XLVII
Перемирие оказалось хрупким, как первый лёд. Они двигались вокруг друг друга с осторожностью сапёров на минном поле. Руслан больше не использовал ласковые прозвища, но его взгляд, тёплый и тяжёлый, говорил сам за себя. Рита же напоминала дикого оленя — пугливого, готового в любой момент сорваться с места, но всё чаще задерживающегося у ручья, поддавшись любопытству.
Именно в этот период Сережа, движимый наивным энтузиазмом и, возможно, желанием закрепить неожиданно сложившийся мужской альянс, организовал их совместный выезд на выходные в свой загородный дом в горах. Эвелина поддержала идею с облегчением, увидев в этом шанс разрядить обстановку.
«Просто шашлыки, свежий воздух, никакого пафоса», — уговаривал он Риту по телефону. Она колебался, но мысль о том, чтобы провести два дня в четырёх стенах виллы в атмосфере невысказанных претензий, показалась худшей альтернативой.
Загородный дом Титовых оказался уютным деревянным шале с камином и видом на долину. Пахло хвоей и обещанием покоя. Первые часы прошли в неловких попытках светской беседы. Руслан помогал Сереже разбирать мангал, Рита и Эвелина накрывали на стол на веранде.
— Ну как? — тихо спросила Эвелина, пока они резали салат.
— Пока не стреляла, — так же тихо парировала Рита.
— Прогресс, — улыбнулась Эвелина.
К вечеру, под воздействием хорошего маринада, углей и пары бутылок вина, атмосфера начала оттаивать. Сережа рассказывал забавные истории из жизни «Гелиоса», Руслан, к удивлению всех, поддержал разговор парой историй из своей ранней бизнес-практики, которые оказались скорее комичными, чем зловещими.
Рита молча слушала, сидя в плетёном кресле и кутаясь в плед. Она наблюдала за Русланом. Он был расслаблен, улыбался, его жесты стали более плавными. Таким она его почти не видела — не олигархом, не стратегом, не одержимым поклонником, а просто мужчиной. И это зрелище было на удивление приятным.
Ночью она не могла уснуть. Воздух в горах был холодным и разреженным, звёзды сияли с невероятной яркостью. Она вышла на веранду, чтобы подышать, и застала там Руслана. Он стоял, прислонившись к перилам, и курил, глядя в темноту.
Услышав её шаги, он обернулся.
— Не спится? — его голос был низким и немного хриплым от курения.
— Тоже, — она подошла и встала рядом, на почтительном расстоянии.
Они молча смотрели на звёздное небо. Тишина между ними была уже не гнетущей, а скорее созерцательной.
— Красиво, — наконец сказала она.
— Да, — согласился он. — Иногда забываешь, что такое бывает.
Он докурил и раздавил окурок в пепельнице.
— Замерзла? — спросил он, заметив, что она поёжилась.
— Немного.
Он снял с себя тёплую куртку и, не дожидаясь ответа, медленно, давая ей время отпрянуть, накинул ей на плечи. Она не стала сопротивляться. Куртка была тяжёлой и тёплой, она пахла им, дымом и холодным воздухом.
— Спасибо, — прошептала она.
— Всегда, — он не стал задерживаться, словно боялся спугнуть момент. — Спокойной ночи, Рита.
— Спокойной ночи, Руслан.
Она простояла на веранде ещё с полчаса, кутаясь в его куртку, и впервые за долгое время чувствовала не тревогу, а странное, почти болезненное умиротворение.
---
На следующий день, пока Эвелина и Сережа уехали в ближайший город за продуктами, Рита и Руслан остались одни. Он предложил прогуляться к водопаду, который был в получасе ходьбы от дома. Дорога шла через хвойный лес, земля под ногами была мягкой от опавшей хвои.
Они шли молча, наслаждаясь природой и отсутствием необходимости говорить. В какой-то момент тропа сузилась, и Руслан, шедший впереди, инстинктивно протянул ей руку, чтобы помочь перешагнуть через упавшее дерево. Она замедлила шаг, глядя на его открытую ладонь. Воспоминание о его прошлом прикосновении и её яростной реакции вспыхнуло в памяти.
Он понял её колебание и начал убирать руку.
— Прости, я...
Но она уже сделала шаг вперёд и положила свою руку в его. Её пальцы были холодными, его ладонь — тёплой и надёжной. Он мягко сжал их, помог ей перешагнуть через ствол, и... не отпустил.
