XLIV
Их первый совместный ужин вчетвером состоялся спустя две недели после возвращения Руслана. Идея исходила от Эвелины, которая, преодолевая собственную настороженность, решила, что пора переводить отношения из разряда «вынужденных союзников» в нечто более человеческое. Рита, выслушав её настойчивые, но робкие уговоры по телефону, с неохотой согласилась.
Руслан отреагировал на новость с привычной невозмутимостью, лишь уточнив:
— Ты уверена, что готова к этому?
— Нет, — честно ответила Рита. — Но отступать некуда.
— Тогда договорились.
Он распорядился организовать ужин не на вилле, а в небольшом, но исключительно приватном ресторане в старом городе, который полностью выкупался для таких мероприятий. Когда Рита и Руслан подъехали, Сережа и Эвелина уже ждали их за столиком у камина. Оба выглядели натянуто.
Вечер начался с неловкого молчания. Официант разлил вино. Руслан, вопреки ожиданиям, не пытался доминировать в разговоре. Он сидел спокойно, наблюдая.
Первой не выдержала Эвелина.
— Ну что... — она кашлянула. — Руслан. Рита говорит, вы теперь... партнёры. По бизнесу.
— Да, — кивнул Аршавин. — Мы создаём новое подразделение. Будем заниматься тем, с чем не справляются официальные власти. Ликвидировать угрозы вроде Лоренца.
— Звучит... масштабно, — скептически заметил Сережа.
— Звучит как необходимость, — парировал Руслан, но без вызова. — Мир не чёрно-белый. Есть серая зона. Мы решили навести там свой порядок.
— И кто будет решать, что такое «порядок»? — встряла Рита, чувствуя, как старые защитные механизмы пытаются включиться. — Ты?
Руслан посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула усмешка.
— Нет, солнышко. Мы. Вместе. Я отвечаю за ресурсы и стратегию. Ты — за оперативную работу и определение целей. Без твоего согласия ни один проект не будет запущен.
Эвелина и Сережа переглянулись. Слово «солнышко» прозвучало так естественно, что поверить в его спонтанность было невозможно. Рита почувствовала, как по её щекам разливается краска, и уставилась в тарелку.
— То есть, вы... делите власть? — уточнил Сережа, с интересом глядя на Руслана.
— Мы делим ответственность, — поправил тот. — Рита — единственный человек, чьему профессиональному суждению я доверяю безоговорочно в этой сфере. Глупо было бы не прислушиваться к нему.
Разговор постепенно наладился. Сережа, увлёкшись, начал рассказывать о проблемах «Гелиоса», о кибератаках. Руслан слушал внимательно, задавал точные, проницательные вопросы. Оказалось, что у них есть общие деловые знакомые в IT-сфере, и Аршавин дал Сереже пару контактов, которые могли бы помочь.
— Знаешь, — сказал Сережа, уже изрядно расслабившись, — я тебя совсем другим представлял. По рассказам Эвы и... ну, по слухам.
— Каким? — Руслан отпил вина, его взгляд был спокоен.
— Ну... кровожадным маньяком-олигархом, что ли.
Эвелина фыркнула, а Рита подавила улыбку.
— Временами я им и был, — невозмутимо ответил Руслан. — Но жизнь стала интереснее, когда я перестал пытаться всё контролировать силой.
— Особенно Риту, — тихо сказала Эвелина.
— Особенно Риту, — согласился он, и его взгляд на секунду задержался на ней, тёплый и тяжёлый.
К концу ужина атмосфера стала почти дружеской. Сережа и Руслан оживлённо обсуждали перспективы использования искусственного интеллекта в аналитике, а Эвелина, отведя Риту в сторону, спросила:
— «Солнышко»? Серьёзно?
Рита вздохнула.
— Да. Стал иногда так называть. В последнее время.
— И ты не стреляешь ему в ногу?
— Пока нет, — Рита покачала головой. — Это... странно. Но не неприятно.
Когда они вышли из ресторана, Эвелина обняла Риту на прощание, уже по-настоящему.
— Береги себя, «солнышко», — шепнула она ей на ухо с усмешкой.
Сережа пожал Руслану руку.
— Спасибо за ужин. И... за контакты.
— Взаимно, — кивнул Руслан. — Заходите как-нибудь к нам. Без церемоний.
По дороге домой в машине царила комфортная тишина. Руслан смотрел в окно на мелькающие огни города.
