XLIII
Мысль пришла внезапно, посреди ночи. Рита лежала без сна, глядя в потолок, и слушала, как за стеной в кабинете Руслан перемещался — ровные, размеренные шаги. Он редко спал до утра. Как и она. Две бессонные души под одной крышей.
Она встала, накинула халат и вышла из спальни. Дверь в кабинет была приоткрыта, пропуская полоску света. Она постучала костяшками пальцев.
— Войди, — раздался его мгновенный ответ. Он, казалось, всегда был начеку.
Он стоял у панорамного окна, за которым чернело ночное озеро. На столе стоял полупустой бокал виски.
— Не спится? — спросил он, не оборачиваясь.
— Ты же знаешь, — она подошла и встала рядом, чувствуя, как холод от стекла веет на неё. — Я думала о твоём предложении.
— И?
— Я — «за».
Он медленно повернулся к ней. В тёмных глазах вспыхнула искра интереса, но не удивления. Как будто он знал.
— Обоснуй.
— Потому что ты прав. Таких, как Лоренц, много. Они в тени, они думают, что им всё дозволено. Кто-то должен с ними бороться. И у нас есть для этого всё. Опыт. Ресурсы. Мотивы. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — И потому что мне нужна цель. Без неё я сойду с ума.
Уголки его губ дрогнули.
— Практично. Без лишнего пафоса. Мне нравится. С чего начнём?
— С информации. Нужна база. Не просто сервер, а нечто большее. Аналитика, связи, слежка. Всё, что «Призрак» умеет делать, но в промышленных масштабах и с фокусом на наши новые... цели.
— «Призрак» уже работает над этим, — Руслан сделал глоток виски. — Но ему нужен руководитель. Тот, кто понимает изнанку этого мира. Тот, кто был по ту сторону баррикад.
— То есть я, — уточнила Рита.
— То есть ты, — подтвердил он. — Я не собирался предлагать тебе роль рядового оперативника. Ты будешь принимать решения. Определять цели. Возглавишь оперативную часть.
Её на мгновение охватило странное чувство. Он не просто предлагал ей работу. Он предлагал ей власть. Власть над частью его империи.
— Доверчиво с твоей стороны.
— Это не доверие, — он покачал головой. — Это расчёт. Ты — лучший специалист в этой области из всех, кого я знаю. Глупо не использовать твой потенциал. И кроме того... — он поставил бокал. — Я дал слово не контролировать тебя. Передавая тебе бразды правления, я это слово выполняю.
Он подошёл к сейфу, ввёл код и достал оттуда планшет.
— Вот. Черновой проект. Структура, потенциальные цели, каналы финансирования. Изучи. Вноси правки. Это будет наш проект. Наш.
Она взяла планшет. Он был тяжёлым, солидным. Как и всё, что делал Руслан.
— Наш, — повторила она, ощущая вес этого слова.
Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то новое — не одержимость, не жажда обладания, а уважение. Признание в ней равного партнёра.
— За работу, партнёр? — он протянул руку для рукопожатия.
Деловой, чёткий жест. Но для них обоих он значил нечто большее. Это была печать на их новом, странном союзе.
Рита взяла его руку. Его ладонь была тёплой и сильной.
— За работу.
---
Следующие несколько дней пролетели в бешеном ритме. Рита погрузилась в работу с головой. Она изучала досье, строила схемы, анализировала угрозы. Руслан предоставил в её распоряжение целый этаж в своём бизнес-центре, оборудованный по последнему слову техники. Команда «Призрака» беспрекословно выполняла её распоряжения. Никто не задавал лишних вопросов. Все понимали — теперь у них новый босс. И этот босс знал свою работу лучше кого бы то ни было.
Однажды вечером она засиделась допоздна, пытаясь выявить связь между исчезновением учёного-генетика в Швейцарии и внезапным всплеском финансирования одной сомнительной фармкомпании. В кабинет вошёл Руслан. Он молча поставил перед ней тарелку с горячим ужином — стейком с овощами.
— Ешь. Нельзя эффективно работать на голодный желудок.
Она с изумлением посмотрела на еду, потом на него.
— Ты... приготовил?
— Разогрел, — он усмехнулся. — Но да. Поешь.
Он сел напротив и наблюдал, как она ест. Не как надзиратель, а с тихим, почти незаметным удовлетворением.
— Нашла что-то? — спросил он, когда она закончила.
— Возможно. Учёный, доктор Вернер. Специализация — ускоренная регенерация тканей. Исчез три недели назад. А вот эта компания, «Нексус Фарма», — она ткнула пальцем в экран, — получила крупный транш с нескольких подставных счетов. Ищу связь.
— Дай мне, — он взял планшет, его пальцы быстро заскользили по экрану. — «Нексус»... Да, я слышал. Шлейф из судебных разбирательств по поводу незаконных испытаний. Подожди... — Он открыл ещё несколько окон, его взгляд стал острым, охотничьим. — Вот. Один из инвесторов «Нексуса» — подставная фирма, связанная с бывшим партнёром Лоренца по ранним исследованиям. Тот, кто ушёл в тень после провала «Омеги».
Рита внимательно изучила выведенные им данные.
— Ты это за пять минут нашёл?
— У меня есть свои источники, — он пожал плечами. — И я знаю, как искать. Мы дополняем друг друга, Рита. Ты видишь оперативную картину. Я — финансовые нити.
Они проработали вместе ещё несколько часов, пока не выстроили более-менее чёткую гипотезу: бывший коллега Лоренца, возможно, пытается возродить его работу в другом формате, используя украденные исследования и нелегальное финансирование.
Когда они наконец закончили, было уже далеко за полночь. Рита почувствовала не просто усталость, а приятное истощение. Это была хорошая работа. Работа, которая имела смысл.
