Глава 10
Мира уснула прямо в кресле, свернувшись калачиком в своей старой толстовке. Пустой желудок отзывался слабой тянущей болью, но моральное истощение оказалось сильнее. В огромном, чужом особняке, где за дверью стояла охрана, она провалилась в самый страшный сценарий своей реальности.
Во сне пахло дешевым табаком и перегаром. Стены родной квартиры сжимались, становясь липкими. Отец стоял над ней, его лицо было искажено багровой яростью.
— Думаешь, ты особенная? Думаешь, архитектура спасет тебя от того, кто ты есть? — его голос гремел, как раскаты грома. — Ты — ничто, Мира!
Замах. Свист кожаного ремня. Мира зажмурилась, втягивая голову в плечи, ожидая привычного удара, который выбьет воздух из легких. Удар пришелся по плечу, затем еще один. Она пыталась кричать, но горло словно засыпало песком. Она видела, как мать стоит в дверях и просто отворачивается, закрывая дверь в кухню.
— Пожалуйста... — прохрипела она во сне. — Хватит...
— Мира! Проснись!
Она вскинулась с резким вскриком, едва не свалившись с кресла. Сердце готово было пробить грудную клетку. Лицо было мокрым от слез, а пальцы судорожно сжимали ткань толстовки.
Перед ней на коленях стоял Дамиан. Его лицо, обычно каменное и холодное, сейчас было пугающе сосредоточенным. Он перехватил её руки, которые хаотично молотили по воздуху, и прижал их к своей груди.
— Тише. Ты в безопасности. Это просто сон, — его голос, обычно властный, сейчас звучал низко и почти нежно.
Мира сфокусировала взгляд. Полумрак комнаты, запах дорогого парфюма и тяжелые, теплые ладони Дамиана. Она всё еще дрожала, и эта дрожь была такой сильной, что зубы стучали.
— Он... он опять был там, — прошептала она, на мгновение забыв про бойкот и свою ненависть. В этот момент она была просто изломанным ребенком.
Дамиан почувствовал, как внутри него что-то обрывается. Ревность к её прошлому и ярость на её родителей смешались в ядовитый коктейль. Он медленно провел рукой по её волосам, а затем его пальцы коснулись края её рукава, который задрался, обнажая реальные, несвежие синяки.
Его взгляд мгновенно заледенел. Одержимость приобрела новый оттенок — защитный.
— Клянусь, Мира, — прорычал он, притягивая её к себе и заставляя уткнуться носом в его плечо. — Больше никто и никогда не поднимет на тебя руку. Даже голос. Твой отец уже пожалел о том, что родился, но этого мне мало.
Мира замерла в его объятиях. Его тело было как скала — надежное и пугающее одновременно. Она хотела оттолкнуть его, напомнить, что он тоже её мучитель, но тепло его кожи и это странное чувство защищенности впервые за двадцать лет заставили её замолчать.
— Почему тебе не всё равно? — глухо спросила она в его шею. — Ты ведь просто купил меня.
Дамиан отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Его собственничество вспыхнуло с новой силой.
— Ты не покупка, Мира. Ты — моя личная религия. И я не позволю осквернять свой алтарь.
Он встал и, не спрашивая разрешения, подхватил её на руки, чтобы перенести на кровать.
— А теперь ты поешь. Я сам принесу еду. И если ты не съешь ни ложки, я завтра сотру твой университет с лица земли вместе со всеми твоими чертежами.