Товар под названием «идеал»

Ателье дочернего бренда дышало искусством. Хан повидал множество мастерских, но каждый раз, заходя именно в эту дверь, ему казалось, будто здесь всё было настоящим произведением, на которое хочется смотреть вечно.

Лучи скользили по высоким потолкам, отражаясь в сплошной зеркальной стене и умножая пространство до иллюзии бесконечности. Манекены в полутени стояли как призраки — безмолвные фигуры в чёрном и серебре, с острыми плечами и цепями, что едва поблёскивали в утреннем полумраке.

По центру — длинный стол из грубого тёмного дерева, исцарапанный ночными ножницами, всё ещё усыпанный обрезками кожи, нитками, булавками и катушками. Швейные машины стояли в ожидании, их металлические корпуса холодно блестели. Рейлы вдоль стены чуть поскрипывали под тяжестью вещей: кожаные брюки, блейзеры с заклёпками, майки, что обнимали манекены как вторая кожа. Всё в палитре Минхо — угольная ночь с редкими вспышками стали.

Воздух был свежим после ночи, но уже прогретым работой: запах новой ткани, кожи, кофе из автомата в коридоре и лёгкий металлический привкус фурнитуры. На полу — следы вчерашнего хаоса: обрывки чёрной ткани, серебристые нитки, пара пустых стаканчиков.

В центре — невысокий подиум перед тройным зеркалом. Серый ковёр, два простых стула в стороне. Здесь вещи должны были оживать с первыми лучами дня.

—Стой ровно—пробурчал Минхо, склонившись над Джисоном и поправляя складку на красном жакете, цепляя её булавкой. Рукава его чёрной рубашки были закатаны до локтей, а Хан тайком поглядывал на руки дизайнера, следя за их точными движениями.

Телефон айдола завибрировал в пятый раз за последние несколько минут. Этот звук уже начинал раздражать Минхо, и, не поднимая взгляда на лицо омеги, которое стало немного нервным после очередного сигнала, он сказал:

—Кто-то очень хочет тебя.

—Возможно, кто-то из менеджеров…—произнёс Хан в ответ, прикусывая губу и наклоняясь вперёд, чтобы взглянуть на телефон, лежащий достаточно близко. На экране виднелась небольшая стопка сообщений от одного и того же отправителя—Напоминает о репетиции…

Минхо понимающе промычал, разглаживая уголок жакета и отходя на пару шагов назад, чтобы рассмотреть картину образа целиком.

На омеге был надет эффектный сценический костюм, построенный на контрасте фактур и цветов. Основу составлял укороченный алый жакет прямого кроя. Его ворот и полочки украшала массивная чёрная вышивка, напоминающая барочные орнаменты. Главной особенностью жакета была длинная чёрная бахрома, идущая вдоль рукавов, — она подчеркивала размах движений и придавала силуэту дополнительный объём.

Под жакетом виднелась простая чёрная майка, заправленная в брюки из тёмной кожи. Блестящий материал брюк гармонировал с матовой тканью верха, а серебристые детали — пряжка ремня и декоративные цепочки на бёдрах — добавляли наряду строгости.

Завершали ансамбль многослойные аксессуары: несколько серебристых цепей разной толщины на шее и крупные кольца. Образ выглядел цельным и продуманным, сочетая в себе элементы парадного костюма и современной рок-эстетики.

—И как я тебе?—спросил Хан, смотря то на зеркало позади Минхо, то на самого него, ожидая профессионального отчёта.

—Хорошо сидит.

—И всё? А где остальные комплименты?

—Хан, остальные комплименты будут говорить тебе твои фанаты—серьёзно произнёс Минхо, подняв взгляд на Джисона. Уголки его губ предательски дрогнули при виде немного поникшего айдола—Ладно, ладно… красивый ты, красивый.