— Завтра начнём прорабатывать план действий, — сказал Руслан, провожая её до спальни. — Хорошая работа сегодня.
— Ты тоже, — ответила она, и это была не просто вежливость.
Останавливаясь у своей двери, он вдруг сказал:
— Завтра утром я уезжаю. В Москву. На два дня. Деловые встречи.
Она кивнула. Раньше такое сообщение заставило бы её насторожиться, заподозрить скрытый ход. Сейчас она просто приняла это к сведению.
— Хорошо. Осторожнее.
— Всегда, — он коротко кивнул и зашёл в свою спальню.
Утром его не было. Рита спустилась в столовую и обнаружила на столе накрытый завтрак и записку, написанную его размашистым почерком: «Не забывай есть. Вернусь в пятницу. Р.»
Она скомкала записку, но не выбросила, а сунула в карман. Глупость.
День прошёл в работе. Вечером она позвонила Эвелине.
— Привет. Что делаешь?
— Сережа на работе засиделся, я одна макароны варю. Скучно.
— Хочешь, заеду? — неожиданно для себя предложила Рита.
— Давай, — после короткой паузы ответила Эвелина. — Только макароны простые.
Они сидели на кухне у Титовых, ели пасту с сыром и говорили. Уже не о прошлом, а о настоящем. Эвелина жаловалась на скучную работу дизайнера, Рита — в общих чертах — рассказывала о новом проекте.
— Значит, вы с ним теперь... партнёры? — осторожно уточнила Эвелина.
— Да. И это... работает. Как ни странно.
— А что... лично? — Эвелина покрутила вилку в тарелке.
Рита вздохнула.
— Я живу в его доме. Мы работаем вместе. Иногда ужинаем. Он... не лезет. Ухаживает, но без давления. Как будто ждёт, что я сама определю правила.
— А ты? Чего ты хочешь, Рита?
— Не знаю, — честно призналась она. — Я не умею... это. Близость. Нежность. Всё это кажется мне уязвимостью. А уязвимость — это смерть в моём мире.
— Но его мир — это тоже твой мир теперь, — мягко заметила Эвелина. — Может, пора учиться новой тактике?
Когда Рита вернулась на виллу, было пусто и тихо. По-настоящему тихо. Она привыкла к его присутствию. К звуку его шагов, к запаху его парфюма в воздухе, к ощущению, что она не одна в этой огромной, роскошной клетке.
Она не любила его. Она в этом почти была уверена. Но его внимание, его забота, его уважение... они стали для неё чем-то вроде наркотика. Она привыкла к ним. И, возможно, начала в них нуждаться.
В пятницу он вернулся. Она услышала шум двигателя его машины и непроизвольно подошла к окну, наблюдая, как он выходит из автомобиля. Он выглядел уставшим, но собранным. Он вошёл в дом, и через несколько минут раздался стук в её дверь.
— Войди.
Он зашёл, всё в том же дорожном костюме. В руках он держал небольшую, изящную коробку тёмного дерева.
— Сувенир, — коротко сказал он, протягивая её.
Рита с недоумением взяла коробку. Она была лёгкой. Открыв защёлку, она увидела, что внутри, на чёрном бархате, лежали серьги. Не броские бриллиантовые подвески, а два идеальных круга матового белого металла — платины или палладия. Их поверхность была гладкой, без единой зазубрины, и они казались одновременно и простыми, и невероятно дорогими. В них была та же сдержанная, холодная эстетика, что и в ней самой.
— Это... — она не знала, что сказать.
— Я увидел их в витрине ювелира старой школы, — сказал он, наблюдая за её реакцией. — Они не будут мешать в работе, не зацепятся за одежду. Но когда я их увидел... они были твоими. Как луна на зимнем небе. Холодные, чистые и недосягаемые. — Он сделал паузу. — Это не намёк. Просто... подарок.
Она вынула одну серьгу из коробки. Она была удивительно лёгкой и идеально отполированной.
— Они великолепны, — тихо сказала она. — Спасибо.
— Примерь, — предложил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, непривычная неуверенность.
Рита медленно подошла к зеркалу и вдела серьги в уши. Они висели идеально, оттеняя строгие линии её лица, не утяжеляя его, а лишь завершая образ. Они действительно были её.
Она обернулась к нему.
— Нравится?
Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. Не страсть, не голод, а... благоговение.
— Да, — его голос был низким и хриплым. — Очень.
Она подошла к нему ближе.
— Спасибо, — повторила она. — Правда. Это... самый продуманный подарок, который мне когда-либо дарили.
— Я рад, — он не двигался, словно боясь спугнуть этот момент.
Она колебалась всего секунду. Потом сделала шаг вперёд и, поднявшись на цыпочки, быстро, почти по-дружески, поцеловала его в щёку.
— Добро пожаловать домой.
Она отступила, чувствуя, как горит её лицо. Это был крошечный, незначительный жест. Но для неё он был огромным шагом.
Он замер, явно удивлённый. Потом на его лице медленно расплылась улыбка — не торжествующая, не собственническая, а... тёплая.
— Спасибо, — сказал он хрипло. — Я... пойду приму душ.
Он вышел, оставив её стоять перед зеркалом, в её новых серьгах. Рита смотрела на своё отражение, прикасаясь пальцами к гладкому, холодному металлу.
Она не хотела, чтобы её любили. Любовь была слабостью, болезнью, оружием против неё самой. Но то, что он давал ей... это было нечто иное. Это было признание. Принятие. Он видел в ней не проект, не идеал, не трофей. Он видел её — Риту. Со всеми её шрамами, демонами, сталью и неожиданной мягкостью. И он любил именно это. Всю её. Такой, какая она есть.
И самое страшное было в том, что ей это начинало нравиться. Очень.