Глава 18
Мира поняла: если Дамиан выйдет за порог в таком состоянии, Тимофей не просто пострадает — он исчезнет. Она не любила бывшего, его трусость и запоздалый героизм вызывали лишь усталость, но она не хотела новой крови на руках человека, который и так заполнил собой весь её мир.
— Стой, — Мира приподнялась на кровати, превозмогая слабость. — Я сама. Если ты хочешь, чтобы я жила в этом доме, дай мне право самой закрыть эту дверь.
Дамиан замер у выхода. Его плечи были напряжены, пальцы сжимали дверную ручку так, что она скрипела. Ревность внутри него боролась с внезапным уважением к её стойкости.
— Пять минут, Мира. Под прицелом моих людей. Если он сделает хотя бы шаг к тебе... — он не закончил, но взгляд сказал всё.
Через несколько минут она стояла у ворот. Ветер развевал её волосы, а повязки на запястьях белели из-под рукавов, как метки её поражения. Тимофей, увидев её, бросился вперед, но охранники преградили ему путь.
— Мира! — кричал он, размахивая какими-то бумагами. — Мы подадим заявление! Мы вытащим тебя! Этот урод ответит за всё, что он с тобой сделал! Смотри на свои руки, Мира... он же калечит тебя!
Мира посмотрела на него. На этого «золотого мальчика», который за двадцать лет так и не понял, что такое настоящий ад. Для него это было приключение, для неё — война.
— Уходи, Тимофей, — её голос был ровным и мертвым. — Ты кричишь о помощи, но где ты был, когда мой отец ломал мне ребра? Где ты был, когда я засыпала в кофейне от голода? Ты пришел сейчас, когда у меня есть кто-то, кто сильнее тебя, просто чтобы потешить свое эго.
— Но я люблю тебя! — выкрикнул он, отступая под холодным взглядом охраны.
— Любовь не прячется в гаражах у друзей, — Мира горько усмехнулась. — И любовь не провоцирует монстра, когда на кону чужая жизнь. Ты для меня — часть того кошмара, от которого я пыталась сбежать. А Дамиан... он и есть мой новый мир. Плохой или хороший — он мой. Больше не приходи. Никогда.
Она развернулась, не слушая его оправданий. Дамиан стоял на крыльце, наблюдая за этой сценой. Когда она подошла, он увидел в её глазах не покорность, а абсолютное опустошение.
— Доволен? — спросила она, проходя мимо него.
Он не ответил. Он просто обхватил её со спины, вжимаясь лицом в её волосы. Его собственничество получило то, чего так жаждало: она сама отсекла последнюю нить, связывавшую её с прошлым.
— Теперь только мы, Мира, — прошептал он. — Только мы.