На лице Хана появилась игривая ухмылка. Услышав слова Ли, он подмигнул ему и начал поворачиваться на пятках, рассматривая, как всё на нём сидит.

Тем временем в центре Сеула, в ресторане на крыше высотного здания, сидел Хёнджин. Напротив него — Бан Чан. Город давно проснулся под ними, но их разговор был холоднее утренней росы.

—Я заказал проверку финансовых потоков Lumière Creative. Не ту, что для полиции, а ту, что для себя. Последний инвестиционный раунд они закрыли три месяца назад—произнёс Чан, не отрывая взгляда от ноутбука, листая PDF на экране.

Хёнджин смотрел на город, скрестив руки—И?

Чан пролистал пару страниц и повернул ноутбук к нему— Основной вклад — через цепочку офшоров с БВО. Стандартно. Но если копнуть глубже в конечных бенефициарах… видишь? Доли процента всплывают в трастовом фонде в Люксембурге.

Хёнджин нахмурился—Я не слежу за европейскими хедж-фондами.

—И правильно—сухо ответил Крис—Потому что это не хедж-фонд. Это частный семейный траст. Управляющий директор — Ким Мёнсок. Бывший финансовый директор вашего семейного холдинга. Тот, кто ушёл вместе с твоим отцом.

Тишина повисла тяжёлая, как свинцовая плита.
—Ты хочешь сказать, что отец…—медленно начал Хёнджин, поворачиваясь к инвестору.

—Я говорю факт из due diligence—перебил Чан—Человек, который двадцать лет вёл ваши счета, теперь управляет фондом, который через пять уровней вкладывается в компанию, копирующую твой стиль.

Хёнджин стиснул челюсть—Зачем ему это? У него деньги, вилла на Чеджу…

—Не в деньгах—Чан закрыл ноутбук—Во влиянии. Если не можешь контролировать напрямую — создай тень, которая будет отъедать свет. Старая тактика. Но это только фон.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Интереснее другое. После слива мы мониторили всё, связанное с Феликсом. Его официальные аккаунты — мёртвые. Зато его юрист в Нью-Йорке три недели назад запросил у нас нотариальные копии первых контрактов с H.W Verse. Для «архивации личных документов». Запрос отклонили — контракты аннулированы судом.

—Зачем ему старые бумаги?

—Возможно, для нового проекта. Чтобы показать, с чего начинал. Или просто… закрыть главу. Убедиться, что ничего не висит.

Чан откинулся на спинку стула.
—Представь картину: слив тёплых архивных кадров вызывает волну ностальгии и симпатии. Потом его «случайно» снимают в Нью-Йорке — уже другого, независимого. Идеальный ребрендинг. Lumière получает красивое лицо с историей, которая бьёт по тебе. Твой отец — удовлетворение от маленькой мести. А Феликс… получает внимание, новый старт и, возможно, просто удачный тайминг. Никто не пачкает руки слишком сильно.

Хёнджин встал и подошёл к краю террасы, глядя вниз—И фотография в парке. Один. Без меня.

—Или приманка—тихо сказал инвестор—Чтобы ты подумал, что это его личная война. Отвлёкся. Пока настоящие игроки откусывают куски рынка.

—Тебе решать, на каком фронте воевать, Хёнджин. С призраком прошлого или с теми, кто дёргает за ниточки. И ради бога, не дай акциям упасть больше чем на пару процентов—Чан усмехнулся уголком рта, но в глазах его была сталь—Сам знаешь, я в тебя вложился не для того, чтобы смотреть, как ты тонешь в воспоминаниях.

Когда они вышли из ресторана и спустились на парковку, Чан напоследок добавил.
—Делай, конечно, что хочешь. Можешь даже сейчас собрать все вещи и поехать в Нью-Йорк. Но пожалуйста, не разочаруйся окончательно. Феликс уже давно не тот ангельский мальчик с обложки.

На это альфа лишь кивнул головой и сел в машину.