Они продолжили путь, держась за руки. Никто не говорил ни слова. Её сердце колотилось где-то в горле, но это был не страх. Это было что-то другое. Ощущение его кожи на своей, твёрдое и шершавое, было на удивление приятным. Оно не связывало её, а, наоборот, давало опору.
Водопад оказался невысоким, но мощным, с ледяной, искрящейся на солнце водой. Они сели на большой плоский камень у его подножия, всё ещё не отпуская рук.
— Я... я не умею этого, — снова повторила она, глядя на бурлящую воду.
— Чего именно? — его голос был спокоен.
— Всего этого. Доверия. Близости. Быть... нормальной.
— А кто сказал, что я умею? — он усмехнулся, но беззлобно. — Рита, я потратил полжизни, выстраивая стены повыше твоих. Доверие для меня всегда было синонимом слабости. Пока не встретил тебя.
Она посмотрела на него.
— Почему я?
— Потому что ты — единственный человек, который видел меня настоящего. Не того, кем я притворялся. И не сбежал. Ты просто... приняла бой. И в этом бою я впервые почувствовал себя живым. Не машиной для зарабатывания денег и уничтожения врагов. А человеком. Со всеми его трещинами и изъянами.
Он говорил тихо, его слова тонули в шуме водопада, но она слышала каждое.
— Я не хочу тебя ломать, — продолжал он. — Я не хочу тебя менять. Мне просто... хорошо с тобой. Даже когда ты угрожаешь мне расстрелом коленей.
На её губах дрогнула улыбка.
— Я бы сделала это.
— Я знаю, — он серьёзно кивнул. — И в этом твоя прелесть. Ты — единственная реальная вещь в моей жизни, Рита. Всё остальное — декорации.
Она опустила голову, разглядывая их сплетённые пальцы. Его слова падали на благодатную почву, пробиваясь сквозь лёд её страхов. Он не требовал. Не торопил. Он просто был рядом. И предлагал себя. Таким, какой он есть.
— Мне тоже... хорошо, — с трудом выдавила она. Признание далось ей тяжело, как будто она говорила на чужом языке. — Но мне страшно.
— Это нормально, — он мягко сжал её пальцы. — Мне тоже страшно. Но давай хотя бы попробуем бояться вместе.
Она не ответила. Просто сидела, слушала шум воды и чувствовала тепло его руки. Этого было достаточно.
На обратном пути они снова шли, держась за руки. Уже не как два союзника, заключившие временное перемирие, а как два человека, нашедшие друг в друге тихую гавань.
Когда они вернулись в шале, Эвелина, увидев их сплетённые пальцы, лишь многозначительно подняла бровь и улыбнулась. Сережа, более прямолинейный, хлопнул Руслана по плечу и прошептал:
— Наконец-то, дружище! Я уж думал, ты никогда не решишься.
Вечером, сидя у камина, Рита позволила себе расслабиться. Она сидела на диване, а Руслан устроился в ногах, его спина касалась её колена. Он рассказывал что-то Сереже, а она слушала, ощущая странное, глубокое чувство покоя. Его близость больше не была угрозой. Она была... комфортом.
Позже, когда все разошлись по спальням, он проводил её до двери её комнаты. Они стояли в коридоре, освещённом только светом луны, падающим из окна.
— Спасибо за сегодня, — сказал он тихо.
— За что? — спросила она.
— За то, что дала мне шанс.
Она посмотрела на его лицо, освещённое лунным светом. Острые скулы, твёрдый подбородок, и в глазах — та самая тихая уверенность, что не требовала ничего, кроме её присутствия.
Она поднялась на цыпочки и, прежде чем страх успел парализовать её, быстро, почти нежно, поцеловала его в уголок губ.
— Спокойной ночи, Руслан.
Она тут же скрылась в своей комнате, захлопнув дверь, и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как бешено колотится сердце. Но на этот раз в её груди не было ярости. Только лёгкое, пьянящее головокружение и смутная надежда.
За дверью он простоял ещё несколько минут, прикоснувшись пальцами к тому месту, где её губы коснулись его кожи. На его лице медленно расплылась улыбка — не торжествующая, а безмерно счастливая. Это был не конец войны. Но это было начало чего-то нового. Чего-то настоящего.