XXXVIII
На следующее утро в гостиной царила деловая атмосфера. Завтрак был съеден быстро, почти молча. Оба понимали — время невидимого перемирия закончилось. Пришло время действовать.
Аршавин разложил на большом дубовом столе карты, распечатки со спутниковыми снимками и схемы. Рита стояла напротив, ее взгляд скользил по знакомым контурам склада в Цюрихе.
— Итак, — начал Аршавин, его голос был ровным и лишенным эмоций, — нам нужно, чтобы Лоренц сам вышел из тени. Для этого он должен поверить, что его главный «экземпляр» серьезно поврежден и находится на грани гибели.
— Газ, — коротко сказала Рита. — «Апатия». Он уже видел его действие на твоих людях. Он знает его силу.
— Слишком опасно, — возразил Аршавин. — Мы не знаем точной формулы. Неправильная доза — и ты либо умрешь по-настоящему, либо получишь необратимые повреждения.
— Есть другой вариант, — Рита указала на схему вентиляционной системы склада. — Мы не будем использовать настоящий газ. Мы создадим видимость. Взрыв баллона с инертным аэрозолем. Симуляция утечки. А я сыграю роль жертвы.
Аршавин внимательно посмотрел на нее.
— Сыграешь? Лоренц — не дурак. Он не поверит простой игре. Ему нужны будут данные. Медицинские показатели.
— Они у него будут, — Рита улыбнулась, и в ее улыбке не было ничего веселого. — Мы дадим ему доступ.
— Что? — Аршавин нахмурился.
— Его люди проникли в систему «Гелиос». Значит, у него есть хакеры. Мы создадим утечку. Сделаем вид, что я в критическом состоянии, меня везут в секретную клинику. Подбросим данные — энцефалограмму, показатели жизнедеятельности, все, что нужно. Мы позволим его хакерам перехватить эти данные. Он увидит, что его творение разрушается. И он не выдержит. Ему нужно будет лично убедиться. Забрать «образец» до его полного разрушения.
Аршавин молча обдумывал ее слова. План был дерзким, сложным и требовал безупречного исполнения.
— Риски колоссальные, — наконец сказал он. — Если он заподозрит обман...
— Он не заподозрит, — перебила его Рита. — Потому что я не буду симулировать все показатели. Настоящий стресс, настоящая боль — это будет по-настоящему. Ты же знаешь, я умею контролировать свое тело.
Она говорила правду. Годы тренировок и опыт «Омеги» научили ее волевым усилием менять пульс, давление, даже рисунок мозговых волн. Это был ее секретный навык, о котором не знал почти никто.
— Где мы это сделаем? — спросил Аршавин.
— Не здесь, — ответила Рита. — Слишком далеко и слишком безопасно. Нужно место, которое он сможет проверить. Которое будет выглядеть как настоящая экстренная переброска. Старая больница где-нибудь в сельской местности. В Германии, недалеко от границы. Мы устроим там «лазарет». Сделаем все по-настоящему — машины скорой, врачи (твои люди), суета. И главное — я.
Аршавин кивнул, его ум уже работал, просчитывая детали.
— Хорошо. Я обеспечу локацию и людей. «Призрак» займется цифровой легендой. Но есть одна проблема.
— Какая?
— Лоренц не придет сам. Он пошлет своих людей. Нам нужно заставить его появиться лично.
Рита снова улыбнулась. Холодной, безжалостной улыбкой охотника.
— А мы и не будем его ждать в больнице. Это только первый акт. Когда его люди приедут забирать меня, мы устроим небольшой хаос. Побег. Вернее, его видимость. Я «сбегу» из-под носа у его команды. Раненая, дезориентированная, отравленная. И исчезну в лесу. В том самом лесу, где мы подготовим вторую точку. Настоящую ловушку.
Она посмотрела на карту, ее палец ткнул в небольшой лесной массив в двадцати километрах от вымышленной больницы.
— Здесь. Уединенное место. Только он и я. Ты и твои люди будете на расстоянии. Готовые войти, когда он клюнет.
Аршавин смотрел на нее с нескрываемым восхищением. План был гениален в своей жестокой простоте. Он играл на всех слабостях Лоренца — на его одержимости, его научном интересе, его уверенности в собственном превосходстве.
