XXV
Статуэтка пантеры пролежала на мраморной столешнице всю ночь, словно обвинение. Рита не спала. Она сидела в гостиной в полной темноте, пила виски и смотрела в сторону ванной, где на нее смотрели эти два обсидиановых глаза. Он не просто вторгся в ее пространство. Он осквернил его. Превратил ее крепость в место, где хозяйничали его призраки.
С первыми лучами солнца, когда город начал просыпаться в розовой дымке, она поднялась. Ее лицо было изможденным, но решимость в глазах — стальной. Она вошла в ванную, взяла статуэтку и, не глядя на нее, зашла в подсобное помещение, где стоял тяжелый стальной шредер для уничтожения документов. Она бросила пантеру внутрь. Механизм с грохотом проглотил дерево, измельчив его в щепки вместе с обсидиановыми глазами.
Звук был ужасающим и... очищающим. Она стерла его дар. Уничтожила его символ. Это был акт сопротивления. Маленький, но значимый.
Затем она собрала вещи. Никаких объяснений ассистентам, никаких уведомлений. Она оставила все — пентхаус, офис, текущие проекты на доверенных лиц. Она знала, что «Aegis» будет функционировать и без нее. Она создала систему, которая могла работать автономно.
Она исчезла.
Не так, как раньше. Не с новым паспортом и легендой. На этот раз она ушла в самые темные, самые грязные трущобы мира. Места, где не было камер наблюдения, где не было банковских транзакций, где люди выживали, а не жили. Бангладеш, затем Мьянма, потом лабиринт трущоб в Карачи. Она сняла кожу Катерины Вос, как старую змеиную кожу, и снова стала Ритой. Той, что выживает. Той, что не имеет ничего, кроме своих навыков и воли.
Она нанималась на грязную работу. Охрана контрабандистов, разрешение локальных конфликтов между бандами, даже работа наемным телохранителем для местного наркобарона. Она намеренно выбирала самые опасные, самые маргинальные места. Она бросала себя на дно мира, как вызов. «Найди меня здесь, если сможешь. Посмотри, как твоя «скала» тонет в этой грязи».
Прошло два месяца. Два месяца жизни в постоянной готовности, в грязи, в крови. Она почти перестала думать о нем. Ее мир сузился до прицела, до ближайшей угрозы, до поиска еды и ночлега. Это была примитивная, животная жизнь. И в ней была своя, извращенная чистота.
Она находилась в портовом районе Читтагонга, в Бангладеш. Шел проливной дождь, превращающий улицы в грязные потоки. Она только что завершила «договорную работу» — убедила одного контрабандиста не обманывать другого. Убедила быстро и эффективно, сломав ему руку. Она возвращалась в свою конуру — комнатушку без окон над захудалым баром.
Идя по грязной улице, заваленной отбросами, она вдруг почувствовала это. Тот самый, знакомый холодок на затылке. Чувство наблюдения. Оно было другим. Не как раньше, в Дубае — отстраненным и всевидящим. Оно было... близким. Плотным.
Она остановилась, медленно повернулась. Улица была полна людей, но ее взгляд сразу выхватил фигуру, стоявшую под навесом разрушенного здания. Высокий мужчина в простой, темной одежде, мокрой от дождя. Он не пытался скрыться. Он смотрел прямо на нее.
Это был не Аршавин. Это был «Призрак». Его тень. Его лучший специалист.
Их взгляды встретились сквозь стену дождя. Никаких слов. Никаких жестов. Просто констатация факта: «Мы нашли тебя».
Ярость, которую она так долго сдерживала, прорвалась наружу. Она не побежала. Она пошла к нему. Быстро, решительно, рассекая толпу, как нож.
«Призрак» не двинулся с места. Он ждал.
Когда она оказалась в нескольких метрах, он сделал едва заметный жест головой в сторону узкого переулка. Вызов.
Она последовала за ним. Переулок был пустым, заваленным мусором. Дождь хлестал по стенам.
«Призрак» повернулся к ней. Его лицо было каменным.
— Он хочет встречи, — сказал он. Его голос был глухим, лишенным интонаций.
— Передай ему, чтобы он шел к черту, — бросила Рита, останавливаясь в боевой стойке.
— Это не просьба, — ответил «Призрак». — Это необходимость. Угроза, с которой ты не справишься в одиночку.
— Я со всем справляюсь в одиночку.
В этот момент из тени в глубине переулка вышел еще один человек. Низкорослый, коренастый, с лицом, испещренным шрамами. В его руках был тесак. И он смотрел на Риту с тупой, хищной жаждой. Это был не человек Аршавина. Это был местный громила, которого, судя по всему, «Призрак» натравил на нее, чтобы проверить ее реакцию или просто убрать свидетеля.
Громила с рыком бросился на нее.
Рита среагировала мгновенно. Уклон, захват вооруженной руки, резкий перелом в локте. Хруст кости смешался с воплем. Тесак с грохотом упал в грязь. Она не останавливалась. Второе движение — мощный удар коленом в солнечное сплетение. Третий — ребром ладони по горлу. Громила рухнул на землю, давясь и хрипя.
Все это заняло не больше пяти секунд.
Рита, дыша тяжело, подняла голову и посмотрела на «Призрака». Он наблюдал за ней с тем же бесстрастным выражением.
— Видишь? — выдохнула она. — Мне не нужен твой хозяин. И не нужна его защита.
— Это была не угроза, — сказал «Призрак». — Это была демонстрация. Демонстрация того, что даже здесь, на дне, ты привлекаешь внимание. Ты — магнит для опасности. А он — единственный, кто может оградить тебя от опасности, которую сам же и порождает.
Он сделал шаг назад, растворяясь в тени.
— Он ждет. В Дакке. В отеле «Интерконтиненталь». Номер 1704. Завтра в полдень. Придешь — узнаешь, что за угроза. Не придешь... — он не договорил, но угроза повисла в воздухе.
Он исчез так же бесшумно, как и появился, оставив ее одну в переулке с хрипящим телом у ее ног.
Рита стояла под дождем, ее кулаки были сжаты. Он снова ее нашел. Он загнал ее на самое дно, и все равно нашел. И он использовал ее же ярость, чтобы передать свое послание.
Она посмотрела на человека, корчащегося в грязи. Он был всего лишь пешкой. Разменной монетой в их войне.
Она развернулась и ушла. Она не пошла в свой номер. Она знала, что он больше не безопасен. Она двинулась к порту, чтобы найти способ покинуть город.
Но мысль уже засела в ее голове, как заноза. «Угроза, с которой ты не справишься в одиночку». Что это могло быть? Осколки «Омеги»? Новый игрок? Или что-то еще?
Он манипулировал ею. Снова и снова. И самое ужасное было в том, что это работало. Потому что даже здесь, в аду собственного создания, она оставалась профессионалом. А профессионал не может игнорировать потенциальную угрозу.
Он поставил ее перед выбором: прийти к нему и получить информацию, или остаться в неведении и, возможно, столкнуться с чем-то, что превосходит ее силы.
И она ненавидела его за это. Ненавидела так сильно, что готова была разорвать его на части. Но чтобы сделать это, ей сначала нужно было встретиться с ним.
Она шла под проливным дождем, и каждая капля, падающая на ее лицо, казалась ей его прикосновением. Она отталкивала его. Снова и снова. Но он возвращался. Все ближе. Все настойчивее. И она начинала понимать, что в этой войне на истощение у нее заканчиваются патроны. Оставалась только сталь. Или капитуляция.