XLII
Решение пришло само собой, как единственно возможное. После встречи с Эвелиной Рита поняла: возвращаться в свою пустующую квартиру-гробницу — шаг назад. Ей нужно было место, где её не будут ждать, но где её примут. Таким местом, как ни парадоксально, оказалась вилла Руслана. Не потому что она простила его или полностью доверяла, а потому что здесь, в этой роскошной крепости, он дал ей то, чего у неё не было никогда — пространство без требований.
Она написала ему короткое сообщение: «Я возвращаюсь». Он ответил так же лаконично: «Жду».
Когда машина подъехала к воротам, он не вышел её встречать. Это было к лучшему. Она сама прошла в дом, обнаружив, что её скромная сумка уже лежит в главной спальне — просторной комнате с панорамным видом на озеро, смежной с кабинетом Руслана. В шкафу висела новая, купленная ей одежда её размера — не броская дизайнерская, а практичные брюки, футболки, свитеры. И отдельно, в шкатулке на туалетном столике, лежал её старый, видавший виды пистолет — чистый, смазанный и заряженный. Это был жест, который значил больше тысячи слов. Он не просто принимал её прошлое. Он уважал её право на самооборону. Даже в его собственном доме.
Так начались их странные будни.
Они жили под одной крышей, как соседи по несчастью, связанные общим врагом, которого уже не было. Завтракали за одним столом, но часто молча, уткнувшись в планшеты или в окно. Руслан вёл дела по телефону, она — изучала отчёты из «Aegis» и рыскала в сети, пытаясь понять, что делать со своей жизнью.
Иногда по вечерам он приходил в спальню с двумя бокалами — виски для себя, насыщенный красный мальбек для неё. Он узнал её предпочтения без лишних вопросов.
— Как день? — спрашивал он, останавливаясь в дверях.
— Нормально, — отвечала она, принимая бокал.
Он чокался с ней, они делали по глотку, и он уходил. Никаких попыток завязать разговор, зайти дальше. Он выстраивал границы, и она ценила это.
Прошла неделя. Рита снова встретилась с Эвелиной. На этот раз в парке. Гуляли, говорили о пустяках — о погоде, о новых фильмах. Это было неловко, но уже без прежнего леденящего напряжения. Они учились заново быть просто людьми, а не героинями своей трагедии.
В конце прогулки Эвелина нерешительно сказала:
— Сережа... он хочет тебя видеть. Говорит, если ты не против, можешь зайти завтра. По-соседски.
Соседски. Это слово резануло. Когда-то они и правда были соседями по общежитию, тремя друзьями, верящими, что весь мир у их ног.
— Хорошо, — согласилась Рита. — Зайду.
---
На следующий день она поехала к ним сама, без водителя, на такси. Остановилась у знакомого подъезда в дорогом, но не пафосном районе. Сердце снова заколотилось. Сережа был другой частью её прошлого. Более простой, но не менее болезненной.
Ей открыл он сам. Повзрослевший, с сединой на висках, в простой домашней футболке. Увидев её, он смущённо улыбнулся.
— Рита. Заходи.
Квартира была тёплой, уютной, жилой. Пахло кофе и свежей выпечкой. На столе валялись чертежи какого-то нового проекта «Гелиоса». Всё дышало жизнью, которой так не хватало её собственному жилищу.
Эвелина вышла из кухни, вытирая руки о полотенце.
— А, пришла. Кофе будешь?
— Да, спасибо.
Они сели в гостиной. Первые минуты прошли в неловком молчании.
— Как дела в «Aegis»? — наконец спросил Сережа, ломая паузу.
— Держится на плаву. Менеджеры справляются, — отпила Рита кофе. — А у тебя? «Гелиос»?
— Восстанавливаемся после атак Лоренца, — он вздохнул. — Но, честно говоря, энтузиазма поубавилось. После всего, что случилось, кажется, что всё это — игры в песочнице.
— Понимаю, — кивнула Рита.
Ещё одно молчание. Эвелина смотрела в окно.
— Слушай, Рита... — Сережа потёр затылок. — Я знаю, что это прозвучит глупо и слишком поздно. Но я... я должен был тебя выслушать тогда. Должен был поверить. А я просто... испугался. Испугался того, что увидел в тебе. И просто вытолкнул тебя из своей жизни.