— Ты готова на это? — тихо спросил он. — На игру с собственной жизнью на таком уровне?
— У меня нет выбора, — так же тихо ответила она. — Это единственный способ закончить это. Или он, или я.
— Или мы, — поправил он. Его взгляд был тяжелым и полным решимости. — Мы сделаем это вместе.
Они потратили весь день на проработку деталей. Каждая мелочь была важна. Маршрут «скорой», какие именно данные «утекут», как будут выглядеть «врачи», как организовать «побег». Рита описывала, как она будет выглядеть и действовать — замедленные движения, расширенные зрачки (для этого были специальные капли), прерывистое дыхание. Она должна была быть похожа на человека, чья нервная система разваливается на части.
Аршавин, в свою очередь, обеспечивал ресурсы. Через «Призрака» он находил подходящее заброшенное здание бывшей больницы, нанимал надежных людей, которые могли сыграть медиков, организовывал транспорт. Все должно было выглядеть абсолютно достоверно.
К вечеру план был готов. Он висел в воздухе, как заряженное оружие, готовое выстрелить.
— Когда начинаем? — спросила Рита. Они стояли у того же стола, заваленного теперь чертежами и распечатками.
— Завтра, — ответил Аршавин. — «Призрак» уже запускает первый этап. В darknet появятся слухи о том, что после провала в Цюрихе, одна из ключевых целей Лоренца была доставлена в критическом состоянии в секретное медицинское учреждение. Завтра утром мы выдвигаемся.
Рита кивнула. Завтра. Так скоро. И так неизбежно.
Она повернулась, чтобы уйти в свою комнату, чтобы морально подготовиться к тяжелой игре, но он остановил ее.
— Рита.
Она обернулась.
— Если что-то пойдет не так... — он не договорил, но она поняла.
— Тогда выполнишь мое первоначальное просьбу, — сказала она без колебаний. — Не дай ему меня забрать.
Он молча кивнул. Это было их соглашение. Их страшная договоренность.
Ночь перед операцией была самой долгой в ее жизни. Она не спала, лежа в постели и прокручивая план в голове снова и снова. Она представляла каждое свое движение, каждую реакцию. Она должна была быть идеальной. Малейшая ошибка — и смерть станет настоящей.
Утром ее разбудил стук в дверь. Аршавин стоял на пороге. Он был уже одет в темную, практичную одежду. Его лицо было маской сосредоточенности.
— Пора, — сказал он просто.
Они вышли из шале. Снаружи их ждал ничем не примечательный серый фургон. «Призрак» был за рулем. Он молча кивнул им, когда они сели в салон.
Поездка до границы заняла несколько часов. Никто не говорил. Каждый был погружен в свои мысли. Рита смотрела в окно на проплывающие мимо пейзажи, стараясь ни о чем не думать. Она входила в состояние пустоты, необходимое для работы. Она становилась инструментом.
Они пересекли границу и к полудню оказались в глухом районе Баварии. Фургон свернул с главной дороги и вскоре остановился у неприметного здания из красного кирпича, похожего на старую школу или небольшую больницу. Здесь и должна была разыграться первая часть их спектакля.
Внутри уже кипела работа. Люди Аршавина, переодетые в медицинские халаты, устанавливали оборудование, часть которого была настоящей, часть — бутафорией. В воздухе пахло антисептиком и пылью.
— Тебе нужно переодеться, — сказал Аршавин, указывая на одну из комнат. — И... подготовиться.
Рита вошла в указанную комнату. На койке лежала больничная одежда. Рядом — небольшой чемоданчик с гримом и необходимыми препаратами. Она медленно сняла свою одежду и надела больничный халат. Затем она подошла к зеркалу.
Она смотрела на свое отражение. Лицо было бледным, но собранным. Она взяла капли для глаз. Через несколько минут ее зрачки расширились, взгляд стал мутным и неосознанным. Она слегка нарумянила щеки, чтобы создать эффект лихорадочного румянца, и нанесла на лицо и руки тонкий слой специального геля, который создавал иллюзию липкого, холодного пота.
