Глава 17
Мира долго молчала, глядя в потолок, пока Дамиан сжимал её пальцы в своей ладони. Наконец она заговорила — тихо, без эмоций, словно читала некролог собственной жизни.
— Ты видишь в этой комнате клетку, Дамиан? — её голос сорвался. — Для меня она — рай по сравнению с тем, что было раньше.
Она начала рассказывать. О том, как в семь лет отец впервые ударил её за разбитую чашку, а мать лишь молча вытерла пол. О том, как в подростковом возрасте она пряталась в библиотеке до самого закрытия, чтобы не слышать криков дома. О том, как родители забирали каждую копейку, заработанную ею на стройках и в кафе, называя это «платой за воздух, которым она дышит».
— Знаешь, почему я так цепляюсь за университет? — Мира повернула к нему лицо, и по её щеке скатилась одинокая слеза. — Это была единственная дверь, которую я могла открыть сама. Всё остальное в моей жизни — одежда, еда, даже мысли — принадлежало им. А потом появился ты. И просто сменил одного хозяина на другого.
Дамиан слушал, и его лицо превращалось в застывшую маску из камня. Каждое её слово о побоях, о голодных ночах и о том, как её предавали самые близкие, отзывалось в нем глухой яростью. Его одержимость переросла в нечто иное — в жгучую, болезненную потребность не просто владеть ею, а выжечь из её памяти всё, что было до него.
— Ты думаешь, я такой же, как они? — хрипло спросил он, прижимая её ладонь к своим губам.
— Ты сильнее их, Дамиан. И от этого мне ещё страшнее. Ты можешь дать мне весь мир, но ты никогда не дашь мне меня саму.
В этот момент в дверь постучали. Начальник охраны сообщил, что бывший, Тимофей, снова ошивается у границ поместья, на этот раз с каким-то адвокатом.
Дамиан медленно поднялся. Его взгляд стал ледяным.
— Твоё прошлое никак не хочет тебя отпускать, Мира. Но я обещаю тебе: после сегодняшнего дня от него не останется даже тени.
Он наклонился и поцеловал её в лоб — этот жест был одновременно нежным и пугающе окончательным.