ЛЮБОВЬ, КОТОРАЯ РАЗОРВАЛА ТЬМУ

6 ноября 1983 года. Игра в подвале Уилеров затянулась. За окном давно стемнело. Майк, в роли Мастера Подземелья, разыгрывал эпическую битву с демоном тьмы.
— И вот, Зер'Атор направляет на вас свой черный взгляд! Ваши души замерзают! Бросайте спас-бросок против страха!
Уилл бросил кубик. Провал. Его персонаж, лекарь-полуэльф, замер на месте, парализованный ужасом.
— Нет! — ахнула Милли. — Я использую заклинание «Щит души»! Я прикрою его!
Она бросила кость. Удача. Ее волшебница встала между демоном и лекарем, принимая на себя весь темный поток.
— Ты спасла меня, — прошептал Уилл в полной тишине подвала, глядя на нее. В его взгляде было что-то большее, чем благодарность за ход в игре.

Когда игра закончилась, было уже поздно. Они, вчетвером, вышли на холодный ноябрьский воздух.
— Завтра в библиотеке? Покажу тебе новую книгу по монстрам, — сказал Уилл Милли на прощание у перекрестка. Его дыхание стелилось белым облачком.
— Обязательно. Береги свой «куриный бог», — улыбнулась она.
— А ты — свой кристалл.

Она так и не услышала его на следующий день. Проснувшись утром, она увидела маму у телефона с бледным, испуганным лицом.
— Что случилось?
— Уилл... Уилл Байерс не вернулся домой вчера вечером.

Мир остановился. Потом закрутился с бешеной скоростью. Полиция, сирены, поисковые группы. Лес, холодный и безмолвный, казался теперь враждебным гигантом. Милли шла с фонариком в руке, рядом с Джойс, которая звала сына хриплым, разбитым голосом. Майк, Лукас и Дастин молчали, их лица были окаменелыми от ужаса.

— УИЛЛ! — кричала Милли, пока горло не начало саднить. — ОТЗОВИСЬ! Я ДАМ ТЕБЕ СВОЙ КРИСТАЛЛ! ОТЗОВИСЬ!

Только эхо. И всепоглощающее чувство вины. Она была последней. Она должна была проводить его. Она подвела его.

Ночь после того, как нашли велосипед у дороги, Милли не спала. Она сидела на кровати, сжимая в одной руке камень Уилла, в другой — свое стеклышко, и смотрела в темноту. Вдруг ночник на тумбочке погас. Не моргнул, а именно погас. Потом, через несколько секунд, зажегся снова. Сам. Милли замерла. Потом на ее полке дрогнула и упала книжка. Она не упала на пол, а застыла в сантиметре от ковра, зависла, и медленно, как по воздушной подушке, съехала на землю.

Девочка с ужасом смотрела на свои руки. Она ничего не делала. Она только очень, очень сильно хотела, чтобы книжка не разбилась. Потому что это была ее любимая книга, подаренная Уиллом.

Когда настоящего Уилла нашли в том, другом мире, и он вернулся — худой, молчаливый, с глазами, в которых плавала тень, — Милли была среди первых, кого он захотел видеть. Не сразу. Через пару дней. Он сидел в своей комнате, закутанный в одеяло, и смотрел в окно.

— Привет, — тихо сказала Милли, замирая на пороге.
Он медленно обернулся. Увидел ее. И в его глазах тень на секунду отступила.
— Привет, волшебница.

Она подошла, села рядом на ковер, не касаясь его.
— Мне... мне нужно тебе кое-что показать. И рассказать.
Она положила перед ним на ковер свой карандаш. И, глядя ему прямо в глаза, сконцентрировалась. Карандаш дрогнул, приподнялся на пару сантиметров и завис.

Уилл не отпрянул. Он широко раскрыл глаза, но не от страха.
— Как Эл? — прошептал он.
— Не знаю. Это началось... после того, как ты пропал. Я думала о тебе, и... вещи начали двигаться.
Уилл молча протянул руку и накрыл ее ладонь своей. Его рука была холодной.
— Это... страшно?
— Сначала было. А теперь... теперь я думаю, это может быть полезно. Чтобы защищать. Чтобы больше никого не терять.

Он крепко сжал ее пальцы.
— Ты никого не теряла. Я просто... заблудился. Но теперь я вернулся. И мы вместе.

Их мир рухнул и собрался заново, с трещинами. И на одной из этих трещин, как диковинный цветок, проросла сила Милли.

Школа Хокинса. Неделю спустя. Тревога. Крики. Что-то прорвалось из стены в коридоре возле спортзала. Это было похоже на ту тварь, что забрала Уилла, но больше, злее. Демогоргон.

Хаос. Дети бежали, учителя пытались организовать эвакуацию. Милли увидела, как тварь шипит и бросается на группу первоклашек, застрявших у двери. И увидела Уилла. Он стоял в десяти метрах от нее, бледный как смерть, но его ноги будто вросли в пол. Он смотрел не на тварь. Он смотрел на этих детей. И она поняла — он не убежит.

— УИЛЛ! ОТХОДИ! — закричала она.

Но он уже двигался. Не от, а к. Он схватил со стола тяжелый металлический глобус и изо всех сил швырнул его в демогоргона. Глобус отскочил от хитиновой брони, но привлек внимание. Тварь развернулась, и ее безликая, цветочная пасть щелкнула в его сторону. Она бросилась на него.

Все произошло за секунды. Уилл отпрыгнул, но коготь, длинный и острый как бритва, зацепил его за плечо, разрезав куртку, кожу, мышцы. Он вскрикнул от боли и шока, рухнув на колени. Кровь ярким алым цветом выступила на ткани.

В Милли что-то взорвалось. Не гнев. Не ярость. Холодная, абсолютная, режущая стекло ясность. Этот монстр причинил боль Уиллу. Ее Уиллу. Тому, кто дал ей камень от злых духов. Тому, кто нарисовал ее волшебницей. Тому, чьи пальцы были холодными, когда он держал ее руку.

Воздух вокруг нее затрепетал. Зазвучал низкий гул, исходящий отовсюду и ниоткуда. С ее волос посыпались искры статического электричества. Она подняла руки, ладонями вперед, к твари. Она не кричала заклинание. Она просто захотела, чтобы этого больше не было. Чтобы эта тварь исчезла. Навсегда. Чтобы она никогда, никогда больше не могла причинить боль ей или ему.

Из ее ладонь вырвался не шар, не луч. Это была волна. Слепяще-белая, плотная волна чистой силы. Она не толкала — она стирала. Демогоргон, попав в ее эпицентр, не был отброшен. Он начал рассыпаться, как песочная крепость под напором океана. Его хитин треснул, плоть испарилась, оставив после себя лишь вонючую, дымящуюся лужу. Волна достигла стены, где зияло красное, пульсирующее жерло портала. И стена... схлопнулась. С громким, сочным хлопком, как будто лопнул огромный пузырь. Остался лишь черный, обугленный шрам на краске.

Гул стих. Искры погасли. Милли опустила руки. Она тяжело дышала, ее колени подкашивались. Она обернулась. Уилл сидел на полу, прижимая к ране окровавленную ладонь. Его лицо было белым от боли и шока, но его глаза, широко раскрытые, смотрели на нее не со страхом. С изумлением. С благоговением. С гордостью.

Он попытался улыбнуться, скривившись от боли.
— Критический... удар, волшебница, — прошептал он.

Потом его глаза закатились, и он потерял сознание от шока и потери крови