— Они хорошие люди, — сказал он наконец. — Простые. Настоящие. Эвелина... она по-настояшему о тебе заботится.
— Да, — согласилась Рита. — Повезло, что она вообще со мной разговаривает.
— Она тебя любит, — он повернулся к ней. Его лицо в полумраке салона казалось резким, но голос был мягким. — Такой, какая ты есть. Так же, как и я.
Она не стала спорить. Просто положила свою руку на его, лежавшую на сиденье между ними. Он перевернул ладонь и сжал её пальцы. Они так и ехали до самого дома, молча, держась за руки.
---
Следующие несколько дней Руслан был поглощён срочными делами в Азии. Их общение сводилось к коротким утренним и вечерним звонкам. Он никогда не требовал отчёта. Он просто спрашивал: «Как ты, моя строптивая?» или «Всё в порядке, моя девочка?» И она, к своему удивлению, стала ждать этих звонков.
Однажды днём, когда она работала в его кабинете, раздался звонок от Эвелины.
— Рит, привет! Слушай, тут такое дело... У Сережи сегодня билеты на хоккей, а я внезапно свалила с подругами в спа. Он сидит один, расстраивается. Не хочешь составить ему компанию? Ну, чтобы не одному.
Рита замерла. Хоккей. Сережа. Они никогда не были близки, их общение всегда проходило через Эвелину.
— Я... не знаю. Мы с ним не...
— Я знаю, знаю! — перебила Эвелина. — Но он сейчас... он пытается наладить какой-то контакт. И с тобой, и... ну, с Русланом даже. Мужик же нормальный оказался. Не бойся, я уже и Руслану позвонила, он как раз вернулся, говорит, свободен. Втроём сходите!
Час спустя она сидела между Сережей и Русланом на трибуне ледового дворца. Атмосфера была невероятной — гул толпы, свист, азарт. Сережа бурно реагировал на каждый момент игры, кричал, вскакивал с места. Руслан вёл себя сдержанно, но по его сосредоточенному лицу и блеску в глазах было видно — он тоже вовлечён.
В перерыве Сережа пошёл за пивом, оставив их одних.
— Весело? — спросил Руслан, наклоняясь к ней так, что его губы почти коснулись её уха, чтобы перекрыть шум трибун.
— Неожиданно, — улыбнулась она. — Но да.
— Эвелина позвала. Не мог же я оставить тебя с ним наедине, — он сказал это с лёгкой, почти шутливой ревностью в голосе, но в глазах читалась серьёзность. — Ты моя, — тихо добавил он, и это прозвучало не как заявление прав, а как констатация факта.
Сережа вернулся с тремя кружками, они чокнулись. И в этот момент, наблюдая, как Сережа что-то оживлённо объясняет Руслану, а тот слушает с улыбкой, Рита почувствовала что-то новое. Что-то цельное. Осколки её жизни — лучшая подруга, её муж и человек из её самого тёмного настоящего — вдруг начали складываться в странную, но прочную мозаику.
По дороге домой, уже втроём в машине Руслана, Сережа, разгорячённый победой, болтал без умолку.
— Я тебе говорю, тот гол в третьем периоде — чистейшее везение! — он размахивал руками.
Руслан усмехнулся.
— Удача — часть мастерства, Сережа. Надо уметь ей пользоваться.
Рита смотрела на них — на мужа своей лучшей подруги и на человека, который когда-то был её кошмаром, — и они сейчас спорили о хоккее. Мир окончательно перевернулся с ног на голову.
Когда они высадили Сережу у его дома, он перед тем как выйти, кивнул Рите.
— Спасибо, что составили компанию. Эва будет рада.
В машине снова воцарилась тишина. Руслан не заводил двигатель.
— Он прав, — тихо сказал он. — Ты стала другой. Мягче. Ты... светишься изнутри, моя радость.
Это было новое слово. «Радость». От него в груди у Риты что-то ёкнуло, стало тепло и страшно одновременно.
— Перестань, — буркнула она, отворачиваясь к окну.
Он рассмеялся — низко, счастливо.
— Не перестану. Никогда. Привыкай.
Он завёл машину, и они поехали домой. Домой. И Рита поймала себя на мысли, что это слово всё чаще ассоциируется у неё с его виллой. С местом, где её ждут. Где о ней заботятся. Где её любят.
Та самая любовь, которой она так боялась, оказалась не клеткой, а тихой гаванью. И она, бывший солдат, бывшая жертва, бывшее орудие, наконец-то начала учиться в этой гавани жить.