Она посмотрела на результат. В зеркале на нее смотрела не она. Это была ее тень. Изможденная, больная, почти беспомощная. Идеальная приманка.
Она вышла из комнаты. Аршавин и «Призрак» ждали ее в коридоре. Увидев ее, Аршавин на мгновение замер, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль.
— Хорошо, — только и сказал он, отводя взгляд.
— Данные уже пошли, — доложил «Призрак». — Наши «уязвимости» в системе мониторинга пациента активированы. Ждем перехвата.
— Отлично, — Рита легла на подготовленные носилки. — Начинаем.
Ее отвезли в палату, похожую на реанимационную. К ней подключили датчики, которые показывали бы ее «критическое» состояние. Настоящие датчики, но их показания контролировались «Призраком» через удаленный интерфейс. Они показывали скачущий пульс, падающее давление, нарушение мозговой активности.
Рита лежала с закрытыми глазами, погружаясь в роль. Она замедлила дыхание, сделала его прерывистым. Время от времени она слабо стонала, шевелила пальцами, изображая непроизвольные мышечные спазмы. Она была актрисой на главной роли в спектакле под названием «Смерть Риты».
Прошло несколько часов. В импровизированной больнице царило напряженное ожидание. Внезапно «Призрак», не отрываясь от монитора, поднял руку.
— Контакт. Они клюнули. Перехватили поток данных. Идут активные запросы к нашей системе. Определяют наше местоположение.
— Время второго акта, — тихо сказала Рита, не открывая глаз.
— Группа наблюдения сообщает — к зданию приближаются три автомобиля. Неопознанные. Время до прибытия — пять минут, — доложил один из «медбратьев».
Аршавин, стоявший в дверях палаты, кивнул.
— Все по плану. Готовность к эвакуации приманки.
План был таким: как только люди Лоренца войдут в здание, «медперсонал» устроит панику и начнет «эвакуировать» Риту через запасной выход. Там их якобы поджидала бы вторая машина. Но по дороге к ней «раненая» Рита должна была «совершить побег» — вырваться и скрыться в близлежащем лесу.
Рита слышала, как снаружи затормозили машины, хлопнули двери. Послышались быстрые, уверенные шаги по коридору. Пришло время.
Дверь в палату распахнулась. Вошли трое мужчин в черной униформе без знаков различия. Они были вооружены. Их лидер, высокий мужчина с каменным лицом, осмотрел палату и остановил взгляд на Рите.
— Она с нами, — коротко бросил он.
— Вы не можете! Она в критическом состоянии! — попытался возразить один из «врачей», как и договаривались.
— Ее состояние — наша забота, — мужчина сделал шаг к носилкам.
И в этот момент Рита пришла в «движение». Она резко, с силой, которой от нее не ждали, села на носилках. Ее глаза, широко раскрытые и невидящие, безумно метались по комнате. Она издала горловой, животный звук и с силой оттолкнулась от носилок, падая на пол.
— Держите ее! — закричал «врач».
Началась запланированная неразбериха. Рита, изображая припадок, поползла по полу к двери, отталкивая пытающихся ее удержать «медбратьев». Люди Лоренца, ошеломленные такой реакцией, на секунду замерли.
Этой секунды ей хватило. Она выкатилась в коридор и, поднявшись на ноги, побежала. Ее бег был неуверенным, спотыкающимся, но быстрым. Она добежала до запасного выхода и вывалилась наружу, в сумерки наступающего вечера.
Позади слышались крики и выстрелы — ее «побег» прикрывали, отстреливаясь от людей Лоренца. Она не оглядывалась. Она бежала через пустырь к темной линии леса, что виднелась в сотне метров.
Она вбежала под сень деревьев и скрылась из виду. Первая часть плана удалась. Лоренц получил свое шоу. Он видел, как его «творение», отравленное и обезумевшее, сбежало в лес. Теперь он должен был прийти сам. Чтобы найти ее. Чтобы забрать. Чтобы завершить свой эксперимент.
А она ждала его. В глубине леса, в подготовленной заранее засаде. Ждала, чтобы поставить точку в этой войне. Или чтобы точка была поставлена в ее жизни.