Хёнджин ехал по улицам Сеула. Машина скользила между зданиями, отражая солнце на стёклах, но мир казался остановившимся, словно город задержал дыхание. Каждый светофор, каждый проходящий пешеход — всё напоминало ему: жизнь продолжается, но он всё ещё застрял в своей игре.

H.W Verse выросло перед ним строгой линией стекла и бетона. Минимализм фасадов, прозрачные переходы между крыльями, безупречная чистота пространства — всё говорило о порядке и контроле. Здесь ценили точность, дисциплину и последствия каждого действия. Хёнджин сделал глубокий вдох. Он возвращался не просто в штаб-квартиру — он возвращался в центр событий, которые сам ещё до конца не понимал, но уже ощущал на кончиках пальцев.

Слова Чана всплывали в памяти. Хёнджин сжал кулаки. Логика была железной, но тревога текла под кожей. Он понимал: Феликс не просто появлялся в медиа, не просто «сливал» кадры. Он расставлял ловушки, оставлял подсказки, подталкивал к решениям, проверял реакцию. И всё это — словно по нотам, по чужому сценарию, который Хёнджин не писал, но должен был разыграть.

Лифт плавно доставил его на нужный этаж. Тонкий аромат кофе, лёгкий стук клавиш, шелест бумаги и тихие разговоры — детали, которые раньше казались просто фоном.

Он двинулся по коридору в ателье дочернего бренда, чтобы обсудить рабочие дела с Минхо и поприветствовать Джисона.

—А если что-то оторвётся? Тут столько деталей…—произнёс Хан, рассматривая очередной сценический образ перед зеркалом и обращая внимание на вышивку на чёрной рубашке.

—У тебя в команде найдутся те, кто умеют пользоваться иголкой и ниткой. Это не впервой—отрезал Минхо, сверяя эскиз с тем, что было на фигуре Хана.

Дверь тихо открылась, но никто не обратил на это внимания.

—Даже если что-то случится, я поеду в Нью-Йорк в то же время, что и у тебя будет там концерт—добавил Минхо, давая знак Хану повернуться спиной.

—Поедешь ради меня?

—У меня дела в Нью-Йорке—ответил альфа, кинув взгляд через плечо, а затем и вовсе отворачиваясь от Джисона.

Хёнджин огляделся вокруг, будто это место не было ему привычным. Его взгляд скользнул по другим людям в ателье, кивнул в знак приветствия и остановился на Минхо.

—Как встреча?—спросил последний, подходя к Хёнджину с лёгкой улыбкой.

Хван дал понять, что всё прошло хорошо, и ответил ему такой же знакомой улыбкой. Затем он снова взглянул на Джисона, который отвлёкся на вибрирующий телефон, и теперь Хёнджин пристально сканировал его взглядом.

—Это выглядит намного лучше, чем было «до»—Хёнджин повернулся к Минхо с явным намёком.

—То, что было «до», всегда остаётся «до».

Хёнджин понимающе кивнул и остановился перед доской с эскизами, тканями и пометками. Он вчитывался в них, но не удержался от вопроса.

—Ты в Нью-Йорк собираешься?

—Да, надо решить некоторые вопросы. Обещаю, Хван, Феликса тебе привезу.

После этих слов в ателье стало тихо. Хан удивлённо оторвался от телефона и посмотрел на разговаривающих. Через мгновение он снова уткнулся в экран смартфона, начав что-то печатать.

—Что-то в последнее время всё больше людей в Америку едут…—начал Хёнджин, делая вид, будто последних слов Минхо не слышал—Йеджи, ты, Хан… Там бесплатные деньги раздают, что ли? Может, и мне стоит поехать?

В этот момент на телефон Хана пришло уведомление.
yong.lixx: «Хан, если ты нормально мне не расскажешь, я тебя придушу при первой нашей встрече!»

—Опять менеджер?—спросил Минхо отвлекаясь на айдола.