Глава 16
Когда Мира открыла глаза, первым, что она почувствовала, был запах стерильности и железа. Она не была в больнице. Она была в своей комнате в особняке, но теперь та выглядела иначе.
Из спальни исчезли все острые предметы. Стеклянные флаконы духов, зеркала, даже металлические линейки для черчения — всё было вынесено. Окна, которые раньше открывались нараспашку, теперь были снабжены ограничителями, позволяющими лишь слегка впустить воздух.
Но самым страшным было не это. В кресле напротив кровати сидел Дамиан.
Он не сменил костюм, рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, под глазами залегли глубокие тени. Он выглядел как человек, который прошел через личный ад и вышел из него еще более беспощадным.
— Добро пожаловать обратно, Мира, — его голос был пугающе тихим, лишенным всяких эмоций, кроме ледяной решимости.
Мира попыталась пошевелить рукой и почувствовала жжение. Её запястья были туго перебинтованы, а поверх бинтов надеты мягкие фиксирующие манжеты.
— Ты... ты привязал меня? — прошептала она, и в её глазах снова вспыхнул тот самый непокорный огонь.
— Я привязал тебя к жизни, которую ты так легко хотела выбросить, — Дамиан медленно поднялся и подошел к кровати. Он наклонился над ней, перекрывая собой весь свет. — Ты думала, что это выход? Думала, что оставишь меня здесь одного с твоими рисунками и этой тишиной?
Он схватил её за подбородок, заставляя смотреть на него. Его пальцы дрожали, выдавая ту бурю, что бушевала внутри.
— Теперь правила меняются, — прорычал он. — Ты не выйдешь из этой комнаты без моего сопровождения. Ты не прикоснешься к карандашу, пока я не буду уверен, что ты не используешь его, чтобы ранить себя. Я нанял двух медсестер и охрану, которая будет стоять за дверью круглосуточно.
Мира дернулась, пытаясь высвободиться, но он лишь сильнее прижал её к подушке.
— Твой бывший, Тимофей... я приказал своим людям отправить ему фото твоих перебинтованных рук. Чтобы он знал, до чего ты дошла из-за своей глупости. Больше он не рискнет подойти к тебе. Ты — моя ответственность, Мира. Моя боль. Мой крест. И я буду нести его до конца, даже если ты будешь ненавидеть меня за каждый прожитый день.