Глава 8: Цена лжи
Т/И медленно опустилась на край кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она надеялась, что ночная близость что-то изменила, что он станет мягче, но Пейтон-врач и Пейтон-мужчина сейчас слились в одного строгого судью.
— Ложись, — повторил он, сложив руки на груди.
Т/И подчинилась, уткнувшись лицом в подушку. Она слышала, как он медленно снимает кожаный ремень со своих брюк. Этот звук — сухой шелест кожи — заставил её вздрогнуть всем телом.
— Я предупреждал, что за обман наказание будет строже, — произнес он, нависая над ней. — Десять ударов ремнем. За каждую минуту твоего вранья ночью.
Первый удар пришелся натянутой кожей по бедрам. Т/И вскрикнула, впиваясь пальцами в матрас. Это было совсем не так, как ладонью. Это была обжигающая, острая боль, которая мгновенно выбила из головы все мысли о сопротивлении.
— Один, — холодно отчеканил Пейтон.
— Два.
На пятом ударе Т/И начала всхлипывать, дергаясь при каждом замахе.
— Пожалуйста... Пейтон, хватит! Я больше не буду! Бл**ь, больно! — закричала она, не контролируя язык.
Пейтон остановился. В палате повисла тяжелая тишина.
— Десять шлепков ладонью в дополнение к ремню — за мат во время наказания, — его голос был суров, но в нем проскользнула нотка горечи. — Т/И, когда же ты поймешь, что я не хочу причинять тебе боль? Я хочу, чтобы ты начала бояться последствий своих ошибок больше, чем мимолетного желания покурить.
Он закончил серию ударов. Т/И рыдала в голос, не в силах пошевелиться. Кожа горела так, будто к ней приложили раскаленное железо. Пейтон отложил ремень, сел рядом и силой перевернул её к себе, прижимая к груди.
— Тише, маленькая, тише, — прошептал он, поглаживая её по спутанным волосам, пока она содрогалась от рыданий. — Всё закончилось.
— Ты... ты чудовище... — прохрипела она, утыкаясь ему в плечо.
— Возможно. Но ты жива. И ты сегодня не выпила ни одной таблетки.
Он сидел с ней так долго, пока её дыхание не выровнялось. Затем он встал и подошел к шкафу.
— Одевайся. Мы идем в мой кабинет. Там ты подпишешь договор о полном соблюдении режима. Если нарушишь — вернешься в угол до самого вечера.
Т/И посмотрела на него сквозь пелену слез. Она ненавидела его за эту строгость, но в то же время внутри росло странное, пугающее чувство: ей было необходимо, чтобы кто-то так сильно держал её за руку, не давая упасть в пропасть.
— И убери слезы, — добавил он у двери. — У нас сегодня много работы. Пятый день только начался.