она. - И если этот... Саша... посмеет ко мне приблизиться, я ему покажу».

Она открыла ящик, достала перцовый баллончик и шокер. Проверила, работают ли. Положила в сумку.

- Я не маленькая девочка, - сказала она своему отражению. -Я справлюсь.

Часть 7: Парк Челюскинцев

Парк встретил ее тишиной.

Фонари только зажигались, желтый свет падал на дорожки, усыпанные листьями. Где-то кричали вороны, ветер шелестел кронами. Аня шла к центральному входу, сжимая в кармане перцовку.

Она ждала, что он выйдет из тени. Ждала, что увидит высокую фигуру, темные волосы, голубые глаза.

Но никого не было.

Только у входа, прямо под фонарем, стояла огромная корзина. Аня подошла ближе.

Пионы. Белые, розовые, бордовые. Их было много - штук пятьдесят, не меньше. Они лежали в плетеной корзине, перевязанной белой лентой. Рядом - конверт.

Аня взяла конверт дрожащими руками. Внутри была записка, написанная тем же аккуратным почерком:

«Будь осторожна. Твоя звезда все еще на небе. Ты не одна. Куратор»

Аня смотрела на эти слова, и внутри нее всё смешалось: злость, обида, и какое-то странное, запретное тепло.

Он помнил. Он помнил про звезду.

Она стояла среди пионов, не зная, плакать или кричать. И тут из темноты вышла Эвелина.

- Какая трогательная сцена, - голос ее был сладким, как патока, но глаза горели злобой. - Он тебе цветы дарит? А ты, наверное, думаешь, что это любовь?

Аня обернулась.

- Вы? - голос ее дрогнул. - Это вы меня вчера в туалете заперли?

- Я, - Эвелина улыбнулась. - Хотела, чтобы ты подумала. О своем месте. Но ты, видимо, ничего не поняла.

- Чего вы от меня хотите?

- Я хочу, чтобы ты исчезла. - Эвелина шагнула ближе. - Саша - мой. Он был моим, он будет моим. А ты - просто девочка на одну ночь. Игрушка. Жертва.

- Вы ошибаетесь, - Аня сжала кулаки. - Я не его игрушка. И вообще, после всего, что он сделал...

- Что сделал? - Эвелина рассмеялась. - Отравил тебя? Следил? Писал лживые сообщения? Это он умеет. Он мастер делать больно. Но знаешь что, девочка? Он никогда не будет с тобой. Потому что ты - никто. А я- всё.

- Заткнитесь, - выдохнула Аня.

- Что? - Эвелина опешила.

- Я сказала - заткнитесь! - Аня шагнула вперед. - Вы не знаете меня. Вы не знаете, что я пережила. Вы не знаете, что такое, когда тебя травят, унижают, когда твоя жизнь - не твоя. Вы пришли сюда, чтобы оскорблять меня? Чтобы угрожать? Так вот - не выйдет!

Эвелина открыла рот, но Аня не дала ей сказать.

- Вы заперли меня в туалете! Вы писали мне угрозы! Вы следили за Сашей, за мной, за всеми! И теперь вы говорите мне, что я - никто? - голос Ани звенел. - Да вы сами - никто! Вы просто женщина, которая не может отпустить мужчину, который ее не хочет!

Эвелина побелела.

- Как ты смеешь...

- Смею! - Аня размахнулась и ударила.

Пощечина была громкой. Эвелина отшатнулась, схватилась за щеку. В глазах ее мелькнул шок.

- Ты... - прошептала она. - Ты пожалеешь...

- Уходите, - сказала Аня, доставая перцовый баллончик. - Или я применю это.

Эвелина смотрела на баллончик, на лицо Ани - решительное, злое, готовое к бою. И вдруг рассмеялась.

- Какая ты смешная, - сказала она. - Думаешь, это что-то меняет? Думаешь, ты его спасешь?

Она развернулась и ушла в темноту парка.

Аня стояла среди пионов, тяжело дыша. Рука, которой она ударила, горела. Сердце колотилось где-то в горле.

Она достала телефон, набрала Таню.

- Сестренка, я сейчас приеду. Всё нормально.

- Ты где? - встревожилась Таня.

- В парке. Я... я ударила ту девушку. Эвелину.

- Что?!

- Потом расскажу. Я еду.

Часть 8: Камера

Она вернулась домой, когда уже стемнело. Мама ждала в гостиной - бледная, сжавшаяся.

- Аня, - голос ее был странным. - Подойди сюда.

- Что случилось? - Аня скинула кеды, прошла в гостиную.

На журнальном столике стоял ноутбук. На экране - запись с камеры. Камеры у центрального входа в парк Челюскинцев.

- Мама, что это? - Аня почувствовала, как внутри всё холодеет.

- Мне прислали это на электронную почту, - мама смотрела на нее. - Посмотри.

Она нажала на воспроизведение.

На экране - Аня и Эвелина. Ссора. Аня размахивается. Пощечина.

Но на записи это выглядело иначе. Не как защита, а как нападение. Аня была агрессором. Эвелина - жертвой.

- Аня, - голос мамы дрожал. - Что это? Что происходит?

- Мама, это не то, что ты думаешь, - Аня опустилась на колени перед матерью. - Она меня заперла в туалете. Она угрожала. Она...

- Ты ударила человека, - перебила мама. - На камеру. Это видео могут отправить куда угодно. В полицию. В училище. Ты понимаешь, что это значит?

- Мама, послушай меня...

- Я слушаю! - мама повысила голос. - Я слушаю тебя уже месяц! Ты отравилась, ты пропускаешь занятия, тебя называют бездарностью, а теперь еще это! Что с тобой происходит?!

Аня смотрела на мать, и внутри нее что-то оборвалось.

- Со мной происходит то, - сказала она тихо, - что я больше не могу быть идеальной. Я больше не могу быть твоей куклой.

- Что?

-Я ненавижу балет, мама. Я ненавижу школу. Я ненавижу каждое утро вставать и знать, что меня опять будут называть бездарностью и дрянью. Я ненавижу твои вечные претензии. Я ненавижу, что я для тебя - проект, а не дочь.

Мама замерла.

- Аня...

- Я устала, мама. Я просто устала.

Аня встала и ушла в свою комнату. Закрыла дверь. Села на кровать.

Телефон завибрировал.

Сообщение от: Эва

«Видела? Это только начало. Следующее видео уйдет в училище. А потом — в милицию. Ты пожалеешь, что родилась, девочка».

Аня смотрела на экран, и слезы текли по щекам.

В окно светила звезда. Та самая.

- Я не одна, - прошептала она. - Я помню.

Но верить в это становилось всё труднее.