Рита смотрела на него. На этого талантливого, доброго и в чём-то слабого человека, который когда-то был ей почти другом.
— Ты был прав, — тихо сказала она. — Ты испугался монстра. Потому что монстр во мне и правда был. И он мог убить вас обоих.
— Но это был не ты! — горячо воскликнул Сережа. — Тебя использовали!
— Неважно, — она покачала головой. — Факт в том, что я представляла опасность. И ты, защищая Эвелину, поступил так, как должен был поступить нормальный человек. Я никогда не винила тебя за это.
Она сказала это искренне. И увидела, как с его плеч будто свалилась тяжесть, которую он нёс все эти годы.
— Мы все тогда пострадали, — тихо сказала Эвелина, поворачиваясь к ним. — Каждый по-своему. И мы все... сломались.
— Да, — согласилась Рита. — Но, кажется, теперь у нас есть шанс собрать осколки во что-то новое. Пусть не такое, как раньше. Но своё.
Эвелина медленно кивнула, и в её глазах впервые за этот визит не было льда. Была просто грусть и усталость.
— Останешься на ужин? — неожиданно предложила она. — Я готовлю пасту.
Рита замерла. Это был простой, бытовой жест. Но для них он значил больше, чем любые слова примирения.
— Да, — ответила она, чувствуя, как в груди что-то сжимается. — Останусь.
---
Вернувшись на виллу поздно вечером, Рита застала Руслана в кабинете. Он работал, но отложил ноутбук, когда она вошла.
— Хорошо провела время? — спросил он. В его голосе не было ревности, лишь лёгкая, невысказанная забота.
— Да, — она села в кресло напротив. — Мы... говорили. Впервые за много лет говорили по-настоящему.
— И как?
— Больно. Но... правильно.
Он кивнул, словно понимая. Потом встал, налил ей бокал вина и протянул.
— За правильную боль, которая лечит, а не калечит.
Она взяла бокал, их пальцы ненадолго соприкоснулись. Она не отдернула руку.
— Спасибо.
— За что? — он сел обратно, отхлебнув своё виски.
— За то, что не лезешь с расспросами. Не пытаешься контролировать.
— Я же обещал, — он пожал плечами. — И я учусь. Медленно, но учусь.
Они сидели в тишине, каждый со своими мыслями. Рита смотрела на огонь в камине и думала о том, как странно устроена жизнь. Она сидела в доме человека, который был её кошмаром, и чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо. Она общалась с друзьями, которых когда-то чуть не убила, и между ними рождалось что-то новое, хрупкое и ценное.
— Руслан.
— Да?
— Тот проект, о котором ты говорил... Бороться с такими, как Лоренц. Ты всё ещё считаешь это хорошей идеей?
Он отложил бокал, его взгляд стал сосредоточенным, деловым.
— Больше чем когда-либо. Мир полон теней, Рита. И у нас есть уникальный опыт, чтобы с ними бороться. Мои ресурсы. Твои навыки и «Aegis» как прикрытие. Мы можем делать то, что не под силу правительствам. Спасать таких, как ты была. Останавливать таких, как он.
Он говорил без пафоса, с холодной, расчётливой уверенностью. И она чувствовала, как в ней отзывается что-то давно забытое — азарт. Цель.
— Я подумаю, — сказала она. — Серьёзно подумаю.
— Этого пока достаточно, — он кивнул.
Позже, готовясь ко сну, Рита стояла перед зеркалом в ванной. Она смотрела на своё отражение — на шрам на плече, на глаза, в которых притушилась вечная война. Она не была Катериной Вос. Она не была «Корс». Она не была и той девушкой из прошлого, подругой Эвелины и Сережи.
Она была Ритой. Собирательным образом всех своих масок и всех своих ран. И, возможно, впервые, ей не нужно было прятаться ни от кого. Ни от Титовых, медленно принимающих её новую сущность. Ни от Руслана, видевшего в ней равную. Ни от самой себя.
Лёжа в большой пустой кровати, она прислушивалась к тихим звукам дома — скрипу половиц, отдалённому гулу голоса Руслана, говорившего по телефону. Это не было одиночеством. Это было... присутствием. И оно её больше не пугало. Оно давало опору. Ту самую, которую она так долго искала и нигде не могла найти.