XXXIV
Слово «Корс» прозвучало для Риты как удар хлыста по обнаженным нервам. Это был ее идентификатор в протоколах «Омеги». Не имя. Кодовое название. Презрительное прозвище, данное за «обрезанную» психику, лишенную «лишних» эмоций.
Она стояла в дарном проеме, винтовка наперевес, прицел на его груди. Ее палец лежал на спусковом крючке. Весь ее организм, каждая клетка, кричала об одной-единственной команде: «УБЕЙ!». Но что-то удерживало ее. Не страх. Любопытство. Проклятое, ядовитое любопытство, тяга к знанию, которое было и ее проклятьем, и ее спасением.
Лоренц не выглядел испуганным. Он смотрел на нее с тем же восхищением, с каким смотрят на редкую, опасную машину, чей механизм до конца не понятен.
— Пожалуйста, войдите, — сказал он, жестом приглашая ее в лабораторию. — И не беспокойтесь о ваших... спутниках. Мои люди получили приказ взять их живьем. Мне нужны контрольные образцы. Обычные люди под воздействием моего нового нейроагента «Апатия». Для сравнения с вашей реакцией.
Рита не двигалась. Ее голос, искаженный противогазом, прозвучал глухо и металлически:
— Ты умрешь первым.
— О, несомненно, — он улыбнулся, и его улыбка была пугающе искренней. — Но прежде чем вы это сделаете, у вас наверняка есть вопросы. Всегда есть вопросы к тому, кто заглядывал в самую суть твоего существа. Верно, «Корс»?
Он знал, как ее раскачать. Он бил в самую больную точку — в ее вечную, неутолимую потребность понять, что именно было в ней «обрублено», а что осталось своим.
— Я не твой «Корс», — прошипела она.
— Нет? — он подошел к одному из мониторов и провел по нему пальцем. На экране всплыли знакомые Рите графики — энцефалограммы, карты нейронной активности, показатели физиологических реакций. Ее данные. Данные испытаний. — Кто же ты тогда? Алиса Вера? — он произнес это имя с легкой насмешкой. — Тот неуклюжий персонаж, которого вы примерили для Аршавина? Маска, созданная, чтобы соблазнить и уничтожить? Или Катерина Вос? Следующий костюм, на этот раз сшитый из денег и респектабельности? Или, может быть, Рита? То самое дикое, загнанное животное, которое вы считаете своим настоящим «я»? Все это лишь защитные слои, «Корс». Шкуры, которые вы меняете. Каркас, структура — это то, что осталось после нашей работы. Все остальное — шелуха.
Он повернулся к ней, и его глаза блестели азартом первооткрывателя.
— Вы — мое самое устойчивое творение, «Корс». Единственный субъект, которого не пришлось «добивать». Вы нашли способ существовать в рамках заданных параметров, сохранив при этом функциональность. Вы — живое доказательство теории. И теперь это живое доказательство пытается найти оправдание своему существованию вне лаборатории. Вам интересно, можете ли вы чувствовать. Вам любопытно, что такое — быть человеком. Это восхитительно.
Рита сделала шаг внутрь. Дверь за ней автоматически закрылась с тихим щелчком. Она очутилась в ловушке. Но ее не волновало это. Ее волновала тайна, стоящая перед ней.
— Зачем ты вернулся? — спросила она, не опуская винтовки.
— Вернулся? — он рассмеялся, коротко и сухо. — Дорогая, я никогда и не уходил. Я просто... перешел на следующий этап. «Омега» была полигоном, песочницей. Теперь у меня есть доступ к настоящим инструментам. Технологии вашего друга Титова, к примеру. Его «Гелиос» — это не просто система связи. Это проводник. Я могу не просто наблюдать за вашей уникальной архитектурой, я могу взаимодействовать с ней. Стирать случайные помехи. Усиливать нужные сигналы.
Он подошел к другому столу, на котором лежал странный шлем, опутанный проводами и светодиодами.
— Представьте, «Корс». Мир, в котором такие, как вы, не являются отклонением. Мир, в котором боль, привязанность, жалость... все эти эволюционные рудименты... будут окончательно удалены. Останется лишь чистая, незамутненная функциональность. Сила. Воля. Решимость. Как у вас. Но без ваших... сомнений.
— Ты хочешь создать армию биороботов, — сказала Рита.
— Робот следует программе, — поправил он. — Я же хочу дать начало новой форме жизни, которая будет сама для себя и программой, и исполнителем. Вы — прототип. Несовершенный, но многообещающий. Изучая вас, я смогу завершить процесс. Убрать последние изъяны.
Внезапно Рита почувствовала странную слабость в ногах. В глазах поплыли темные пятна. Она покачнулась.
— Что... что происходит?
— Ах, да, — Лоренц посмотрел на нее с легким сожалением. — Побочный эффект системы климат-контроля в этой комнате. Через вентиляцию подается микродоза миорелаксанта и психотропного агента. Очень легкая. Просто чтобы снизить вашу... импульсивность. Я не хочу, чтобы вы меня убили прежде, чем мы закончим наш разговор.
Рита попыталась поднять винтовку, но ее руки стали ватными. Винтовка с грохотом упала на пол. Она попятилась, оперлась о стену, пытаясь устоять на ногах. Предательское тело отказывалось ее слушаться.
— Не сопротивляйтесь, — мягко сказал Лоренц, приближаясь к ней. — Это бесполезно. Давайте поговорим, как цивилизованные люди. У меня так много вопросов. Как вам удалось сохранить привязанность к той девушке? Эвелине? Это ведь привязанность, да? Я изучал ваши паттерны. Вы шли на огромный риск, чтобы оградить ее. Это... неэффективно. И поэтому невероятно интересно. Или, может быть, это просто привычка? Остаточный рефлекс Алисы Веры, которая так старалась понравиться, чтобы выжить?
Он был уже в двух шагах от нее. Его глаза, полные научной жажды, смотрели на нее, как на редкий экспонат.
— Д-не... т-рогайся... — ее язык заплетался.
— О, я и не собираюсь, — он улыбнулся. — Физический контакт не требуется. Мне нужны только ваши данные. Ваши мысли. Ваши воспоминания. Все это будет аккуратно извлечено и изучено. Я хочу понять, что за сила скрывается под всеми этими именами. Рита, Алиса, Катерина... Где заканчивается маска и начинается настоящее «я»? И есть ли оно вообще?
Он протянул руку, чтобы снять с нее противогаз.
И в этот момент дверь в лабораторию с грохотом взорвалась.